Файл: прилепин паталогии.pdf

ящиков с патронами и  гранатами,  
тушенка и  рыбные  консервы, водка,  
мешки 
макарон. Какие-то бидоны. Печка-
буржуйка... 
     Грязные солдаты-срочники с 
затравленными глазами курят  'Астру',  
сидят 
на брезенте, смотрят на нас. Юные 
пацаны, руки с тонкими запястьями в 
черных 
разводах. 
     Мы всю дорогу играли в  карты. Я в 
паре с полукровкой-чеченцем по имени 
Хасан. Он блондин с рыжей щетиной; 
нос с горбинкой и глаза на  выкате 
выдают 
породу.  Хасан после армии не вернулся 
в Грозный,  где родился, учился и все 
такое. Святой Спас  - так называется 
город, откуда  мы приехали, здесь Хасан 

нашел  себе  невесту и остался жить. 
Сменил паспорт, взял русское имя. 
Парни 
все равно зовут  его Хасан.  Потому что  
он нохча  - чеченец. Теперь Хасан в 
составе  русского  спецназа  едет  
навестить  родной  Грозный,  быть  
может, 
пострелять в своих одноклассников. 
     Мы  с ним командуем отделениями в  
одном взводе.  Наш  взводный  - Шея. 
Кличут его так - у него голова и шея 
равны в диаметре. Не потому, что голова 
маленькая, а потому, что шея бычья. 
     Взводный спрашивает: 
     - Хасан, как ты в своих будешь 
стрелять? 
     Хасан смеется. 
     - Вот так, - говорит, - пиф-паф! 
     Он  хитрый. Мы  всех  обыграли  в  
карты,  пока летели.  Потом  самолет 

загудел, задрожал и пошел на посадку.  
Мы спрятали карты. Пристегнули 
рожки, 
кто-то перекрестился. Вышли, оказалось 
- Моздок, до войны отсюда еще далеко. 
     Мы с Хасаном отправились отлить, 
пока парни разгружали 'борт'. Выкурили 
возле деревянного туалета по паре 
сигарет. Вернувшись,  хватаем пустой 
бидон 
и  несем,  нарочно  подгибая колени,  
будто бидон  тяжелый.  Возвращаемся  к 
самолету  по нелепой окружности. 
Пацаны  все уже  мокрые от  усталости. 
Мы с 
Хасаном  опять  выбираем,  что полегче. 
Я замешкался с ящиком, и в это время 
Хасана унесло  за водой. Он один знает, 
где вода:  вода на вокзале, в кране, 
сейчас он придет  и напоит всех  
страждущих.  Как  раз когда разгрузят  
весь 

'борт' придет и принесет пластиковую 
бутылку с водой. 
     Грязные солдаты курят 'Астру' и 
задумчиво смотрят на наши консервы. 
     Опять загружаемся - в 'вертушку'. 
Следующая станция - Грозный. 
     'Борт' похож на акулу, 'вертушка' - на 
корову. 
 
     Мне с  детства  был невыносим звук 
собственного сердца. Если  ночью, во 
сне, я, ворочаясь, ложился так, что 
начинал слышать пульсацию, 
сердцебиение, 
-  скажем, укладывал голову  на плечо, - 
то пробуждение наступало мгновенно. 
Стук  сердца мне всегда казался 
отвратительным, предательским,  
убегающим. С 
какой стати этот нелепый  красный  
кусок мяса  тащит меня за собой, в 
полную 

пустоту и темень? Я укладывал  голову 
на подушку и успокаивался  - тишина... 
никакого сердца нет... все в порядке... 
     И я засыпал. 
     Появление Даши наделило меня 
двойным ужасом. Еще больше, чем 
своего,  я 
боялся  стука  ее  сердца. А вдруг 
течение ее крови уносит мою Дашу 
прочь, в 
другую сторону от меня? 
     Я всегда просыпался раньше нее. 
Утром у меня было  постоянное 
ощущение, 
что  я что-то  не  додумал ночью, 
запнулся на  середине  мысли  и  выпал  
из 
сознания. 
     По   утрам   Даша  спала  беспокойно,  
словно  грудной  ребенок   перед 
кормлением.  Делала несколько  
шальных  движений,  смешно  
переворачивалась,