Файл: прилепин паталогии.pdf

     Саня по-девичьи аккуратно 
завязывает бинт. 
     'Какой он все-таки славный парень', - 
думаю с нежностью. Смотрю на часы 
-  только семь  утра с копейками... Весь 
день впереди. Я уверен, что  ничего 
больше не произойдет. Ничего. Все 
будет хорошо. 
     Подходит  отделение   Хасана,   все  
пружинистые,  бодрые.   За   ними, 
одноцветные, маячат солдатики. К нам 
топает Шея. 
     -  В селенье две параллельные улицы, 
- говорит он. - Сем?ныч со взводом 
Столяра пошел по одной... Мы пойдем 
туда... - Шея  указывает  пальцем на ряд 
домов.  - Аккуратно стучим, никому не  
хамим,  спрашиваем, нет ли случайно у 
вас в доме боевиков. Здесь в  обуви не 
принято в дом входить, разуваться мы, 
конечно, не будем, но ножки о 
половички надо вытирать. 

     - Подмываться не надо возле каждого 
дома? - спрашивает Астахов. 
     - Чего у тебя с рукой? - интересуется 
Шея, не отвечая. 
     - Обрезался, -  говорю я,  глядя,  как  
неприязненно  смотрит  Монах на 
Астахова. 
     -  Да,  с того края  села, оказывается, 
вояки стоят, - говорит  Шея.  - 
Увидите людей в форме - не пальните 
случайно. 
     - Чего ж они так херово блокировали 
село? - спрашивает Язва; тон у него 
такой,  что, кажется, ответ  ему  как  бы  
и  неинтересен.  Может  быть,  он 
подсознательно тоже рад, что 
заблокировали херово. А то бы... 
Понятно, что. 
     Разделяемся на две группы. Шея с 
Хасаном идут по левой стороне, мы - по 
правой. 
     В первом же доме никто не 
открывает. 

     - Чего делать-то? - запрашивает Шею 
Язва. 
     -  Эдак у  нас  гранат не хватит...  - 
говорит Язва иронично, оглядывая 
длинную улицу, он ждет ответа. 
     - По своему усмотрению, - отвечает 
Шея по рации. 
     - Да  на хрен  он нам нужен, - решает 
Язва, подумав. И в  подтверждение 
своих слов несильно и презрительно 
пинает ногой дверь. - Пошли. 
     Выходим со двора.  Скворец 
аккуратно закрывает за собой калитку. 
Где-то 
в другой стороне деревни бьет очередь. 
     -  А хорошо  живут... -  говорит Кизя, 
оглядываясь  на дом,  не обращая 
внимания на выстрелы. 
     У следующей калитки Язва 
останавливается, глядя на землю. 
     - Сапогами натоптали, - говорит он. 
     - Кто? - спрашивает Скворец. 

     Язва молчит, глядя по  сторонам. 
Обегаем  с двух сторон белый 
кирпичный 
дом с красным фасадом. Язва  с  Кизей 
остаются  у  двери. Я, Ст?пка Чертков, 
Андрюха Конь, Монах, Скворец идем 
вдоль фронтона. 
     - Открыто, - говорит Андрюха Конь, 
кивая головой на окно. 
     Не дойдя двух шагов до белых 
распахнутых створок, мы слышим 
неожиданный 
и резкий шум  в  комнате,  где-то возле  
окна. Одновременно с другой стороны 
дома  раздается  звон,  кто-то  кричит.  
Застываю  на  месте, не  зная,  что 
предпринять. 
     Андрюха Конь делает шаг к 
раскрытому окну, хватает высунувшийся 
из окна 
ствол  автомата  правой  рукой,  автомат  
дает  очередь,  и пули  брызжут по 

каменистой дорожке; запустив левую 
руку,  Андрюха подцепляет кого-то  в 
окне 
и,  рванув,  вытаскивает  наружу.   
Бородатый   мужчина  в  кожаной  
куртке, 
ухваченный  Андрюхиной  лапой за 
шиворот,  вертится  на  земле,  цепляясь 
за 
вырываемый из его рук 'калаш'. 
     'Боевик!' - понимаю я и смотрю на 
него так, будто увидел живого черта. 
     Андрюха Конь вырывает из его рук 
автомат и несколько раз бьет прикладом 
этого же автомата в лоб, в нос, в 
раскрываемый, сразу плеснувший 
красным рот 
чеченца. Ст?па  Чертков  помогает 
ногами, слишком часто и  поэтому не  
очень 
сильно нанося удары в бок лежащему. 
     Опасливо  заглядываю  внутрь дома,  
вижу  ковры  на полу и  на  стенах,