Файл: прилепин паталогии.pdf

резинке и до пупа расстегнутой грязно-
белой рубахе оружия не утаишь. 
     - А чего  вы  его спрятали? - 
удивляется  Хасан, толкая старшую 
сестру. 
Она быстро,  перемежая русские  слова с 
чеченскими, начинает  говорить,  что 
солдаты убивали всех, изнасиловали 
соседку в  подъезде, а деда ее застрелили 
и бросили  из окна, и еще что-то  - 
полный  беспредел творили  злые 
солдаты, 
даже  всех чеченских пацанов 
перестреляли. И вот за  старика, за  отца,  
она 
тоже боится. 
     Появившийся  из  ванной  Шея  велел  
забрать  обнаруженного старикана с 
собой. 
     - А бабу? - предложил Гриша. 
     - Да на хрена ее тащить, здесь у 
каждой второй муж воюет. 

     - Может, она и вправду не знает, где 
он, - добавил он, подумав. 
     -  А если ее за ноги повесить, то она 
вспомнит где, - отвечает Гриша. - 
Или хотя бы по каким дням он заходит 
домой за жрачкой. 
     - А где ее повесить? - спрашивает 
Шея. 
     - А прямо в 'почивалье'. 
     - Сем?ныч не даст. 
     Непонятно, шутят они или всерьез. 
     - Не, давай вернемся, - 
останавливается Гриша уже на лестнице. 
- Пойдем 
ее... уломаем  поговорить на предмет 
местонахождения  супруга? -  теребит он 
Шею. - Я там пассатижи видел. И утюг. 
Все для ответственной беседы. 
     - Хорош! - одергивает его взводный. 
     Другие квартиры в доме пусты. Кое-
где  стоит обычная советская  мебель, 

раскрытые шкафы с пустыми 
вешалками, разбитые телевизоры, кресла 
с выдранным 
нутром. 
     Останавливаемся  покурить  на  одной  
из  лестничных  площадок.  И  тут 
Амалиев,  оставленный  ниже этажом  на  
площадке с начисто  вынесенным окном 
наблюдать за улицей и домами напротив, 
передает по рации: 
     - Вижу движение вооруженных 
людей! 
     Сыплемся  по ступеням к Амалиеву. 
Шея орет матом, чтоб не грохотали, не 
суетились,  не светились  и  вообще чтоб  
заглохи  все. Комвзвода  осторожно 
присаживается возле бледного 
Амалиева. 
     - Где? - спрашивает он почему-то 
шепотом. 
     - Вон, на третьем этаже! 
     Шея приглядывается. 

     - Может, обстреляем? - шепотом 
риторически спрашивает Шея. 
     -  Не  надо, они уйдут... - говорит 
Амалиев  и оборачивается на парней, 
чтобы его поддержали. 
     - Не, надо обстрелять, - задумчиво 
говорит Шея, глядя в бинокль. 
     Повисает тяжелая пауза, все щурятся 
и смотрят на противоположные дома. 
     -  Вон  Сем?ныч  руками  машет,  -  
продолжает Шея,  -  сейчас  мы  его 
обстреляем... 
     - Какой Сем?ныч? - удивляется 
Амалиев. 
     - Ты не в артиллерии служил, 
Анварчик? - начинает первым смеяться 
Язва. 
- Из тебя бы вышел офигенный 
наводчик! 
     Анвар разглядел наших на другой 
стороне улицы. 
     Через  десять  минут  мы  собираемся  
возле  зачищенного  дома.  Группа 

Сем?ныча задержала двух  весьма  
побитых жизнью  чеченцев 
трудноопределимого 
возраста.  Ну, лет под  сорок, наверное.  
Рядом с  нашими  - два  в  высоту, 
полтора в плечах  добрыми молодцами - 
чичи  смотрятся  как шкеты. Спортивные 
штаны с отвисшими коленями 
усугубляют картину. 
     Вызываем с базы приданные нам 
'козелки', чтобы отвезти чичей. 
Усаживаем 
их в  машины на задние  сиденья: двоих - 
в один 'козелок', задержанного нами 
старика - во второй. Язва  едет старшим. 
Я по приказу Шеи усаживаюсь рядом с 
водителем во втором 'козелке'. 
     Мы  трогаемся, проезжаем всего 
метров  сто, и я внезапно понимаю, что у 
меня атрофированы все органы, что мой 
рассудок сейчас двинется и  покатится,