Файл: Венгер. История СР.doc

К началу XX века на территории империи действовали 23 школы для глухонемых, из них две – в белорусских губерниях (в Вильно и Минске). Основополагающим документом в общественном призрении инвалидов по слуху стали «Основные положения Попечительства о глухонемых», утвержденные 3 мая 1898 г. Положения определяли цели попечительства и его отделений на местах по призрению глухонемых всех возрастов. Для малолетних должны были открываться школы, учебные мастерские, приюты, убежища нуждающимся семьям, в коих имеются глухонемые дети, выдаваться пособия. Попечительства также озабочиваются устройством курсов с целью подготовки учителей в школы для глухонемых.

К 1915 г. благотворительные учебные заведения для глухонемых детей действовали в Вильно, Минске и Витебске. Виленское убежище для глухонемых еврейских детей, основанное в 1887 г., было старейшим. В этом приюте находилось в разные, годы от 20 до 30 мальчиков и девочек. Мальчики обучались переплетному, столярному и сапожному ремеслам, девочки – шитью и вязанию.

В Минске с 1888 по 1906 г. действовало училище для глухонемых и заикающихся еврейских детей. Оно содержалось в основном за счет сумм коробочного сбора, выделяемых губернским правлением, и подчинялось Минской дирекции народных училищ. Это спецучреждение было рассчитано на 50 детей, считалось закрытым учебным заведением, в котором, однако, по желанию родителей могли обучаться и вольноопределяющиеся.

Попытки Попечительства о глухонемых открыть спецшколы при монастырях Минской епархии успеха не имели, несмотря на то, что была высказано намерение подготовить для них специалистов-сурдопедагогов. Настоятели Минского мужского и женского, Пинского, Слуцкого и Ляданского монастырей отказались от этого предложения, сославшись на отсутствие при монастырях соответствующих помещений и средств.

В 1914–1917 гг. с особой остротой встал вопрос о введении в Российской империи по образцу западноевропейских стран обязательного обучения всех глухонемых школьного возраста (8–16 лет).

До второй половины XIX века на территории Беларуси было мало что сделано для организации широкой общественной помощи аномальным детям, определились лишь ее основные направления. Из гуманных соображений ими занимались в основном частные лица (врачи, священники, педагоги, филантропы, общественные деятели). Со второй половины XIX века в период интенсивного развития капитализма и обострения причин, порождающих социальные аномалии, государство и общество вынуждено было пересмотреть свое отношение к названным проблемам.

В Российской империи конца XIX – начала XX века призрение лиц с нарушением психики осуществлялось в закрытых заведениях для умалишенных и через т.н. свободное призрение (колонии для душевнобольных и семейное призрение). В соответствии с указами от 15 июля 1875 г. и 16 мая 1889 г. Сенат передавал вопросы освидетельствования душевнобольных в ведение губернаторов. Само освидетельствование производилось через врачебные отделения губернского правления в особом присутствии, состоящем из губернатора (или градоначальника), вице-губернатора, председателя окружного суда, прокурора, одного из живущих в городе почетных мировых судей, управляющего казенной палатой, представителями дворянства, сиротского суда и т.д. Освидетельствование заключалось в вопросах и ответах. При признании человека душевнобольным, дело направлялось (за исключением душевнобольных крестьян) на утверждение в Сенат.

В 1810 г. в Могилеве открылся первый на территории Беларуси дом умалишенных, в 1852 начали свою работу дома умалишенных в Витебске, Гродно и Минске. Специальных заведений для слабоумных детей на Беларуси не существовало.

Обычно дети с нарушением психики призревались наряду с другими категориями душевнобольных стационарно и амбулаторно в заведениях больничного типа на средства приказов общественного призрения и частные пожертвования. Однако это были весьма незначительные средства, которых хватало разве что на то, что бы как-то поддержать жизнь призреваемых.

Основанный в мае 1846 г. дом умалишенных в Могилеве не соответствовал потребностям специального заведения в гигиеническом и научном отношениях: отсутствовали самые необходимые приспособления, нужные для лечения душевных больных; не было специально подготовленного врача. Примерно в таком же положении находились и другие дома для умалишенных не только на Беларуси, но и по всей территории Российской империи.

К концу столетия дома для умалишенных действовали во всех пяти белорусских губерниях. Однако количество мест в них едва достигало 110.

Методы лечения и условия содержания на стационаре больных на рубеже веков были самыми примитивными. Они мало чем отличались от существовавших в XVIII веке, с которого начинается отсчет мер государственного призрения душевнобольных.

Значительно мягче было отношение к данной категории призреваемых в сельской местности, где особенно были прочны позиции православного института юродивых. На Беларуси душевнобольные наравне с другими категориями инвалидов издревле призревались при монастырях. Окрестные жители оказывали посильную помощь помешанным, не давая им погибнуть от голода и холода, пытались лечить народными средствами. Для оздоровления слабоумных на селе в начале XX века широко применялся одобренный многими психиатрами того времени метод «сельских работ» на участках при благотворительных заведениях, что давало существенную прибавку и к обеденному столу.

Положение душевнобольных стало улучшаться лишь тогда, когда были ликвидированы приказы общественного призрения, а больницы перешли к губернским земствам. Параллельно вводилось посемейное призрение «тихих» душевнобольных. Их за плату от земств или земских медицинских учреждений помещали обычно в крестьянские семьи в деревнях, расположенных вблизи больницы, с тем, чтобы обеспечить постоянное медицинское наблюдение. Земские управы стремились к дифференцированному, более строгому возрастному и диагностическому отбору призреваемых в воспитательных домах, домах общественного призрения, богадельнях и других приютах системы общественно-государственного призрения, а также тех, кто находился на «посемейном призрении». Первостепенное внимание земства уделяли строительству и всесторонней поддержке специальных медицинских заведений для душевнобольных.

Белорусские врачи принимали участие во всех Всероссийских съездах психиатров. Главными вопросами в работе съезда 1887 г. стали вопросы о призрении душевнобольных, устройстве для них государственных, общественных и частных заведений (лечебниц, приютов и колоний); о положении душевнобольных, находящихся на домашнем попечении выздоравливающих от душевной болезни; о совершенствовании законодательства в данной области.

Пыталось решить эти вопросы созданное в 1901 г. в Петербурге Общество попечения о душевнобольных. Оно имело свои отделения и в белорусских губерниях.

На втором съезде деятелей по общественному и частному призрению отмечалась необходимость шире использовать зарубежный опыт в работе с такими категориями больных, как умственно отсталые и душевнобольные дети, произвести их строгую дифференциацию и профессионализировать социальную помощь. Социальная работа со слабоумными детьми должна была осуществляться по трем направлениям:

1) организация приютов для слабоумных силами благотворительных организаций;

2) открытие частных платных медико-педагогических учреждений и школ для умственно отсталых детей;

3) создание вспомогательных классов при обычных школах, а затем самостоятельных вспомогательных школ, подведомственных городским управлениям.

Таким образом, в XVIII–XIX веке складываются основные направления социальной помощи различным категориям нуждающихся.

Вопросы для самоконтроля:

1. В чем сущность медицинской реформы XVIII века?

2. В чем причины реформы уголовного законодательства?

3. Каковы последствия промышленной революции?

4. Какие изменения происходят на Беларуси в развитии социальной помощи с появлением земств?

5. Как осуществлялась на Беларуси социальная помощь детям?

Глава V. Социальная работа на Беларуси в советский период

1. Формирование советской модели социальной помощи.

2. Помощь в годы ВОв.

3. Развитие советской модели социальной поддержки в 1945–1991 гг.

1. Первые после Октябрьской революции годы на Беларуси стали переломными в подходах к проблемам социальной помощи и поддержки. Государство становится единственным субъектом помощи. Понятие «благотворительность» на десятилетия исчезает не только из официальных документов, но и из советских словарей.

Уже в ноябре 1917 г. образованным при Совете Народных Комиссаров (СНК) Министерством по государственному призрению (МГП) во главе с A.M. Коллонтай упразднены благотворительные общества и заведения помощи инвалидам, а денежные суммы поступили на счет ВЦИК увечных воинов при МГП. В декабре A.M. Коллонтай подписала постановление об упразднении учреждений Мариинского ведомства и его отделений, в январе 1918 г. упразднены Всероссийское попечительство по охране материнства и младенчества, Алексеевский комитет, Александровский комитет о раненых и т.д. Вместо них созданы соответствующие отделы Народного комиссариата социального обеспечения (НКСО) с представительствами (отделениями) в губерниях при местных Советах и других государственных институтах. До конца марта 1918 г. Комиссариату призрения последовательно были переданы обязанности по организации выдачи пайков семьям призванных на военную службу; убежища для военно-увечных; назначение пенсий военно-увечным; ряд открытых учебных заведений; санатории и др. Декреты и другие законодательные акты РСФСР распространялись и на территорию Беларуси. С 1917 по 1922 г. вышло более 100 декретов по вопросам социального обеспечения.

Можно условно выделить три периода в оформлении идей советской модели социальной поддержки:

I (1919–1941 гг.) – происходит сужение области познания социальной помощи досоветского периода, отказ от древних, изначально существующих отечественных традиций милосердия и благотворения и оформление новой парадигмы знания о социальном обеспечении и социальном страховании в социалистическом обществе;

II (1941–1945 гг.) – в экстремальных условиях, вызванных военными действиями и геноцидом, происходит единение государственных и общественных сил и средств помощи населению (в т.ч. и с привлечением возможностей конфессионального социального служения), на основе общечеловеческих ценностей;