Файл: прилепин паталогии.pdf

чертыхаясь,  назад,  к  детству, 
счастливый и дурашливый.  По нам  
стреляют. 
Откуда, я не понял. Почему-то  мне 
показалось это совершенно 
неинтересным. Я 
зачарованно  взглянул на дырку в 
брызнувшей мелким стеклом  лобовухе. 
Потом, 
неожиданно  для  себя  самого, ловко  
открыл  дверь,  вывалился  на  дорогу, 
одновременно  снимая  автомат  с  
предохранителя,  и  в  несколько  
кувырков 
скатился к обочине, в  кусты. 
Оборачиваюсь назад  - Санька Скворец  
сидит за 
машиной на корточках и  вертит  
головой.  Возле  машины лежит, поджав  
ноги, 
дед-чеченец. Водителя я  не вижу. 
'Козелок', ехавший впереди нас,  снесло 
на 

противоположную обочину, из парней, 
ехавших в нем, я тоже никого не вижу. 
     Куцый вызывает  по рации меня и 
Язву. Тянусь к рации, чтобы ответить, и 
слышу, как Язва отвечает первым, чуть 
срывающимся голосом: 
     - На приеме! 
     - 'Семьсот десятый' на связи! - кричу 
и я. 
     Сем?ныч немедленно отвечает: 
     - Займите позицию и не 
высовывайтесь! Стреляют из домов 
впереди вас! 
     'Займите позицию...' - передразниваю  
я  Куцего и ловлю себя  на мысли, 
что меня все происходящее как-то 
забавляет, кажется веселым, 
неестественным. 
Вот, мол, война началась уже, а я все 
еще жив.  Значит все замечательно! Все 
просто чудесно! Только руки дрожат... 
     Я поворачиваю голову к Скворцу, 
машу ему рукой. 

     'Ляг!' - показываю. Он не понимает. 
     - Саня, ляг! 
     Чеченцы стреляют  очередями 
откуда-то  спереди.  Я вижу,  как 
несколько 
пуль попадает в машину, одна разбивает 
зеркало заднего вида. 
     'А если взорвется? - думаю. - В кино 
машины взрываются...' 
     Саня, тоже  понимая, что  в машину 
стреляют,  дергается, не  знает куда 
деться. 
     - Давай сюда! - кричу. 
     Санька привстает на колене и, 
зажмурившись, в два прыжка летит ко 
мне. 
     - Водюк где? - спрашиваю. 
     - В канаве лежит с той стороны. 
     Кусты, в  которые  мы завалились,  
негустые,  ближний  дом -  тот,  что 
справа, нам хорошо виден. Он 
безмолвен. 

     'А если б стреляли оттуда? - думаю я. 
- А если сейчас начнут стрелять?' 
     Смотрю  на дом с  таким 
напряжением, что, кажется, вот-вот 
начну видеть 
его насквозь. 
     - Смотри  на дом!  -  говорю Сане, сам 
разворачиваюсь в сторону дороги, 
укладываюсь поудобнее, упираюсь 
рожком  автомата  в землю,  охватываю 
цевье. 
Плечо чувствует приклад,  все  в  
порядке. Поднимаю голову -  что там у 
нас? 
Откуда стреляют? Ничего не соображаю, 
глаза елозят поспешно... И тут у  меня 
едва  затылок не лопается от страха - 
явственно вижу, что стрельба ведется с 
чердака дома, находящегося по 
диагонали, метров за пятьдесят от нас и 
метров 
за тридцать от первого 'козелка'. 

     Конечно  же я  подумал,  что  
стреляют прямо в меня и ткнулся  рожей  
в 
землю, блаженно ощутив щекой ее 
мякоть и сырость. Пролежав несколько 
секунд, 
догадываюсь,  что стреляли,  нет, не  в 
меня,  - палят прямо в  'козелок', в 
котором ехал Язва. С крыши 'козелок' 
очень хорошо видно. 
     Прицеливаюсь. Получается плохо. 
Даю несколько длинных очередей по 
дому, 
по чердаку.  Закрываю глаза, пытаюсь 
унять дикую дрожь в руках, понимаю, 
что 
это бесполезно, и снова стреляю. 
     Кто-то начинает стрелять сзади  нас с 
Санькой. Какую-то долю  секунды я 
считал, что  в нас, что с обеих сторон, 
что - вс?,  на  хрен. Так и подумал: 
'Вс?, на хрен' - и снова голову в землю 
вжал и землю укусил от страха.