Файл: Венгер. История СР.doc

Таким образом, бедняк, с точки зрения церковного учения, становился одновременно и предметом сочувствия или сострадания, и образцом для подражания, в котором воплощался идеал средневековья. Церковь же считала себя ответственной по велению Божьему за защиту бедняков, а также слабых (в том числе вдов и сирот).

В 798 г. епископы, собравшиеся на собор в Баварии, заявили, что их долг – уподобляться доброму пастырю, противостоять злым, дабы освобождать угнетенных из рук сильных и выступать в защиту бедняков, вдов и сирот. Роль же защитников «слабых» возлагалась на епископов, которые были обязаны изобличать злоупотребления, чинимые правителями и судьями. На соборе в Баварии в 800 г. епископов уже призвали защищать не только вдов, сирот и бедняков, но также хромых и слепых. Справедливости ради следует отметить, что церковь не ограничивалась лишь проповедями о необходимости милостыни, но стремилась на деле помочь нуждающимся. Так, до четверти церковных доходов употреблялись на культовые или благотворительные цели. Постепенно укрепление церковной системы привело к тому, что раздача хлеба и составление списков нуждающихся в помощи стало прерогативой церкви.

Больницы при монастырях появляются в Италии (529 г.), во Франции (651 г.), в Англии (794 г.). Конечно же, первые монастырские больницы отличались крайне низким уровнем лечения и ухода за больными: медицинская подготовка монахов была недостаточной, а лечение «постом и молитвой» редко достигало своей цели. Кроме того, в периоды эпидемий больницы, строившиеся в отсутствие санитарно-гигиенических норм, при скученности больных превращались в рассадники заразных болезней. Не случайно больницы называли «домами страданий». Объектом заботы католической церкви стали и бездомные. Так, в 542 г. в Лионе был открыт особый приют, называвшийся «Домом Господа», где работали как монахи, так и добровольцы из горожан.

При Людовике Благочестивом (814–840 гг.) вопросы социальной защиты «слабых» поднимаются во многих капитуляриях. Так, капитулярий 823 г. предписывал графам в своих владениях поддерживать и защищать вдов, сирот и бедняков, почитать церковь и ее служителей. В 829 г. Людовик поручил расследовать, кто из графов не соблюдал этих предписаний.

Важным явлением стало возникновение «нищенских» монашеских орденов, возводивших бедность в идеал, таких, как ордены францисканцев, доминиканцев, премонстратов, картезианцев и цистерцианцев. Названные ордены, также возникшие в XI–XII вв., противопоставляли себя монахам старых орденов (например, бенедиктинцам), более обмирщенных и наживших несметные богатства. В то же время, понимая, какой популярностью среди бедняков пользуется проповедь нищеты, папа Иннокентий III, посчитав, что «апостольский образ жизни нуждается в приличном ему платье», одобрил мысль о создании специального монашеского ордена францисканцев. Монастыри ордена были созданы в Англии, Франции, Испании и других странах. Движение блюстителей идеалов нищенства, так называемых спиритуалов, приняло массовый характер во второй половине XIII в. Волна благочестивого нищенства приняла настолько массовый характер, что папа Бонифаций VIII разослал всем епископам приказ заставить нищенствующих бродяг или отшельников либо изменить свой образ жизни, либо вступить в какой-нибудь признанный монашеский орден. Для достижения этой цели активно привлекалась монашеская инквизиция, созданная еще в 1233 г. В конце концов спиритуалы были приравнены к еретикам, книги их сжигались.

По представлениям средневекового человека за его душу боролись Бог и дьявол. Средневековье изобиловало одержимыми, несчастными жертвами колдовских чар или вошедшего в их тело дьявола, причем таковыми могли оказаться и люди, страдающие психическими заболеваниями. Одни лишь святые могли их спасти и заставить нечистого выпустить свою жертву из когтей. Изгнание беса было одной из главных функций святого.

Боязнь ада, желание избавиться от своих грехов становилось мотивом не только для подаяния милостыни и добровольного нищенства, но и для «приступов» благочестия, время от времени поражавших все общество, чаще всего после опустошительных эпидемий, и имевших целью поблагодарить Господа за то, что он снял свою кару. В XIII в. «приступы» благочестия были характерны для французского короля Людовика IX Святого (1226–1270 гг.), который собственноручно возил строительный материал в аббатстве Ройомон. Еще одним средством искупления грехов, начиная с X в., становится бичевание: люди стегали себя ремнями с железными остриями с такой силой, что иногда приходилось с трудом извлекать острие из тела. Самобичевание особенно пропагандировалось нищенствующими орденами, и даже короли прибегали к этому средству очищения.

В то же время церковь хорошо понимала, что сохранению социального мира должны способствовать и периодически устраиваемые народные праздники. Так, к XII в. широкое распространение в европейских странах получил «праздник дураков» (или: «праздник посоха», «шутовской праздник», «ослиный праздник» и пр.), устраивавшийся 1 января в день Обрезания Господня, как для младшего клира (послушников, школяров, певчих), так и для мирян. Именно в этот день в церквах царила необузданная вольность: перед началом мессы к церкви подводили навьюченного осла, клирики выстраивались перед дверями с бутылями вина в руках, осла торжественно вводили в церковь и ставили у алтаря, каждая часть богослужения, вместо «аминь», заканчивалась громогласным криком животного, а кое-где доходили и до того, что кадили не из кадильниц, а из старых башмаков, на алтаре бросали игральные кости, размахивали колбасами и сосисками, клир и миряне менялись одеждой, пели и плясали в масках и т.д. – драки и кровопролития были обычным явлением. Лишь гораздо позднее (к XVI в.) христианская церковь запретила «праздник дураков».

Таким образом, в средние века функции церкви значительно расширяются и она становится основным носителем социального призрения.

3. Труд не имел целью экономический прогресс – ни индивидуальный, ни коллективный. Нравственная оценка труда в раннефеодальном обществе оказывается двойственной. С одной стороны, в наибольшей степени приближала человека к святости созерцательная жизнь монаха, стоявшего на ступеньку выше всех остальных людей. С другой стороны, труд признавался в качестве необходимого занятия человека, который в силу своего несовершенства, да и первородного греха, не может не трудиться. Идеальным считался сельскохозяйственный труд, иногда даже оцениваемый церковными писателями наравне со службой монаха. Совсем иной оказывается оценка труда ремесленника – горожанина. В раннее средневековье почти все ремесленники считались слугами Сатаны.

Средневековый Запад – это прежде всего универсум голода, его терзал страх голода и слишком часто сам голод. Вплоть до XIII в. каждые 3–5 лет недород регулярно вызывал голод. Сложился своеобразный устрашающий цикл: ненастье – неурожай – рост цен – голод – употребление в пищу суррогатов – эпидемия – «мор» (то есть резкое увеличение смертности). Вначале климатическая аномалия и ее следствие – плохой урожай. Дорожали продукты, увеличивалась нужда бедняков. Те, кто не умирал от голода, подвергались другим опасностям. Потребление недоброкачественных продуктов (травы, испорченной муки, вообще негодной пищи, иногда даже земли) влекло за собою болезни, часто смертельные, или хроническое недоедание, которое подтачивало организм или убивало. Имели место случаи каннибализма.

Причины катастроф:

1. Слабость средневековой техники и экономики, приводившая к сокращению периода продовольственного предвидения до одного хозяйственного года и к отсутствию необходимых резервов на случай неурожая.

2. Отсутствие либо утрата умений и навыков в течение длительного времени хранить продукты.

3. Бессилие государственной власти.

4. Множество таможенных барьеров – сборов и пошлин – на путях перемещения товаров.

5. Неразвитость транспортной инфраструктуры.

Первенство держит XI в.: только во Франции в нем насчитывается 48 голодных лет. Конечно же, голод и эпидемии сильнее поражали беднейшие слои населения. Лишь в редких случаях голод был настолько велик, что находил своих жертв во всех классах населения. Во время страшного голода 1195–1198 гг. во Франции даже самые богатые и могущественные страдали от недоедания.

Начиная с XI века крупные светские и особенно церковные сеньоры, государи, а также города создавали запасы и во время недорода или голода осуществляли распределение этих резервов или пытались даже импортировать продовольствие.

Таким образом, существовала открытая система призрения, к которой можно отнести такие мероприятия, как раздача милостыни беднякам и кормление неимущих. К закрытой системе – меры по предотвращению спекуляций хлебом, по улучшению севооборота.

Одной из неукоснительных забот церкви в неурожайные годы становилась обязанность кормить голодающих, одевать их и предоставлять временное прибежище. В каждом крупном аббатстве имелись службы раздачи милостыни и оказания гостеприимства, а также два специальных должностных лица, несших эти послушания. В постные дни раздавались только хлеб и овощи.

Таким образом, средневековый мир – это мир, постоянно находящийся на грани голода, недоедающий и употребляющий скверную пищу. В этом корень эпидемий, вызываемых употреблением недоброкачественного продовольствия. Способствовало беспрепятственному распространению эпидемий и тогдашнее состояние городов, не имевших канав и мостовых, где дома были не более, чем протекающими трущобами, а улицы – клоаками. Плохое питание и жалкое состояние медицины, частые эпидемии порождали страшные физические страдания и высокую смертность населения. Средняя продолжительность жизни была очень низкой и не превышала тридцати лет. Не случайно, следовательно, и резкое снижение брачного возраста – до 12–14 лет. Детство оказывалось всего лишь переходным периодом, память о котором не стоило фиксировать, а в случае смерти ребенка его ранний конец не заслуживал запоминания: детей много и далеко не все переживут критический возраст. Это отношение к детству оказывалось преобладающим и люди старались родить побольше детей, дабы сохранить из них хотя бы нескольких.

Среди наиболее распространенных болезней выделялись: туберкулез, гангрена, чесотка, опухоли, экзема («огонь святого Лаврентия»), рожистое воспаление («огонь святого Сильвиана»). Но все же наибольшую опасность представляли массовые эпидемические заболевания. Прежде всего, это эпидемии «горячки», которую, как ныне считается, вызывало употребление в пищу зерна, испорченного грибком спорыньи – эта болезнь появилась в Европе в конце X в. Именно горячечная болезнь лежала в основе появления особого культа, который привел к основанию нового монашеского ордена и к появлению, тем самым, нового типа орденов – госпитальеров. Антониты (или антонины) принимали в своих аббатствах-госпиталях больных. Снедаемых жаром больных пользовались всегда одними и теми же средствами: крестными ходами, молебнами, проповедями в церквах, молитвами, обращенными к святым целителям и т.п. На рубеже ХI–ХII вв. эпидемия горячки постепенно сошла на нет, что было связано с достижениями аграрной революции, в частности – с увеличением периода продовольственного предвидения и снижением опасности употребления в пищу суррогатов и ядовитых трав и кореньев. Кроме того, с 1150 по 1300 гг. происходило потепление климата, что способствовало развитию сельского хозяйства.

Однако на смену горячечной болезни пришла не менее страшная эпидемия – проказы (или лепры), причиной появления которой в Европе считается начавшееся в результате крестовых походов общение с очагами инфекции на Востоке. Проказа обрекала человека на медленную, мучительную смерть посредством постепенного отмирания органов. Обреченный человек умирал в течение нескольких лет. Следствием распространения проказы стало появление специальных изоляторов для больных – лепрозориев, организованных специально учрежденным католической церковью для призрения прокаженных орденом св. Лазаря (отсюда – лазареты). Всего в Западной Европе в XIII в. насчитывалось не менее 19 тыс. лепрозориев для больных проказой. В XII в. в Англии и Шотландии с их полуторамиллионным населением было открыто 220 лепрозориев.

Отношение к увечным, прокаженным, вообще к пострадавшим от всяческих болезней людям оказывалось крайне неоднозначным, двойственным, включавшим самые разнообразные чувства – от ужаса до восхищения. Так, лепрозории должны были находиться на расстоянии «полета камня» (выпущенного из метательной машины) от города с тем, чтобы могло осуществляться «братское милосердие» по отношению к прокаженным. Страх перед прокаженным проявился и в его фактическом изгнании из мира людей. Прокаженным запрещалось также посещать мельницы, пекарни, булочные, колодцы и источники (то есть места изготовления и продажи пищи и источники питьевой воды). С другой стороны, средневековое общество нуждалось в этих людях: их подавляли, поскольку они представляли опасность, но одновременно не выпускали из поля зрения; даже в проявляемой заботе чувствовалось осознанное стремление мистически перенести на них все то зло, от которого общество тщетно пыталось избавиться. Лепрозории устраивались хотя и за пределами городской стены, но невдалеке от нее.

В число отверженных входили и убогие, калеки. Уродство являлось внешним знаком греховности, а те, кто был поражен физическими недугами, был проклят Богом, а следовательно, и людьми. Церковь могла временно принимать их в своих госпиталях и кормить в дни праздников, а в остальное время убогим оставалось только нищенствовать и бродяжничать. Сами госпитали чаще всего размещались у мостов, на перевалах, то есть в местах, где обязательно проходили эти скитальцы. В середине XIV в. в Европу пришла еще более страшная эпидемическая болезнь, поставившая западный мир на грань жизни и смерти, – чума. В 1348 г. случилась великая эпидемия «черной смерти», которую средневековье не умело ни предупреждать, ни лечить. В Париже больных чумой несли в собор св. Женевьевы или в собор Богоматери, распространяя заразу еще больше. Эпидемия 1348 г., по разным оценкам, унесла жизни от четверти до трети населения (около 50 млн человек). Европа обезлюдела, прекратились войны, так как некому стало воевать. В крупных европейских городах (Вена, Прага, Лондон, Париж, Марсель, Амстердам и др.) вымерло тогда от половины до 90 процентов населения. Эпидемии чумы, периодически повторялись на протяжении полутора веков (вплоть до начала XVI в.).