Файл: ) Joseph S. Nye, Jr. Get Smart Combining Hard and Soft Power Foreign Affairs, Vol. 88, No. 4 (JulyAugust 2009), P. 163.docx
ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 29.11.2023
Просмотров: 485
Скачиваний: 2
ВНИМАНИЕ! Если данный файл нарушает Ваши авторские права, то обязательно сообщите нам.
И хотя в официальных китайских документах аналитические центры рассматриваются именно как инструмент «мягкой силы», нам представляется, что в данном случае былобы правильнее их считать инструментом «умной силы» в том смысле, как еерассматривал американский политологФен Хемпсон и определение которойпринял и Дж. Най – автор определения«мягкая сила». «Умная сила» представляет собой сочетание ресурсов «жесткой» и «мягкой силы» в единую эффективную стратегию и включает культурно-гуманитарные, цивилизационные,социально-политические, экономические, военные аспекты [Nye, 2017].Согласно отчету Global Go To ThinkTank Index 2020 Китай по числу «мозговых центров» занимает 2-е место (1413)после США (2203), и эти две страныидут с заметным отрывом от занимающей 3-е место Индии (612) и находящейся на 4-й позиции Великобритании(515) [Global Go, 2020].Из числа крупнейших центров можновыделить Китайский институт современных международных отношений (CICIR),Центр проблем развития при ГоссоветеКНР (DRC), Центр Китая и глобализации(CCG), Китайскую академию общественных наук (КАОН), Институт международных исследований (CIIS), Институтмеждународных и стратегических исследований (IISS), Китайский форум финансов 40 (CF 40), Объединенный институтэкономики, Шанхайский институт международных отношений (SIIS), Институтпубличной политики Касэй (CIPA), Китайский центр международных экономических отношений (CCIEEE), Институт Lion Rock.В 2010-е годы бЯ ясно дал понять, что мягкая сила не являетсянормативной концепцией, и не обязательно лучше искажать умы, чем выкручивать руки. “Плохие” люди (вроде Усамы бен Ладена) могутприменять мягкую силу. Хотяв этой работе я наиболее полно исследовал различные аспекты концепции, центральное определение (способностьвлиять на других и добиваться предпочтительных результатов путем привлечения иубеждения, а не принуждения или оплаты) оставалось неизменнымс течением времени.В 2007 году, когда ситуация в Ираке продолжала ухудшаться, ДжонХамре, Ричард Армитидж и я были сопредседателями “Умной власти
Комиссия” для Центра стратегических и международныхУчится в Вашингтоне. С участием бывших сенаторов исудей Верховного суда мы надеялись использовать мягкую и умную силу дляполитических целей центрирования американской внешней политики.Впоследствии, в администрации Буша, в 2007 году министробороны Роберт Гейтс призвал Соединенные Штаты больше инвестироватьв мягкую силу. Это было далеко от скромных амбицийаналитической концепции, набросанной на моем кухонном столе 17 летназад. Термин “умная энергетика” (успешное сочетаниересурсов жесткой и мягкой силы в эффективную стратегию) носил явнопредписывающий характер, а не просто аналитический.Еще более впечатляющей с точки зрения расстояния от этого кухонного стола была судьба концепта в Китае. По мере того как Китай резконаращивал свои ресурсы жесткой силы, лидеры поняли, что было быболее приемлемо, если бы это сопровождалось мягкой силой. Эторазумная стратегия, потому что по мере роста военной и экономическоймощи Китая он может напугать своих соседей и заставить их создать сбалансированныекоалиции. Если он может сопровождать свой рост увеличением своего мягкогообладая властью, Китай может ослабить стимулы для этих коалиций. В2007 году президент Китая Ху Цзиньтао заявил на 17-м съездеКоммунистической партии Китая, что им необходимо больше инвестировать всвою мягкую силу, и это было продолжено нынешним правительством.Председатель Си Цзиньпин. Как только высший лидер высказался ислово было произнесено, в продвижение "мягкой силы" были вложены миллиарды долларов, и на эту тему были опубликованы тысячи статей.Китай добился неоднозначного успеха в реализации своей стратегии "мягкой силы". Еговпечатляющий показатель экономического роста, который привлек сотнивыход миллионов людей из нищеты и их традиционная культурабыли важными источниками привлекательности, но опросы показывают, что она отстает от Соединенных Штатов по общей привлекательности в большинстве частеймира, включая Азию. Портленд — консалтинговая компания в Лондоне, которая составляет ежегодный индекс мягкой силы, — оценивает Соединенные Штаты
Штаты на первом месте, а Китай занимает 28-е место в топ-30 стран(Portland Communications и Facebook, 2016).Одобрение на высшем уровне в Китае повлияло на меня напрямую. За год, прошедший с тех пор, как Ху Цзиньтао использовал эту концепцию, не прошло и неделибез электронного письма с просьбой написать статью или принять участие вкаком-нибудь семинаре или конференции по мягкой силе. Китайские официальныелица связались со мной для частных бесед о том, как увеличитьМягкая сила Китая. Мой совет всегда был одним и тем же. Я говорю, чтоКитаю следует осознать, что большая часть мягкой силы страны исходитот гражданского общества, а не от правительства.КОММЕНТАРИЙ PALGRAVE COMMUNICATIONS | DOI: 10.1057/palcomms.2017.82 PALGRAVE COMMUNICATIONS | 3:17008 |DOI: 10.1057/palcomms.2017.8 | www.palgrave-journals.com/palcommsПропаганда не вызывает доверия и, следовательно, не привлекает. Китаю необходимопредоставить больше свободы талантам своего гражданского общества, даже несмотряна то, что это трудно совместить с жестким партийным контролем. "Мягкаясила" Китая также сдерживается его территориальными спорами ссоседями. Создание Института Конфуция для преподавания китайскойкультуры в Маниле не привлечет внимания, если китайские военно-морскиесуда будут преследовать филиппинские рыбацкие лодки у СкарбороОтмель, лежащая в пределах 200 миль от его береговой линии. Когда я сказал этона телевизионной конференции в Давосе в 2013 году, Ван Цзянлинь, самый богатыйчеловек из Китая прервал дискуссию, чтобы раскритиковать меня за “оскорблениечувств китайского народа”.Одним из самых интригующих событий стало приглашениевыступить на факультете марксизма Пекинского университета в Пекине. Со мнойобращались по-королевски. Когда пришло время моей лекции для некоторых1500 студентов, я сидел один за столом на подиуме, покрытом великолепными цветами, а на стене позади меня был большой экранс увеличенной видеозаписью моего выступления. В ходе своеговыступления я затронул вопрос о том, как Китай мог бы увеличить свой"мягкая сила" и я упомянули преследование великого китайскогохудожника Ай Вэйвэя как пример слишком жесткого контроля над гражданскимобществом. В толпе послышалось легкое хихиканье, но в конце моей
лекции декан школы марксизма вышел на сцену ипроизнес длинную цветистую благодарность за то, что автор концепции мягкойсилы пришел выступить перед школой. Однако, когда он продолжил, язаметил, что мой переводчик пропустил большую часть того, что он сказал. Позже я спросил канадского друга, говорившего на мандаринском, которыйприсутствовал в первом ряду, что сказал декан. Подводя итог: “мымы польщены присутствием здесь профессора NYE, но вы, студенты, должныпонимать, что его использование концепции носит чрезмерно политический характер, и мы предпочитаемограничить его культурными вопросами”.Со временем я пришел к пониманию того, что такие понятия, как мягкаясила, подобны детям. Как ученый или общественный деятель,вы можете любить и дисциплинировать их, когда они молоды, нопо мере взросления они уходят и создают новую компанию, как хорошую, так и плохую. Вы мало что можете с этим поделать, даже если выприсутствовали при сотворении мира. Как политолог из ПринстонаБолдуин (2016) недавно написал: “Обсуждение NYE мягкойсилы стимулировало и прояснило мысли как политиков, так иученых — даже тех, кто неправильно понял или не согласен сего взглядами”. Возможно, это все, на что можно надеяться. Nye, J. Soft power: the origins and political progress of a concept. Palgrave Commun 3, 17008 (2017). https://doi.org/10.1057/palcomms.2017.8Л. Гелб отвергает определения Ная и Вильсона. Теория Гелба предполагает, что ”умная сила” - это просто ”механическое объединение, а не подлинное смешение двух идей”1. Это не уникальный набор стратегий, а скорее чередование оружия, дипломатии и экономических санкций. Более того, Гелб считает, что стратегии США времен холодной войны не потеряли своей актуальности после распада советского блока. Например, политика сдерживания была бы гораздо эффективнее любой стратегии ”умной силы“, когда речь идет о Китае. Таким образом, Гелб не поддерживает умный подход Ная, а скорее критикует его за механическое смешение двух концепций.Несмотря на сильные аргументы в пользу его пирамидальной концепции, Гелб, как правило, не учитывает реальные эффекты умной силы. В теории механического комбинирования Гелба выделяются три конкретных ограничения. Во-первых, стратегии США времен холодной войны неприменимы к разработке политики национальной безопасности США в 21 веке, поскольку природа войны постоянно меняется. Традиционная война уступила место кибервойне и гибридным угрозам. Во-вторых, “умная сила“ требует контекстуального интеллекта. Способность политиков создавать умные стратегии путем согласования тактики с целями позволяет Соединенным Штатам реализовать свой потенциал сверхдержавы. Это не просто сочетание жесткой и мягкой силы, а стратегия, включающая принятие внешнеполитических решений и управление кризисами. Наконец, что еще важно, теория Гелба выступает за пересмотр доктрин холодной войны, и это именно то, что поддерживает ”умную силу” . Сдерживание действительно было успешной стратегией против Советского Союза, но китайский коммунизм представляет собой другую проблему. Умная сила, напротив, предоставляет лицам, принимающим решения в США, контекстуальную разведывательную информацию для сдерживания Китая.
Ли Минцзян рассматривает случай продолжающихся трений Китая с его соседями из Юго-Восточной Азии по поводу противоречивых территориальных претензий в Южно-Китайском море. Он утверждает, что политика безопасности Китая в отношении Юго-Восточной Азии значительно противоречит многим другим более широким целям, которых хочет достичь Пекин. За пределами чисто военной сферы Юго-Восточная Азия должна была служить демонстрацией умной мощи Китая. Например, субрегион имеет очень тесные социальные и экономические связи с Китаем с древних времен в силу близкого географического положения; Юго-Восточная Азия в основном состоит из малых государств и слабых держав, логически подверженных политическому влиянию Китая; и, кроме того, эти небольшие государства вовлечены в многочисленные сквозные территориальные споры с Китаем после их борьбы за независимость от западных колониальных держав в 1950-х и 1960-х годах. Несмотря на достижения Китая в дипломатическом и экономическом «наступлении обаянием» в Юго-Восточной Азии после реформ Дэн Сяопина в 1980-х годах, по иронии судьбы Народно-освободительная армия Китая (НОАК) будет по-прежнему представлять собой главное препятствие на пути эффективного осуществления китайской политики. умная стратегия в Юго-Восточной Азии. В то время как Юго-Восточная Азия сотрудничает с НОАК в оборонной дипломатии через различные оборонные форумы АСЕАН и диалог Шангри-Ла, НОАК заняла воинственную позицию в отношении претензий Китая на острова Спратли, призвав к усилению демонстрации силы и строительству объектов. который может принять развертывание войск. Между тем, Силы морского наблюдения Китая (MSF), эквивалент береговой охраны в оборонном ведомстве Китая, усилили патрулирование вокруг заявленных островов при поддержке кораблей ВМС НОАК, которые проводили учения с MSF в сценариях, когда иностранные суда должны были быть отражены. силой. В связи с этим Ли отмечает, что китайский военный национализм действует вразрез с министерством иностранных дел и более широкой оборонной дипломатией. Короче говоря, НОАК Китая в настоящее время не ценит умную силу.Несмотря на то, что сосуществование жесткой и мягкой силы было замечено задолго до того, как Най ввел термин "мягкая сила".до того, как Най ввел термин "мягкая сила", "умная сила" все еще остается в стороне.
Комиссия” для Центра стратегических и международныхУчится в Вашингтоне. С участием бывших сенаторов исудей Верховного суда мы надеялись использовать мягкую и умную силу дляполитических целей центрирования американской внешней политики.Впоследствии, в администрации Буша, в 2007 году министробороны Роберт Гейтс призвал Соединенные Штаты больше инвестироватьв мягкую силу. Это было далеко от скромных амбицийаналитической концепции, набросанной на моем кухонном столе 17 летназад. Термин “умная энергетика” (успешное сочетаниересурсов жесткой и мягкой силы в эффективную стратегию) носил явнопредписывающий характер, а не просто аналитический.Еще более впечатляющей с точки зрения расстояния от этого кухонного стола была судьба концепта в Китае. По мере того как Китай резконаращивал свои ресурсы жесткой силы, лидеры поняли, что было быболее приемлемо, если бы это сопровождалось мягкой силой. Эторазумная стратегия, потому что по мере роста военной и экономическоймощи Китая он может напугать своих соседей и заставить их создать сбалансированныекоалиции. Если он может сопровождать свой рост увеличением своего мягкогообладая властью, Китай может ослабить стимулы для этих коалиций. В2007 году президент Китая Ху Цзиньтао заявил на 17-м съездеКоммунистической партии Китая, что им необходимо больше инвестировать всвою мягкую силу, и это было продолжено нынешним правительством.Председатель Си Цзиньпин. Как только высший лидер высказался ислово было произнесено, в продвижение "мягкой силы" были вложены миллиарды долларов, и на эту тему были опубликованы тысячи статей.Китай добился неоднозначного успеха в реализации своей стратегии "мягкой силы". Еговпечатляющий показатель экономического роста, который привлек сотнивыход миллионов людей из нищеты и их традиционная культурабыли важными источниками привлекательности, но опросы показывают, что она отстает от Соединенных Штатов по общей привлекательности в большинстве частеймира, включая Азию. Портленд — консалтинговая компания в Лондоне, которая составляет ежегодный индекс мягкой силы, — оценивает Соединенные Штаты
Штаты на первом месте, а Китай занимает 28-е место в топ-30 стран(Portland Communications и Facebook, 2016).Одобрение на высшем уровне в Китае повлияло на меня напрямую. За год, прошедший с тех пор, как Ху Цзиньтао использовал эту концепцию, не прошло и неделибез электронного письма с просьбой написать статью или принять участие вкаком-нибудь семинаре или конференции по мягкой силе. Китайские официальныелица связались со мной для частных бесед о том, как увеличитьМягкая сила Китая. Мой совет всегда был одним и тем же. Я говорю, чтоКитаю следует осознать, что большая часть мягкой силы страны исходитот гражданского общества, а не от правительства.КОММЕНТАРИЙ PALGRAVE COMMUNICATIONS | DOI: 10.1057/palcomms.2017.82 PALGRAVE COMMUNICATIONS | 3:17008 |DOI: 10.1057/palcomms.2017.8 | www.palgrave-journals.com/palcommsПропаганда не вызывает доверия и, следовательно, не привлекает. Китаю необходимопредоставить больше свободы талантам своего гражданского общества, даже несмотряна то, что это трудно совместить с жестким партийным контролем. "Мягкаясила" Китая также сдерживается его территориальными спорами ссоседями. Создание Института Конфуция для преподавания китайскойкультуры в Маниле не привлечет внимания, если китайские военно-морскиесуда будут преследовать филиппинские рыбацкие лодки у СкарбороОтмель, лежащая в пределах 200 миль от его береговой линии. Когда я сказал этона телевизионной конференции в Давосе в 2013 году, Ван Цзянлинь, самый богатыйчеловек из Китая прервал дискуссию, чтобы раскритиковать меня за “оскорблениечувств китайского народа”.Одним из самых интригующих событий стало приглашениевыступить на факультете марксизма Пекинского университета в Пекине. Со мнойобращались по-королевски. Когда пришло время моей лекции для некоторых1500 студентов, я сидел один за столом на подиуме, покрытом великолепными цветами, а на стене позади меня был большой экранс увеличенной видеозаписью моего выступления. В ходе своеговыступления я затронул вопрос о том, как Китай мог бы увеличить свой"мягкая сила" и я упомянули преследование великого китайскогохудожника Ай Вэйвэя как пример слишком жесткого контроля над гражданскимобществом. В толпе послышалось легкое хихиканье, но в конце моей
лекции декан школы марксизма вышел на сцену ипроизнес длинную цветистую благодарность за то, что автор концепции мягкойсилы пришел выступить перед школой. Однако, когда он продолжил, язаметил, что мой переводчик пропустил большую часть того, что он сказал. Позже я спросил канадского друга, говорившего на мандаринском, которыйприсутствовал в первом ряду, что сказал декан. Подводя итог: “мымы польщены присутствием здесь профессора NYE, но вы, студенты, должныпонимать, что его использование концепции носит чрезмерно политический характер, и мы предпочитаемограничить его культурными вопросами”.Со временем я пришел к пониманию того, что такие понятия, как мягкаясила, подобны детям. Как ученый или общественный деятель,вы можете любить и дисциплинировать их, когда они молоды, нопо мере взросления они уходят и создают новую компанию, как хорошую, так и плохую. Вы мало что можете с этим поделать, даже если выприсутствовали при сотворении мира. Как политолог из ПринстонаБолдуин (2016) недавно написал: “Обсуждение NYE мягкойсилы стимулировало и прояснило мысли как политиков, так иученых — даже тех, кто неправильно понял или не согласен сего взглядами”. Возможно, это все, на что можно надеяться. Nye, J. Soft power: the origins and political progress of a concept. Palgrave Commun 3, 17008 (2017). https://doi.org/10.1057/palcomms.2017.8Л. Гелб отвергает определения Ная и Вильсона. Теория Гелба предполагает, что ”умная сила” - это просто ”механическое объединение, а не подлинное смешение двух идей”1. Это не уникальный набор стратегий, а скорее чередование оружия, дипломатии и экономических санкций. Более того, Гелб считает, что стратегии США времен холодной войны не потеряли своей актуальности после распада советского блока. Например, политика сдерживания была бы гораздо эффективнее любой стратегии ”умной силы“, когда речь идет о Китае. Таким образом, Гелб не поддерживает умный подход Ная, а скорее критикует его за механическое смешение двух концепций.Несмотря на сильные аргументы в пользу его пирамидальной концепции, Гелб, как правило, не учитывает реальные эффекты умной силы. В теории механического комбинирования Гелба выделяются три конкретных ограничения. Во-первых, стратегии США времен холодной войны неприменимы к разработке политики национальной безопасности США в 21 веке, поскольку природа войны постоянно меняется. Традиционная война уступила место кибервойне и гибридным угрозам. Во-вторых, “умная сила“ требует контекстуального интеллекта. Способность политиков создавать умные стратегии путем согласования тактики с целями позволяет Соединенным Штатам реализовать свой потенциал сверхдержавы. Это не просто сочетание жесткой и мягкой силы, а стратегия, включающая принятие внешнеполитических решений и управление кризисами. Наконец, что еще важно, теория Гелба выступает за пересмотр доктрин холодной войны, и это именно то, что поддерживает ”умную силу” . Сдерживание действительно было успешной стратегией против Советского Союза, но китайский коммунизм представляет собой другую проблему. Умная сила, напротив, предоставляет лицам, принимающим решения в США, контекстуальную разведывательную информацию для сдерживания Китая.
Ли Минцзян рассматривает случай продолжающихся трений Китая с его соседями из Юго-Восточной Азии по поводу противоречивых территориальных претензий в Южно-Китайском море. Он утверждает, что политика безопасности Китая в отношении Юго-Восточной Азии значительно противоречит многим другим более широким целям, которых хочет достичь Пекин. За пределами чисто военной сферы Юго-Восточная Азия должна была служить демонстрацией умной мощи Китая. Например, субрегион имеет очень тесные социальные и экономические связи с Китаем с древних времен в силу близкого географического положения; Юго-Восточная Азия в основном состоит из малых государств и слабых держав, логически подверженных политическому влиянию Китая; и, кроме того, эти небольшие государства вовлечены в многочисленные сквозные территориальные споры с Китаем после их борьбы за независимость от западных колониальных держав в 1950-х и 1960-х годах. Несмотря на достижения Китая в дипломатическом и экономическом «наступлении обаянием» в Юго-Восточной Азии после реформ Дэн Сяопина в 1980-х годах, по иронии судьбы Народно-освободительная армия Китая (НОАК) будет по-прежнему представлять собой главное препятствие на пути эффективного осуществления китайской политики. умная стратегия в Юго-Восточной Азии. В то время как Юго-Восточная Азия сотрудничает с НОАК в оборонной дипломатии через различные оборонные форумы АСЕАН и диалог Шангри-Ла, НОАК заняла воинственную позицию в отношении претензий Китая на острова Спратли, призвав к усилению демонстрации силы и строительству объектов. который может принять развертывание войск. Между тем, Силы морского наблюдения Китая (MSF), эквивалент береговой охраны в оборонном ведомстве Китая, усилили патрулирование вокруг заявленных островов при поддержке кораблей ВМС НОАК, которые проводили учения с MSF в сценариях, когда иностранные суда должны были быть отражены. силой. В связи с этим Ли отмечает, что китайский военный национализм действует вразрез с министерством иностранных дел и более широкой оборонной дипломатией. Короче говоря, НОАК Китая в настоящее время не ценит умную силу.Несмотря на то, что сосуществование жесткой и мягкой силы было замечено задолго до того, как Най ввел термин "мягкая сила".до того, как Най ввел термин "мягкая сила", "умная сила" все еще остается в стороне.