Файл: Песнь о Нибеллунгах (Германия).doc

Млад Гизельхер, сын Уты, вспылил и молвил так:

"Не каждый здесь меж нами, как вы, Кримхильде враг.

Я, что б вы ни сказали, ее удаче рад.

Вреда и зла родной сестре желать не может брат".

Умолк сердито Хаген и помрачнел лицом,

А Гунтер, смелый Гернот и Гизельхер втроем

Решили, что не станут мешать сестре своей,

Коль с Этцелем в супружество вступить угодно ей.

Промолвил славный Гере: "Вдове внушу легко я,

Что отвергать нет смысла ей сватовство такое.

Богат владыка гуннов, могуч и знаменит.

Брак с ним за все страдания ее вознаградит".

Немедля к королеве отправился вассал

И, встреченный радушно, Кримхильде так сказал:

"Готовьте мне награду за радостную весть.

Все ваши беды кончились - вас ждет большая честь.

Велел вам брат ваш Гунтер поведать, госпожа,

Что прибыло посольство к нам из-за рубежа:

Сильнейший и славнейший меж всеми королями

В законное супружество вступить желает с вами".

"Ни вам, ни государю,- она в ответ гонцу,-

Над женщиной несчастной смеяться не к лицу.

Кому еще на свете могу я быть нужна?

Какую радость мужу даст подобная жена?"

Затем, узнав, что Гере ее не убедить,

К вдове решили Гернот и Гизельхер сходить

И долго ей внушали, как братья и друзья,

Что Этцеля она должна избрать себе в мужья.

На все лады старались, но так и не смогли

Склонить к второму браку Кримхильду короли.

Тогда они взмолились: "Пусть будет так, сестрица,

Но хоть посланцу Этцеля дозвольте к вам явиться".

Она в ответ: "Согласна на это я вполне.

Был Рюдегер достойный всегда любезен мне.

Вот если бы приехал сюда гонец иной,

Вовеки б не добился он свидания со мной".

Добавила Кримхильда: "Скажите, чтоб посол

Со мною завтра утром поговорить пришел.

Я сообщу маркграфу сама свое решенье".

И королева впала вновь в печаль и сокрушенье.

Но Рюдегер почтенный как раз и вел к тому,

Чтоб повидаться с нею дозволили ему.

Маркграф умом был светел и жизнью умудрен,

И в том, что убедит вдову, не сомневался он.

Когда заутра в храме обедня отошла,

Народ взглянуть сбежался на гуннского посла,

Который вел к Кримхильде богатырей своих

В доспехах раззолоченных и платьях дорогих.

Всю ночь прогоревала, глаз не сомкнув, она,

А утром рано встала и села у окна.

Обычный вдовий траур был, как всегда, на ней,

Зато уж женщины ее оделись попышней.

Вошел лишь сам-двенадцать в покои к ней маркграф,

И встретила Кримхильда, поспешно с места встав,

Его у самой двери с радушием большим,

Чтоб показать, как глубоко вошедший ею чтим.

На стулья указала вдова своим гостям.

Вокруг нее сидело немало милых дам,

Зато вельмож бургундских там было не видать,

Коль Эккеварта смелого и Гере не считать.

Там не цвели улыбки, не раздавался смех -

Сочувствие к Кримхильде переполняло всех.

У ней промокло платье от горьких слез насквозь,

Что зоркому бехларенцу заметить удалось.

Посол возвысил голос, такую речь держа:

"Дозвольте мне с друзьями подняться, госпожа,

И, перед вами стоя, вам сообщить ту весть,

Из-за которой мы, гонцы, и очутились здесь".

Она в ответ: "Вас видеть я рада всей душой

И вам внимать готова с охотою большой:

Всегда приятно слушать подобного посла".

Но догадались многие, что весть ей не мила.

Бехларенский правитель сказал вдове тогда:

"Со свитою достойной прислал меня сюда

Мой повелитель Этцель, чтоб вам поведал я,

Что просит он, Кримхильда, вас избрать его в мужья.

Он вам любовь и дружбу решился предложить,

Чтоб в мире и согласье до смерти с вами жить,

Как жил с покойной Хельхой, владычицей моей,

Которую оплакивал немало долгих дней".

Ответила Кримхильда: "Маркграф, не стал бы тот,

Кто знает, как жестоко печаль вдову гнетет,

Просить, чтоб согласилась она на брак с другим.

Ведь мною лучший из мужей когда-то был любим".

Посол не отступился: "Когда душа болит,

Ничто ее быстрее и лучше не целит,

Чем преданная дружба и верная любовь.

Найдите мужа по сердцу, и оживете вновь.

Король мой - обладатель двенадцати корон.

Вас, став супругом вашим, венчает ими он,

И всем распоряжаться вы будете вольны

В тех трех десятках государств, что им покорены.

Коль сесть вам доведется на Этцелев престол,

У вас, как и у Хельхи,- так продолжал посол,-

На службе будет много прославленных бойцов

И много девушек и дам из княжеских родов.

Вас Этцель заверяет, коль вы на брак согласны,

Что даст страною править вам столь же полновластно,

Как управляла Хельха, пока была в живых.

Хозяйкою вы будете у нас в делах любых".

Сказала королева: "Могу ли я опять,

Изведав столько горя, в супружество вступать?

Так много слез пролито по смерти мужа мной,

Что больше никому по гроб не стану я женой".

Но гунны возразили: "Не говорите так.

Почет, богатство, счастье - все принесет вам брак.

Желанья ваши будет предупреждать супруг,

А у него достаточно и ленников и слуг.

Из дев, служивших Хельхе, и тех, что служат вам,

Себе такую свиту составите вы там,

Что будут к вам съезжаться бойцы из разных стран.

Не отвергайте наш совет: от всей души он дан".

Она в ответ учтиво: "Беседу мы прервем,

Но коль вы утром снова ко мне придете в дом,

Вам сообщить смогу я решение свое".

И гуннские воители покинули ее.

Когда ушли на отдых все спутники посла,

Кримхильда Гизельхера и Уту призвала

И твердо объявила, что замуж не пойдет

И что в тоске по Зигфриду весь век свой проведет.

Но Гизельхер промолвил: "Сказали гунны мне,-

И этому я верю, сестра моя, вполне,-

Что ты печаль забудешь, став королевой их.

Как ни суди об Этцеле, завидный он жених.

От Роны вплоть до Рейна он всех людей славней.

От Эльбы и до моря нет короля сильней.

Ты радоваться будешь, что обвенчалась с ним -

Положит этот брак конец страданиям твоим".

"Что говоришь ты, брат мой? - воскликнула вдова.-

Осталось мне лишь плакать, покуда я жива.

Украсить двор супруга собой не может та,

Кем навсегда утрачена былая красота".

Тут ласково сказала ей королева-мать:

"Должна совету братьев, дитя мое, ты внять.

Себе ж на благо, дочка, друзей своих послушай,

А то уж слишком долго скорбь тебе терзает душу".

Подумала Кримхильда, что будет вновь она

Казною и одеждой всех одарять вольна,

О чем напрасно Бога молила много раз,

С тех пор как Зигфрид, муж ее, безвременно угас.

Но тут же спохватилась: "Коль христианка я,

Язычника невместно мне избирать в мужья,

Не то моим уделом до смерти будет стыд.

Нет, гунн своим могуществом меня не соблазнит".

На том и порешила почтенной Уты дочь,

Однако размышляла еще весь день и ночь

И плакала в постели до самого утра,

Пока идти к заутрене ей не пришла пора.

Три короля бургундов туда явились тоже

И речь вели с Кримхильдой, идя из церкви Божьей,

О том, что руку гунна ей отвергать не след,

Но не обрадовал вдову их дружеский совет.

Посланцев пригласили в покои к ней затем,

А так как ожиданье наскучило им всем,

То, чтоб скорей услышать в ответ иль "нет", иль "да"

И распроститься с вормсцами на долгие года,

Решил покончить с делом немедленно маркграф,

Хозяевам радушным и их сестре сказав,

Что медлить он не может - не близок путь домой.

Был встречен у порога сват Кримхильдою самой.

Учтиво и любезно он стал просить ее

Ему поведать тотчас решение свое -

Ведь он еще не знает, что Этцелю сказать,

Но от Кримхильды услыхал бехларенец опять,

Что в брак вступать вторично у ней охоты нет.

"Вы, госпожа, неправы,- промолвил он в ответ.-

Зачем вам бесполезно свою красу губить,

Когда могли бы счастливы вы с новым мужем быть?"

Но просьбы были тщетны, покамест наконец

Кримхильду не уверил вполголоса гонец,

Что облегчит ей бремя ее невзгод былых,

И сразу легче сделалось вдове от слов таких.

Он ей сказал: "Не плачьте, владычица моя.

Когда бы вашим другом у гуннов был лишь я,

То и тогда б любого, кто оскорбил бы вас,

От рук моих дружинников никто уже не спас".

Она, услышав это, утешилась вполне

И молвила маркграфу: "Тогда клянитесь мне,

Что за меня отметите любым моим врагам".

И ей ответил Рюдегер: "Такой обет я дам".

С вассалами своими он перед нею встал,

Ей крепко стиснул руку и громко клятву дал

Во всем служить Кримхильде и обнажить свой меч,

Коль это будет надобно, чтоб честь ее сберечь.

Верна осталась мужу и в этот миг вдова.

"Пускай,- она решила,- меня чернит молва.

Что в том, коль я меж гуннов друзей себе сыщу

И недругу с их помощью за Зигфрида отмщу?

Их королю подвластно немало храбрецов,

Я ж привязать сумею к себе его бойцов:

Быть щедрою нетрудно, когда твой муж богат;

А в Вормсе Хаген скаредный прибрал к рукам мой клад".

"На брак,- она сказала,- могла б я согласиться,

Но ваш король - язычник, не хочет он креститься.

К лицу ли христианке идти с ним под венец?" -

"Отбросьте в том сомнения,- ответил ей гонец.-

У Этцеля на службе довольно христиан.

К тому ж другая вера - в супруге не изъян:

Кто вам мешает мужа к крещению склонить?

Ничто вам не препятствует с ним жизнь соединить".

Вновь молвили ей братья: "Согласье дай, сестра.

Забыть печаль и горе тебе давно пора".

Они втроем Кримхильду упрашивали так,

Что с Этцелем вдова вступить пообещала в брак.

Пожав маркграфу руку, она произнесла:

"В край гуннов я готова сопровождать посла,

Но прежде чем уехать, с собой я позову

Тех, кто решил не покидать несчастную вдову".

Бехларенец на это промолвил в свой черед:

"Пусть их при вас лишь двое, зато со мной - пятьсот.

Надежной стражей будет в пути такая рать,

И незачем в Бургундии вам свиту набирать.

С отъездом поспешите - нам медлить здесь не след,

И верьте: я с дружиной исполню свой обет

Во всем беспрекословно повиноваться вам,

Иль пусть уделом будут мне бесчестие и срам.

Послушайтесь совета - его дает вам друг:

За сбруей и конями скорее шлите слуг,

А сами собирайте в дорогу дев своих.

Немало к нам бойцов в пути примкнет, увидев их".

Осталось у Кримхильды кой-что с тех давних дней,

Когда покойный Зигфрид на Рейн приехал с ней.

Пристойно снарядиться сумела в путь она.

Нашлись и седла добрые для всех девиц сполна.

Запас одежд хранила вдова с былых времен.

Теперь меж спутниц ею он был распределен,

Чтоб не пришлось краснеть им за свой убогий вид,

Приехав к гуннам, чей король богат и знаменит.

Осмотр ларцам и скрыням с нарядами чиня,

Трудилась королева четыре с лишним дня.

Велела кладовые затем она открыть -

Хотелось ей людей посла достойно одарить.

Хоть клада нибелунгов лишиться ей пришлось,

Того, что у Кримхильды отнять не удалось,

Сто лошадей на вьюках не увезли бы сразу.

Но Хаген воспротивился и тут ее приказу.

Он молвил: "От Кримхильды прощенья я не жду

И золото не выдам, чтоб не попасть в беду.

Вдове я не позволю распоряжаться им -

Она его намерена раздать врагам моим.

Как гуннам груз подобный ни трудно увезти,

Им лошадей поможет она приобрести,

А после на меня же их исподволь натравит.

Нет, Хагена ключи отдать Кримхильда не заставит".

До слез такие речи Кримхильду довели.

Помочь пообещали ей братья-короли,

Но даже им отказом ответил их вассал,

И только Рюдегер вдове с улыбкою сказал;

"Вам, госпожа, не надо о золоте тужить.

Ведь Этцеля сумели вы так приворожить,

Что он не пожалеет для вас казны своей,

А уж ее не издержать вам до скончанья дней".

"Нет в мире королевы,- она в ответ ему,-

Которой бы достался клад, равный моему,

Но Хаген вероломный прибрал его к рукам".

Тут Гернот, устыдись, пошел в сокровищницу сам.

Рукою королевской он двери распахнул,

И тридцать тысяч марок своей сестре вернул,

И вместе с нею гуннов стал оделять казной.

Порадовался этому и Гунтер всей душой.

Но Этцелев посланец промолвил: "Государь,

Пусть даже королеве вернут весь клад, что встарь

Из края нибелунгов был в Вормс перевезен,