Файл: Социальное конструирование реальности Трактат по социологии знания.pdf

85
жет заставить мужчин вынашивать детей. Если парламент попробует это сделать, сие начинание столкнется с неизменными фактами человеческой биологии. Биологические факторы ограничивают набор открытых индивиду социальных возможностей, но социальный мир, предшествующий каждо- му индивиду, в свою очередь налагает ограничения на то, что биологически возможно для организма.
Диалектика проявляется во взаимном ограничении организма и общества.
Примером общественного ограничения биологических возможностей организма является долголе- тие. В зависимости от социального места меняется ожидаемая длительность жизни. Даже в современ- ном американском обществе существует значительное различие в ожидаемой длительности жизни между низшими и высшими классами. Более того, как наличие, так и характер патологии меняются вместе с социальным положением. Индивиды низшего класса болеют чаще, чем индивиды высшего класса; вдобавок и болезни у них иные. Другими словами, общество детерминирует длительность и способ жизни индивидуального организма. Эта детерминация может быть институционально запро- граммированной посредством операций социального контроля, например, с помощью законов. Обще- ство может калечить и может убивать. Своей властью над жизнью и (292:) смертью оно заявляет о своем высшем контроле над индивидом.
Общество также прямо проникает в функционирование организма, в особенности в областях сек- суальности и питания. Поскольку сексуальность и питание имеют основанием биологические влече- ния, эти последние обретают у человеческого животного крайнюю пластичность. Биологическая кон- ституция влечет человека к сексуальной разрядке и к еде. Но биологическая конституция не говорит ему, где он должен искать сексуальную разрядку, что он должен есть. Предоставленный самому се- бе, человек может сексуально привязываться чуть ли не к любому объекту, и он вполне способен есть то, что его попросту убьет. Сексуальность и питание канализируются по особым направлениям ско- рее социально, чем биологически; такая канализация не только ограничивает его деятельность, но прямо воздействует на организмические функции. Так, успешно социализированный индивид не спо- собен к сексуальному функционированию с «ложным» сексуальным объектом, и его может стошнить при встрече с «ложной» пищей. Как мы уже видели, социальная канализация деятельности представ- ляет собой сущность институционализации, которая является фундаментом для социального конст- руирования реальности. Можно сказать поэтому, что социальная реальность детерминирует не только деятельность и сознание, но в значительной мере и функционирование организма. Даже такие глубо- ко биологические функции, как оргазм и пищеварение, являются социально структурированными.
Общество детерминирует также способ, которым организм используется в (293:) деятельности; экс- прессивность, походка, жесты социально структурированы. Мы не касаемся здесь возможной в связи с этим социологии тела
45
: главное — общество задает границы организму, а организм ставит пределы обществу.
С внутренней стороны диалектика проявляется как сопротивление биологического субстрата со- циальному формированию
46
. Это, конечно, яснее всего в процессе первичной социализации. Трудно- сти начальной социализации ребенка не сводятся к проблемам обучения. Маленькое животное, так сказать, дает отпор. То, что оно обречено проиграть свои сражения, не отменяет его животного со- противления все более проникающему влиянию социального мира. Например, ребенок сопротивляет- ся наложению временной структуры общества на естественную темпоральность его организма
47
. Он оказывает сопротивление питанию и сну по часам, а не по биологически данным требованиям его ор- ганизма. Это сопротивление все более ломается в процессе социализации, но оно сохраняется как фрустрация во всех тех случаях, когда общество запрещает голодному есть, а сонному отправляться в постель. Социализация неизбежно включает в себя такого рода биологическую фрустрацию. Соци- альное существование зависит от продолжающегося господства над биологически заданным сопро- тивлением индивида. Это господство включает в себя легитимацию и институционализацию. Обще- ство предлагает индивиду различные объяснения того, почему он должен есть три раза в день, а не тогда, когда он голоден, и еще более сильные аргументы по поводу того, что он не должен спать с собственной сестрой. Сходные проблемы (294:) приспособления организма к социально сконструи- рованному миру существуют и во вторичной социализации, хотя уровень биологической фрустрации тут обычно ниже.
У полностью социализированного индивида существует непрерывная внутренняя диалектическая связь идентичности с ее биологическим субстратом
48
. Индивид продолжает воспринимать себя как организм, обособленный, а иногда и противостоящий социально выводимым объективациям себя са- мого. Часто эта диалектика понимается как борьба «высшего» и «низшего» Я, каковые приравнива- ются соответственно к его социальной идентичности и дообщественной, возможно антиобществен- ной, животности. «Высшее» Я должно постоянно утверждать себя в борьбе с «низшим», иногда на- ступает время критической проверки его сил. Например, человек должен мужественно преодолевать свой инстинктивный страх смерти в битве. «Низшее» Я здесь насильственно подчиняется «высшему»,

86
утверждение господства над биологическим субстратом тут необходимо для поддержания объектив- ной и субъективной социальной идентичности воина. Сходным образом мужчина может вопреки инертному сопротивлению своей физиологической удовлетворенности совершать половой акт, чтобы поддержать свою идентичность как образцового мужчины. Здесь «низшее» Я вновь подавляется во имя «высшего». Как победа над страхом, так и победа над сексуальным изнеможением иллюстриру- ют и способы сопротивления биологического субстрата, и преодоление этого сопротивления соци- альным Я внутри человека. Разумеется, существует множество других побед, которые рутинно (295:)
достигаются по ходу повседневной жизни, есть большие и малые победы и поражения.
Человек биологически предопределен к конструированию мира, в котором он живет с другими.
Этот мир становится для него доминирующей и определяющей реальностью. Ее границы установле- ны природой, но стоит этому миру возникнуть, и он оказывает на природу обратное влияние. В диа- лектике природы и социально сконструированного мира трансформируется сам человеческий орга- низм. В той же диалектике человек творит реальность и тем самым творит самого себя. (296:)

87
стического статуса своим конструкциям, она слишком часто приходит в конце концов к принятию своих концептуализации за законы вселенной.
В противоположность некоторым господствующим в современной социологической теории мо- дам, мы не предполагали существования ни аисторичной «социальной системы», ни аисторичной
«человеческой природы». Развиваемый нами подход не (299:) является ни социологистским, ни пси- хологистским. Мы не может согласиться с тем, что объектом социологии является так называемая
«динамика» социальных и психологических «систем», которые post hoc ставятся в сомнительное взаимоотношение (кстати, интеллектуальные странствия двух этих понятий заслуживали бы специ- ального исследования в рамках эмпирической социологии знания).
Учение о диалектике между социальной реальностью и историчной человеческой экзистенцией никак не назовешь новым. В современную социальную мысль оно было привнесено прежде всего
Марксом. Требуется, однако, ввести диалектическую перспективу в теоретическую ориентацию со- циальных наук. Мы имеем в виду, конечно, не какое-то доктринерское введение идей Маркса в со- циологическую теорию. Речь идет, разумеется, и не о простом подчеркивании наличия такой диалек- тики. От такого утверждения нужно перейти к разновидностям диалектического процесса в понятий- ных рамках, соответствующих великим традициям социологической мысли. Просто риторика по по- воду диалектики, которой обычно занимаются доктринеры-марксисты, покажется социологу лишь новой формой обскурантизма. И все же мы считаем, что только понимание того, что Марсель Мосс называл «целостным социальным фактом», может предохранить социолога от искажающих овещест- влений как социологизма, так и психологизма. Наш трактат следует понимать на фоне той интеллек- туальной ситуации, когда эта двойная угроза оказывается более чем реальной.
Прежде всего нас интересовала здесь теория. Но во всякой эмпирической дисциплине теория
(300:) двояким образом должна соответствовать «данным», определяемым как относящиеся к этой дисциплине. Теория должна им отвечать, и она должна вести к новым эмпирическим исследованиям.
Для социологии знания открывается широкое поле эмпирических проблем. Здесь не место для ката- лога всего того, что мы считаем наиболее интересным, а особенно для перечисления специфических гипотез. Некоторые указания были нами даны в иллюстрациях, сопровождавших теоретические ар- гументы. Можно добавить лишь то, что, по нашему мнению, эмпирическое исследование взаимосвя- зей между институтами и легитимирующим символическим универсумом будет в огромной мере со- действовать социологическому пониманию современного общества. Эти проблемы многочисленны.
Они, скорее, затемняются, чем проясняются, когда о современном обществе говорится в таких тер- минах, как «секуляризация», «век науки», «массовое общество», либо таких, как «автономный инди- вид», «открытие бессознательного» и т.д. Все эти термины указывают лишь на безмерность проблем, требующих научного прояснения. Легко согласиться с тем, что современный человек на Западе в це- лом живет в мире, который существенно отличается от любого ему предшествующего. Но совсем не так уж ясно, что это означает в терминах объективной и субъективной реальностей, в коих этот чело- век ведет свою повседневную жизнь и в которых он переживает кризис. Эмпирическое изучение этих проблем — в отличие от более или менее интеллигентных спекуляций — едва началось. Мы надеем- ся, что предпринятая нами попытка прояснения теоретической перспективы социологии (301:) знания указывает на проблемы, стоящие перед таким исследованием, — проблемы, которые игнорируются с иных точек зрения. Достаточно привести один пример: нынешний интерес части социологов к психо- анализу имел бы совершенно иную окраску, если бы выводимые из психоанализа теории не рассмат- ривались — позитивно или негативно — как «научные» суждения, но анализировались как легитима- ции в высшей степени своеобразного и значимого способа конструирования реальности в современ- ном обществе. Такой анализ, конечно, брал бы «в скобки» вопрос о «научной ценности» этих теорий и просто рассматривал бы их как данные для понимания той субъективной и объективной реально- сти, в которой эти теории возникли и на которую в свою очередь они оказывают воздействие.
Мы воздерживались здесь от выведения методологических следствий нашей концепции социоло- гии знания. Тем не менее должно быть совершенно ясно, что наш подход является непозитивистским, если под позитивизмом понимать философскую позицию, определяющую объект социальных наук таким образом, что оправдывается выбрасывание из них самых важных проблем. В то же самое время мы не игнорируем заслуг «позитивизма» (в широком смысле слова) в разработке канонов эмпириче- ского исследования в социальных науках.
Социология знания понимает человеческую реальность как реальность социально сконструиро- ванную. Так как конституирование реальности традиционно было центральной проблемой филосо- фии, то у данного понимания имеются философские предпосылки. Поскольку в современной фило- софии имеется тенденция к тривиализации этой (302:) проблемы со всеми ее вопросами, социолог, к собственному удивлению, обнаруживает, что он является наследником философских вопросов, кото- рыми уже не интересуются сами профессиональные философы. В различных разделах этого трактата,

88
в особенности при анализе оснований знания в повседневной жизни и при обсуждении объективации и институционализации в их отношении к биологическим предпосылкам человеческого существова- ния, мы указывали на те заимствования, которые может сделать социологически ориентированная мысль у философской антропологии.
Подводя итог, заметим, что наша концепция социологии знания предполагает специфическую концепцию социологии в целом. Ею не подразумевается, будто социология не является наукой, а ее методы не должны быть эмпирическими, что она не может быть «свободной от оценок». Предполага-
ется, что социология есть одна из наук, которые имеют дело с человеком как человеком, иначе гово- ря, в этом особом смысле социология является гуманистической дисциплиной. Важным последствием этой концепции будет то, что социология должна либо находиться в постоянном диалоге с историей и с философией, либо утратить собственный объект исследования. Этим объектом является общество, как часть человеческого мира, как созданное людьми, ими населяемое и в свою очередь создающее людей в непрестанном историческом процессе. Не последней заслугой гуманистической социологии можно считать то, что она пробуждает наше чувство изумления перед лицом этого поразительного феномена.
Примечания
(303:)
Введение: Проблема социологии знания
1
См.: Мах Scheler, Die Wissensformen und die Gesellschaft (Bern, Francke, 1960). Этот сборник эссе, впервые опубликованный в 1925 году, содержит основные формулировки социологии знания в очер- ке под названием «Probleme einer Soziologie des Wissens», который был впервые опубликован годом ранее.
2
См.: Wilhelm Windelband Неinz Heimsoeth. Lehrbuch der Geschichte der Philosophie (Tuebingen,
Mohr 1950), pp. 605 ff.
3
См. Albert Salomon, In Praise of Enlightenment (New York, Meridian Books. 1963), Hans Barth.
Wahrheit und Ideologie (Zurich, Manesse, 1945), Werner Stark. The Sociology of Knowledge (Chicago Free
Press of Glencoe, 1958) pp. 46 ff, Kurt Lenk (ed.) Ideologie (Neuwied/Rhein, Luchterhand, 1961), pp. 13 ff.
4
Pensees. V. 294.
5
См.: Karl Marx, Die Fruehschriften (Stuttgart, Kroener 1953). Экономико-философские рукописи
1844 г. начинаются здесь с 225 с.
6
О Марксовой схеме Unterbau/Ueberbau см. Karl Kautsky. “Verhaeltnis von Unterbau und Ueberbau”, in Iring Fetschrer (ed.), Der Marxismus (Munich, Piper, 1962), pp. 160 ff.; Antonio Labriola, “Die Vermitt- lung zwischen Basis und Ueberbau” ibid., pp. 167 ff.; Jean-Yves Calvez, La pensee de Karl Marx (Paris,
Editions du Seuil, 1956) pp. 424 ff. Наиболее важную переформулировку проблемы в двадцатом веке дал Дьердь Лукач в Geschichte und Klassenbewusstsein (Berlin, 1923); сегодня эта работа наиболее дос- тупна во французском переводе: Histoire et conscience de classe (Paris, Editions de Minuit, 1960). Пони- мание Лукачем Марксова понятия диалектики тем более примечательно, что оно появилось десятиле- тием раньше обнаружения «Экономико-философских рукописей 1844 г.».
7
Наиболее важными для социологии знания работами Ницше являются «Генеалогия морали» и
«Воля к власти». Относительно дискуссии по их поводу см. Walter A. Kaufmann, Nietzsche (New York,
Meridian Books, 1956); Karl Loewith, From Hegel to Nietzsche (английский перевод — New York, Holt,
Rinehart and Winston, 1964). (304):
8
Одним из самых ранних и наиболее интересных приложений мысли Ницше к социологии знания является работа Альфреда Зейделя (Alfred Seidel, Bewusstsein als Verhaengnis, Bonn, Cohen, 1927).
Зейдель, в прошлом ученик Макса Вебера, старался соединить одновременно Ницше и Фрейда с ра- дикальной социологической критикой сознания.
9
Из дискуссий о соотношении между историцизмом и социологией наибольший интерес пред- ставляют Carlo Antonio, Dallo storicismo alla sociologis (Florence, 1940), H. Stuart Hughes,
Consciousness and Society (New York, Knopf, 1958), pp. 183 ff. Самой важной работой Вильгельма
Дильтея в данном контексте является Der Aufbau der geschichtlichen Welt in den Geisteswissenschaften
(Tuebingen, 1958).
10
Превосходное обсуждение шелеровской концепции социологии знания можно найти в Hans-
Ioachim Lieber, Wissen und Gesellschaft (Tuebingen, Niemeyer, 1952) pp. 55 ff. См. также Stark, op. cit., passim.
11
Относительно общего развития немецкой социологии в этот период см. Raymond Aron, La sociologie allemande contemporaine (Paris, Presse Universitaire de France, 1950). По поводу важных но- вовведений в социологии знания в этот период см. Siegfried Landshut, Kritik der Soziologie (Munich,