Файл: Дарвин.doc

действуют, как почки. Даже в позднейшем эмбриональном периоде,

могут быть наблюдаемы некоторые поразительные сходства между человеком

и низшими животными. Бишоф говорить, что извилины мозга у человеческого

зародыша в конце седьмого месяца достигают почти той же стадии

развитая, как у взрослого павиана. "Большой палец ноги, по замечанию

проф. Оуэна, образующий при стоянии или ходьбе точку опоры, быть может,

представляет наиболее характерную особенность строения человека"; но у

зародыша длиною около дюйма, проф. Уаймэн нашел, что большой палец

9

был короче других; и вместо того, чтобы быть параллельным им,

выдавался под углом сбоку ступни, соответствуя таким образом постоянному

состоянию, наблюдаемому у четыреруких". Я заключу выпискою из

Гексли, который, предложив вопрос: своеобразно ли начальное развитие

человека по сравнению с собакой, птицей, лягушкой или рыбой, утверждает:

"ответ ни на минуту не сомнителен; вне спора, что способ возникновения

и ранние стадии развития человека тожественны с теми, какие мы видим

у животных, стоящих непосредственно ниже его на лестнице развития: без

сомнения, в этом отношении, он гораздо ближе к обезьянам, нежели эти

последняя к собаке".

Рудименты (недоразвитые части). Этот вопрос, хотя не более важен

по существу, нежели два предыдущих, по различным причинам,

будет рассмотрен здесь подробнее. Нельзя назвать ни одного высшего

животного, у которого не было бы какой-либо части в рудиментарном

состоянии; и человек не составляет исключения из правила. Рудиментарные органы

следует отличать от возникающих, хотя в некоторых случаях провести

различие не легко. Первые или абсолютно бесполезны, как сосцы у самцов

млекопитающих или те резцы у жвачных, которые никогда не прорезываются

сквозь десны; или же они настолько маловажны для их нынешних

обладателей, что мы едва ли можем допустить, чтобы они развивались при

существующих теперь условиях. Органы в этом последнем случае не

строго рудиментарны, но стремятся к этому состоянию. Возникающие органы,

с другой стороны, хотя не вполне развиты, все же чрезвычайно полезны

обладателям и способны к дальнейшему развитию. Рудиментарные органы

необычайно изменчивы, и это частью понятно, так как они бесполезны

или почти бесполезны, а следовательно более не подвержены естественному

подбору. Часто они совсем исчезают. Когда это случается, они тем не

мене могут порою появиться опять путем возврата - обстоятельство,

достойное полного внимания.

Главными деятелями, причинившими переход органов к рудиментарному

состоянию, были: неупражнение в том возрасте, когда орган главным

образом работает (а это бывает обыкновенно в зрелом возрасте) и

затем унаследование в соответственном возрасте. Выражение "неупражнение"

относится не только к уменьшенной деятельности мускулов, но включает

и ослабленный приток крови к какой-либо части или органу, вследствие

испытывания органом меньших колебаний давления, или по той причине,

что орган стал по чему бы то ни было менее деятельным, чем обыкновенно.

Рудименты, однако, могут встречаться у одного пола в частях,

нормально присутствующих у другого пола; и такие рудименты, как мы

позднее увидим, часто возникали путем, отличным от указанного выше.

10

В некоторых случаях органы уменьшились действием естественного подбора,

став вредными виду при изменившемся образе жизни. Процессу атрофирования, вероятно, часто содействовали два начала: уравновешение и экономия

роста; но последние стадии сокращения, после того, как неупражнение

сделало все, что можно ему основательно приписывать, т. е. когда сбережение

в экономии роста было бы ничтожно - эти стадии очень трудно объяснимы.

Окончательное и полное исчезновение какой-либо части, уже бесполезной

и значительно сократившейся, при чем ни уравновешение, ни экономия

роста не могут играть роли, вероятно, объясняется с помощью гипотезы

пангенезиса. Но так как вопрос о рудиментарных органах был

рассмотрен и разъяснен в моих прежних сочинениях, то здесь мне

нечего к нему возвращаться.

Рудименты различных мускулов были наблюдаемы во многих частях

человеческого тела и немалое число мускулов, постоянно присутствующих

у некоторых низших животных, порою могут быть найдены у

человека в очень недоразвитом состоянии. Каждый знает, что многие

животные, особенно лошади, обладают способностью двигать и подергивать

кожей; это производится с помощью мускула panniculus carnosus. Остатки этого

мускула в деятельном состоянии находятся в разных частях нашего тела.

напр. в лобном мускуле, поднимающем брови. К этой системе относится

и мускул platysma myoides, хорошо развитый на шее. Проф. Тернер из

Эдинбурга порою находил, как он мне сообщает, мускульные пучки в

пяти различных положениях, а именно под мышками, близ лопаток и

т. д. и все они относились к системе panniculus, он также показал,

что musculus sternalis (или stern. brutorum), не представляющий продолжения

rectus abdominalis, но близко родственный panniculus, встречается в

3% случаев (он исследовал боле 600 тел); Тернер прибавляет, что

этот мускул "доставляет превосходное пояснение того положения, что редко

встречающиеся и рудиментарные строения особенно подвержены изменяемости

относительно своего расположения".

Немногие люди обладают способностью сокращать поверхностные черепные

мускулы, и эти мускулы находятся в изменчивом и частью рудиментарном

состоянии. А. де-Кандолль сообщил мне курьезный пример продолжительной

устойчивости или наследственной передачи этой способности, а также

ее необычайного развития. Ему известно одно семейство, в котором один

11

член, в настоящее время глава семьи, мог в молодости сбросить несколько

тяжелых книг с головы одним движением кожи черепа; он выигрывал

пари, совершая этот фокус. Его отец, дядя, дед и трое детей обладают

тою же способностью в той же необычайной степени. Это семейство, за восемь

поколений тому назад разделилось на две ветви; так что глава вышеупомянутой

ветви состоит семиюродным братом главе другой ветви. Этот дальний родственник

живет в другой части Франции, и на вопрос, обладает ли он тою

же способностью, немедленно показал свое искусство. Пример этот отлично

поясняет, как упорна может быть передача абсолютно бесполезной способности,

вероятно, оставшейся от наших отдаленных получеловеческих

предков, так как многие обезьяны обладают способностью свободного

передвижения кожи черепа вверх и вниз и часто пользуются этим.

Внешние мускулы, служащие для движения наружного уха и внутренние,

движущие различные его части, находятся у человека в рудиментарном

состоянии, и все принадлежать к системе panniculus (подкожного мускула);

они также изменчивы по развитию или, по крайней мере, по отправлению.

Я видел одного человека, который мог подвинуть целое ухо вперед; другие

могут подвинуть вверх, третьи назад; и из того, что сказало мне

одно из этих лип, можно заключить, что большинство из нас; часто

дотрагиваясь до наших ушей и таким образом привлекая к ним внимание,

могли бы приобрести некоторую способность движения помощью частых попыток.

Эта способность напрягать я направлять ушную раковину по различным

направлениям, без сомнения, в высшей степени полезна многим

животным, так как они таким образом замечают, откуда идет опасность;

но я никогда не слышал достоверных показаний, о каком либо

человеке, обладающем на столько же развитою способностью, единственною,

которая могла бы быть ему полезна. Целая наружная раковина может быть

рассматриваема, как рудимент, вместе с ее разными складками и выступами

(helix, antihelix, tragus, antitragus и т. д.), которые у низших животных

усиливают и поддерживают ухо, когда оно стоит прямо, не прибавляя

много к его весу. Некоторые авторы, однако, предполагают, что

хрящ ушной раковины служить для передачи колебаний слуховому нерву; но

Тойнби, собрав все факты, известные по этому вопросу, пришел к выводу,

что наружная ушная раковина не имеет определенного употребления.

Уши шимпанзе и оранга представляют любопытное сходство с ушами человека,

и соответственные мускулы у них также очень мало развиты. Мне

сообщали сторожа Зоологического сада, что названные обезьяны никогда не

двигают ушами и не настораживают их; так что у них уши по своему

12

отправлению в таком же недоразвитом состоянии, как и у человека. Почему

эти животные, и почему также предки человека утратили способность

настораживать уши этого мы не можем сказать. Возможно (хотя этот взгляд

меня не удовлетворяет), что, благодаря своему образу жизни на деревьях

и значительной силе, они лишь редко подвергались опасности, и таким образом

в течение продолжительного периода мало двигали ушами, а поэтому

постепенно утратили способность движения. Это был бы случай, сходный с

тем, что крупные и тяжелые птицы, живущие на океанических островах

и стало быть не подвергавшиеся нападение хищных зверей, утратили поэтому

способность пользоваться крыльями для полета. Неспособность двигать ушами

у человека и различных обезьян, однако, частью уравновешивается свободою,

с которою они могут двигать головою в горизонтальной плоскости,

что позволяет им улавливать звуки во всех направлениях. Утверждали,

что только человеческое ухо обладает мягкой долькой; но рудимент ее

находится у гориллы и, как я слышал от проф. Прейера, она нередко

отсутствует у негра.

Знаменитый скульптор Уулнер (Woolner) сообщает мне о маленькой

особенности наружного уха, которую он часто наблюдал и у мужчин и у

женщин, вполне оценив ее значение. Внимание его было впервые привлечено

к этому предмету, когда он работал над фигуркою Пекка, которому

он придал заостренные уши. Это привело его к исследованию ушей

разных обезьян, а затем к более тщательному изучению человеческого

уха. Особенность эта состоит в маленьком тупом выступе, выдающемся

из внутрь завороченного края или ушного завитка (helix). Если он встречается,

то бывает развит от рождения и, по проф. Людвигу Мейеру, чаще

у мужчины, чем у женщины. Уулнер сделал точный снимок с одного

такого образчика и прислал мне рисунок. Эти выступы не только

выдаются к середине уха, но часто немного вне его плоскости, так что

видимы, когда посмотреть на голову прямо спереди или сзади. Они изменчивы

по величине, а иногда и по положению, находясь то немного выше, то

ниже; иногда они встречаются на одном ухе, но не на другом. Особенность

эта встречается не только у человека, потому что я наблюдал один

пример у одной обезьяны Вельзевула (Ateles Beelzebuth) в нашем зоологическом

саду; и др. Рэй-Ланкестер сообщает мне о другом примере -

шимпанзе в гамбургском зоологическом саду. Завиток, очевидно, представляет

край уха, завороченный внутрь; это заворачивание, по-видимому,

связано некоторым образом с тем, что целое наружное ухо постоянно

нажималось назад. У многих обезьян, стоящих не высоко в своем

отряде, напр., у павианов и некоторых видов мартышек, верхняя

часть уха слегка заострена и край вовсе не заворочен внутрь; но если бы

13

край был таким образом заворочен, то маленький выступ необходимо

выдался бы к центру, а, быть может, немного вне плоскости уха: я

полагаю, таково было происхождение выступа во многих случаях. С другой

стороны, проф. Л. Мейер, в прекрасной статье, недавно напечатанной

утверждает, что весь этот случай относится на счет простой

изменяемости и что это не настоящие выступы,

но что они зависят от недостаточного развития внутреннего хряща с

каждой стороны выступа. Я вполне готов допустить, что таково точное

объяснение во многих случаях, как, напр., в тех, которые изображены

профессором Мейером: здесь оказывается несколько мелких выступов,

или же весь край извилист. Я сам видел, благодаря любезности д-ра

Л. Дауна (Down), ухо идиота-микроцефала, на котором есть выступ с

внешней стороны завитка, а не на внутреннем завернутом крае, так

что этот выступ не может иметь какого-либо соотношения с прежним

остроконечием уха. Тем не мене, в некоторых случаях, мой первоначальный

взгляд, что выступы представляют следы верхушек прежних прямостоячих