ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 12.01.2024
Просмотров: 1505
Скачиваний: 22
Сын Армана спросил:- Не понимаю я. Чего вы ждали-то, почему позволяли им борзеть?Арман задумался, потом неспеша начал говорить:- Тут просто не ответишь… Наша ошибка была в том, что мы судили о них по себе. Мы думали, они хотят что-то сделать для страны, просто у них не получается. И мы вновь и вновь давали им шанс, надеялись, что они, наконец, наворуются и будут делать свою непосредственную работу. Вы вспомните, как судил народ: не надо менять власть имущих, а то придут новые и жди, пока и они накормятся от государственной кормушки, а нынешние, мол, уже сыты. Ничего подобного. Они по определению не могли насытиться, потому что нет предела ни у жадности, ни у богатства. А потом подрастали и в начале века стали появляться их многочисленные дети, племянники, зятья. Что мы получили? Именно тогда начала разрастаться государственная машина, появились десятки тысяч чиновников, которые не понятно чем занимались; в министерствах на разных уровнях появились дилетанты, решения и действия которых вызывали недоумение на местах; стали образовываться государственные холдинги и прочие разновидности кормушек, при которых надо было пристроить своих родственничков. Еще мы надеялись, власть поймет, что нельзя обойтись без профессионалов и вот-вот привлекут к работе толковых людей. А у них таковых не было, вспомните, как без конца тасовали одну и ту же колоду. Взять со стороны или назначить своих оппонентов они опасались, т.к. это была прямая угроза их власти. Они, конечно, не могли приблизить и, тем самым, посвятить в собственные делишки чужих людей. Всё же единицы пытались работать честно и выполнять свой профессиональный долг, однако их перемалывала система: они либо уходили (их «уходили»), либо становились молчаливыми свидетелями падения страны в бездну. И, знаете, они тоже судили о нас по себе, т.е. были уверены, что мы хотим прорваться к власти только для того, чтобы получить доступ к разделу страны, к переделу собственности. Воров надо было просто гнать. И сделать это народ должен был как можно раньше. И причина даже не в том, чтобы они не успели нанести больший материальный урон стране. Страшно то, что они развращали народ и внушили молодежи мысль, что их образ жизни, их поступки, их ценности – это норма. И главное: своим бездействием мы сами не оставили им другого выбора, кроме как до последнего защищать себя и наворованное богатство. Ведь чем больше они наворотили дел, тем меньше возможностей оставалось у них выйти, сохраняя лицо и капиталы, из сложившегося положения. А потом это и вовсе стало невозможным: или тюрьма и конфискация, или сохранение власти любой ценой. В первом случае вопрос стоял бы даже не о растратах и провале всех задач, решить которые они не смогли. Дело даже не в воровстве, как дико это ни звучит. На их руках была уже и кровь, и загубленные жизни, и тихие конституционные перевороты, и явные и тайные нарушения всех законов. У власти в стране стояла мощная преступная группировка. Вы со мной согласитесь, если попробуете разложить по статьям уголовного и гражданского кодексов все их личные и коллективные, я подчеркиваю, преступления. Они попрали всё. Тут была даже измена родине. Теперь спрашивается, чего мы от них ждали, какого понимания нужд народа,
каких мыслей о будущем страны, какого выбора? У них выбора уже не было. И они знали это лучше нас.
Мы молча соглашались. Потом я сказал:
- Однажды кто-то из писателей-экспрессионистов сказал, что первая мировая война стала возможной, потому что у европейцев не хватило воображения представить, что может случиться. Никто не мог предположить, какие ужасы произойдут. Нашему народу тоже не хватило воображения увидеть, что будет через 5-10 лет, если следовать логике развития ситуации тех лет. Да и представлять не было нужды, самое страшное уже происходило при нас. Удивительно другое: Казахстан занимал не последнее место в мире по количеству людей с высшим образованием на душу населения, многие были по-настоящему начитаны и умны, и поэтому я уверен в том, что все всё понимали, но не захотели сделать усилия для изменения существующего порядка в стране. Чего-то нашему народу не хватало: то ли воли, то ли патриотизма, то ли веры в успех. Народ привык оставаться в стороне, как будто происходящее его не касалось. Почему мы не примерили на себя известные, миллионы раз доказанные истины: «Бойся равнодушных, ибо с их молчаливого согласия совершаются все преступления на земле», «Величайшее поощрение преступления – безнаказанность»? Это же сказано о нас!
- И нам не хватило силы или злости, где-то даже жестокости, - добавил Арман. - Добро почему-то всегда слабее зла. Они смогли поставить себе на службу всю государственную машину. А мы не смогли повести за собой народ – единственную силу, которая способна противостоять всему и всем. Но отвественность не в меньшей степени лежит на народе; который, будучи единственным хозяином страны, позволял так обращаться с собой и своей землей. Никакая оппозиция не может сделать то, на что способен народ. Задача любой оппозиции – просвещение, показ иных путей и форм существования государства, демонстрация собственной готовности взять ответственность за страну, всё остальное – выбор и действия народа. В той ситуации народ, на свое горе, якобы ради спокойствия выбрал воров и преступников (на каждом шагу преступающих законы), которые правили страной. Именно этот выбор определил будущее страны. А действия оппозиции и тех, кто ее поддержал, – это второе. Их задача – показать альтернативу, продемонстрировать пример, сделать попытку повести за собой. Это просто. Вот вам пример. Первыми, невзирая на шквальный огонь, из окопов поднимаются и бросаются в атаку самые храбрые, те, кто, порой ценой собственной жизни, показывает, что можно переломить ситуацию, если имеешь веру в победу и проявишь смелость. Если за смельчаками никто больше из окопов не поднялся, то эта попытка ничего не даст и только приведет к гибели как раз лучших из тех, кто противостоял врагу. А при таком раскладе и оставшиеся будут перебиты в окопах или вынуждены будут отступать, оставляя свои рубежи. Если же встали все бойцы, то появляется очень хороший шанс на победу. Тогда слава и честь героям.
Такова и роль оппозиции, которая, кстати, лишилась ни одного своего смельчака, отдавшего жизнь за идею, ни одного героя, посмевшего подняться из окопа, вопреки угрозе собственной жизни. Но народ так и не поднимался из окопов. Оппозиция, повторяю, может лишь показать, что возможен иной путь, всегда существует шанс изменить жизнь и сделать ее лучше. Но для победы народ должен встать с колен, выйти из окопов, которые уже даже никого не защищают. Но народ не встал. Казахи не поддержали Кенесары-хана, который в XIX веке поднял народ на борьбу с колониализмом, но тогда народ предпочел вернуться домой, хотя вся Степь уже была под пятой царской России. В ХХ веке идеи участников декабрьского восстания, за которые ими была уплачена высокая цена, так и не стали национальной идеей возрождения нации и страны, а народ в борьбе за хлебом насущным забыл о них. В XXI веке народ не поддержал оппозицию, которая мечтала о счастье и благополучии многих поколений казахстанцев. Что мы имеем? Наш народ по-прежнему сидит окопах, хотя никто его уже не атакует, потому что угрожавший его свободе и покушавшийся на его землю враг уже давно в его глубоком тылу и по-хозяйски распоряжается страной. А он, народ, уже никому не интересен: хочет, пусть выходит из окружения и, вернувшись домой, работает на новых хозяев; хочет, пусть идет на все четыре стороны; хочет, пусть так и сидит, окопавшись в земле. Так оно теперь и вышло: одни тихо работают на новых хозяев; другие разъехались по миру; третьи, окопавшись, ничего не хотят знать, лишь бы их не трогали. Два века народ так ни на что и не смог решиться (или довести до конца). Причем тогда, когда вновь и вновь вставал вопрос о будущем нации и страны. В таком случае встает вопрос: были ли мы по-настоящему единым народом, нацией? Не сами ли избрали то, что сейчас с нами происходит? Два века народ не поднимался в едином порыве на борьбу за свою независимость. Все, кто в этот исторический период боролся за право казахов на самоопределение, так и оставались героями-одиночками, не поддержанными своим народом: Кенесары-хан и его верные соратники, алашорлинцы, цвет казахской интеллегенции 20-30-х годов, бунтари Желтоксана. Мы, казахи, слишком долго не боролись за свою независимость, не жертвовали всем ради будущего страны, не определяли свой путь. И потому стали разменной монетой в руках тех, кто проявил и волю, и упорство, чтобы владеть нашей землей. Сергей продолжил:- Помните споры о двигателе истории? Кто решает будущее страны: сильная личность или народ? А на самом-то деле равно важны оба фактора. Лишь при наличии и полном совпадении чаяний сильной личности и народа, их готовности, несмотря на риски, брать в свои руки ответственность за судьбу страны возможен успех. В противном случае и та, и другая стороны обречены на провал: пусть даже несколько сильных личностей без
поддержки народа ничего не добьются, но и народ без вождя, без сильных личностей во главе не поднимется, и, если даже восстанет на волне гнева, долго не продержится и разрозненными частями будет усмирен. Примеры Арман уже привёл.
- Были в истории случаи, - добавил Арман, - когда во главе восставшего народа вставали быстро сориентировавшиеся в обстановке вожаки (воздержусь от слова вожди), и тогда они использовали гнев народа для достижения собственных целей. Потом народ не понимал, чего же добился, к чему пришел, поскольку требовал одно, а получил совсем другое. Только в ХХ века так было с Советами, с Афганом, с рядом бывших колоний капиталистических стран. Уверен, народы не восставали ли бы и не проливали бы кровь за тоталитаризм и авторитаризм. Поэтому не все революции приводят к благополучию народа и страны. Причем пришедшие к власти могут существовать достаточно долго, но лишь до очередного восстания народа. Но, как уже сказал Сергей, при совпадении целей сильной личности и народа, а также их представлений о будущем страны победа возможна, более того, она гарантирована! Но сильная личность изначально должна быть рядом с народом, близка и понятна ему, а не возникать из неоткуда, обвешанная громкими лозунгами.
Сын Сергея возразил:
- А как же монарх, правитель, диктатор или президент, являющийся сильной личностью, но не имеющий или потерявший поддержку народа, держится у власти?
- Ну, это просто, сын, - ответил Сергей. – Такакя находящаяся у власти личность обеспечивает себе поддержку, так сказать, «заменителем» народа. С этой целью и делится полномочиями с близким окружением, и подкармливает чиновников, и содержит полицию и войска. Чем многочисленнее этот якобы «народ», тем лучше. Они-то и обеспечивают правящему режиму поддержку. Если надо, то и защищая его от собственного народа. Но и это не столь надежная поддержка, как истинное единство с народом. И такая власть недолговечна. В любом случае, если народ захочет отнять власть, каким бы путем правитель ее не получил, он это сделает. Всё дело в решении и готовности народа осуществить перемены.
Арман продолжил:
- Понимаешь, добиться власти в борьбе, в соперничестве идей и целей, в единстве с народом – это одно, а получить ее волею случая, путем интриг или по праву рождения – это другое. И это ещё не всё. Сохранить верность обещаниям, данным народу, служить ему, стране, или воспользоваться властью для собственного обогащения и держаться за нее любой ценой – вот что является определяющим в существования или, наоборот, крахе той или иной власти. В начале 90-х годов все, кто в тот момент находился у власти в республиках Союза, как по волшебству получили в собственное управление отдельные государства. Никакой борьбы, никакого риска и геройства, никакого завоевания согласия и поддержки народа. Все начали строить демократию, внедрять рыночную экономику, да мало у кого получилось. И это в индустриальных странах с высокообразованным населением (советское образование было одним из лучших в мире). В чем же дело? А в том, что смены власти не произошло. Изменится ли сам человек оттого, что он переоденет костюм? Ответ очевиден. У власти остались бывшие партократчики, их помощники – разного уровня комсомольские вожаки, которые когда-то готовились заменить коммунистов и теперь, естественно, от этих планов не собирались отказываться. Представь ситуацию: в 1945 году разгромили фашизм, и немецкая военщина говорит: «Хорошо, были у нас ошибки. Теперь мы будем строить демократию». Кто им поверит? Кто оставит их у власти? В годы перестройки мы узнали о многих, скажем прямо, преступлениях компартии против собственного народа: террор и репрессии, суд тройки, нетерпимость к инакомыслящим, допущенный геноцид, жесткая цензура и многое другое. И что? Мы их сменили? То-то и оно, что мы этого не сделали! И, употребляя новые слова, они делали дело по-старому просто потому, что по-другому не умели. Что мы получили? Очень скоро за пудрой стал проступать уже знакомый лик, до боли узнаваемый в лозунгах об очередных победах, показушно оптимистичных картинках на TV, роли «народной» партии, дутых цифрах по народному хозяйству, «единомыслии» как под массовым гипнозом народа в дни выборов (ни в коем случае не менее 90 %) и прочая-прочая.