Файл: прилепин паталогии.pdf

открывалась   прекраснейшая   из   
земных   картин,  упоительная  
география, 
разрезанный  сладкий   плод   цвета  
мокрого  персика,  мякоти  киви...  или 
причудливая морская раковина. И в ее 
влажном исподе пахло морем... 
     Засыпая, я чувствовал, как во мне 
продолжает  колыхаться  и подрагивать 
все то, что произошло в течение дня. 
     Я помню, как она просыпалась, очень 
многие утра, и совсем не помню, как 
она засыпала. Наверное, я всегда 
засыпал первым. Лишь однажды, уже 
заснув, я 
открыл глаза - и сразу  встретился с  ее 
глазами.  Она смотрела  на меня.  В 
полной  темноте ее  глаза жили, как два 
зверька. Что-то было  в этом темное, 
тайное,  удивительное,  словно я  на  
мгновенье стал  незваным  соглядатаем, 
проник  в  нору,  где  встретилось мне  
теплое  мохнатое существо.  Впрочем, 

удивленье быстро замешалось с сонной 
вялостью, и я заснул. 
     - Мне иногда кажется, что жизнь - как 
качели, - сказала она мне утром. 
     - Потому что то взлет, то..? 
     - Не знаю... - задумчиво сказала Даша 
и  засмеялась.  -  Может, потому, 
что тошнит и захватывает дух 
одновременно? 
     Я внимательно смотрел на нее,  
вспоминая  ночное выражение ее 
существа, 
ее зрения,  почему-то  не решаясь 
спросить,  почему, зачем  она  смотрела 
на 
меня. 
     -  Нет,  правда,  я,  когда  что-то  
вспоминаю,  пытаюсь  вспомнить,  я 
чувствую,  будто  я  на  качелях:  все  
мелькает,  такое  разноцветное...  и 
бестолковое. Счастье... - еще 
неопределенней добавила она. 

     Утром мы выходили на кухню выпить 
горячего чая, Даша - с вареньем моего 
изготовления, она ела его из гордости за 
то, что варенье приготовил я, а я - 
с впрок закупленными Дашей 
лазурными печеньями, потому что 
варенье я уже ел, 
а такого  печенья еще не пробовал.  Я 
сметал  крошки в ладонь и засыпал их в 
рот. 
 
 
     В 'козелке' по городу ездить 
безопаснее,  чем, скажем,  в 
сопровождении 
двух бэтээров. На 'козелок', в котором 
непонятно кто едет, чичи, возможно, и 
внимания не обратят. Обстрелять, 
конечно, могут, мы на себе эту  
вероятность 
опробовали, но  все-таки бэтээры 
обстреливают  чаще. Чины  из главного 
штаба 

уже пересели на 'козелки' и катаются по 
городу на больших скоростях в полном 
одиночестве, ну, с охраной, конечно, из 
таких же белолобых молодцов, как мы, 
но без всяких,  украшенных 
крупнокалиберными инструментами 
кортежей. Главный 
штаб - законодатель, так сказать, моды. 
     Наш капитан Кашкин, взяв водителем  
Васю  Лебедева, добродушного бугая, 
периодически  куда-то  катается по 
поручениям Сем?ныча,  в  основном  в 
штаб 
округа. Поначалу с  ним ездил Хасан, 
как знающий город, но потом Вася 
быстро 
сориентировался, что да  как, да где 
ловчее проскочить, кроме того, 
начштаба 
где-то  карту  города  раздобыл, так  что 
кататься  стали  все подряд,  кого 
Сем?ныч пошлет, а посылал  он обычно 
кого-то  из  командиров отделений  плюс 

одного бойца. 
     В  первую же поездку  я позвал с 
собой Саню  Скворца. В отделении  
моем 
есть пацаны боевые, возможно, 
посильнее Сани, позлее,  тот же Женя 
Кизяков - 
хронически  невозмутимый  боец,  или  
Андрюха  Суханов,  пулеметчик, 
громила 
белотелый.  Все  пацаны отличные,  
разве  что  Монах... да  что  Монах, тоже 
человек...  Но мне вот с Саней  хочется 
ехать,  и даже не хочу разбираться - 
почему. 
     На  переднее сиденье сажусь, честно 
сознаюсь, не без  удовольствия, это 
из детства, наверное. Вася Лебедев 
хлопает  капотом, ветошью руки 
протирает, 
садится, ухмыляясь. Вот тоже чудо-
человек, с хорошим настроением по 
жизни.