Файл: Кроуфорд К., Макаренко Б. И., Петров Н. В. (отв. ред.) - Популизм как общий вызов - 2018.pdf

Этим в значительной степени определяются особенности стиля российского популизма – общий реставрационный импульс, параметры консервативно-романтической философии, позиция в отношении культурных, социальных и политических преобразований8. Ключевой элемент данной программы – критика западной либеральной демократии, обоснование «особого пути» России, отказ от «навязанной» Конституции 1993 г. С этих позиций обосновывается идея Реставрации – возврата к институтам «советского парламентаризма» – квазидемократической системы, прикрывавшей однопартийную диктатуру, либо к досоветской модели власти – апелляция к принципу «соборности», а в крайней форме – восстановлению имперской модели власти. Данный тренд включает негативное отношение к программе либеральных конституционных преобразований9. Он определяет динамику и особенности взаимодействия различных течений популизма с политической властью постсоветского периода.

Российский популизм прекрасно использует «советский миф» для достижения своих целей. Доказательством являются: а) попытки его ревитализации на общегосударственном уровне; б) обращение к нему популистов всех идеологических направлений (между прочим, и окололиберальных); в) соединение данного мифа с картиной будущего (проекты социальных преобразований и прежде всего политических реформ).

IV. Основные характерные черты и особенности российской версии популизма в сравнительной перспективе

Суммируем различия русского и западного популизма.

1. Популизм в Европе и России различается по тем задачам, которые он стремится разрешить, тем реальным вызовам, с которыми столкнулось общество. Для Западной Европы – это кризис национальной идентичности в условиях глобализации (прежде всего решение проблемы миграции из стран Африки). Для России – решение проблем постсоветского урегулирования – выстраивания отношений со странами постсоветского региона, которые сами находятся в мучительном поиске национальной идентичности (а часто видят решение в механическом противопоставлении себя России и наивном переписывании истории).

8  Medushevsky A. Conservative Political Romanticism in Post-Soviet Russia // Power and Legitimacy – Challenges from Russia. London; New York, 2012. P. 169–187.

9  Medushevskii A. Problems of Modernizing the Constitutional Order: Is It Necessary to Revise Russia’s Basic Law? // Russian Politics and Law. 2014. Vol. 52. No. 2. P. 44–59.

2.На Западе ключевой объект критики – евроинтеграция, а решение усматривается популистами в дезинтеграции стран, входящих в ЕС. В России – это критика деструктивных тенденций, приведших к распаду СССР (ранее – Российской империи), ностальгия по утраченному сильному единому государству, а решение – в интеграции постсоветских государств в орбиту российского влияния (проекты Евразийского союза и «Русского мира» как способы достижения этой цели). Таким образом, ключевой лозунг западных популистов – больше децентрализации, российского – больше унификации и централизации.

3.Западный популизм опирается на идеологический конгломерат постмодернизма, в частности соединяет идеи консервативного национализма с идеями антиглобализма и анархического протеста против капитализма, атлантизма, транснациональных монополий и обезличивания индивида европейской бюрократией. Российский популизм, хотя и отдает дань этим идеям (в основном для критики однополярного мира и американского доминирования), по своим идейным основам гораздо более традиционен – опирается на консервативноромантические идеи европейского популизма 1920–1930-х гг. (ассоциирующиеся с дискуссиями Веймарской Германии), клерикализма («духовного возрождения нации»), соответствующие стереотипы в русской постреволюционной эмиграции (евразийство), а также вообще идеологию самобытности и особого пути (эмоционально окрашенную односторонней трактовкой «патриотизма»), характерную, впрочем, для многих развивающихся государств в разных регионах мира.

4.Различие западной и российской версий популизма связано

сособенностями политических режимов. Западные популистские движения, вынужденные действовать в условиях представительной демократии, используют ее механизмы – апеллируют к массам, стремясь завоевать их голоса на выборах. Российские популисты, действуя в условиях более традиционного общества и системы ограниченного плюрализма, ассоциируют свой приход к власти с политикой государства и фигурой его главы – президента, гаранта конституции, определяющего вектор внутренней и внешней политики страны. Характерная черта российского популизма в европейской сравнительной перспективе – его тесная связь с институтами имитационной демократии: в отличие от функционирующих демократий Запада, российский популизм не представлен независимыми партиями – все они интегрированы в единую вертикаль власти (в случае роста их популярности они начинают рассматриваться как дестабилизирующие и «самораспускаются»). Происходит, так сказать, делегирование «народных» популистских инициатив самой власти.

5.Поэтому в России популистские импульсы, исходящие снизу (от общества), питают популизм власти, открывают возможности лавирования (выбора между более и менее жесткими версиями), но одновременно ограничиваются ею во избежание утраты контроля над ситуацией (подавление крайне правых и левых движений экстремистского характера, ставящих под вопрос сохранение стабильности межконфессионального и межнационального консенсуса, социальной стабильности – и оспаривающих с этих позиций легитимность существующего режима). Позиционируя себя как «центристский», политический режим эволюционирует вправо, подменяя конституционную легитимность популистской и последовательно включая в официальную риторику аргументы своих консервативно-популист- ских оппонентов.

6.Различен поэтому вклад двух видов популизма – западного и российского – в идеологию государства и динамику политического развития. Опасность популизма выше в демократических политических режимах, где массы непосредственно влияют через выборы на принятие решений, и меньше выражена в режимах ограниченного плюрализма, где власть способна нейтрализовать и корректировать крайние проявления популизма.

7.Если в демократиях жизнь популизма ограничена (по крайней мере, в неизменных формах) одним или несколькими электоральными циклами, то в режимах ограниченного плюрализма она более устойчива, поскольку ответственность перед избирателями размывается между партиями и режимом (в рамках контролируемых государством общественных движений и организаций). Показательно создание «Народного фронта» как альтернативы традиционным партиям,

втом числе правящей «Единой России».

8.Различны функции западного и российского популизма: в одном случае это форма аккумуляции протеста против несовершенных институтов с целью прихода к власти, в другом – мобилизация

вподдержку действующего режима, инструмент его легитимации. Схематично: на Западе популизм есть инструмент прихода к власти (смены элит), в России – ее сохранения (удержания власти действующей элитой). В этом контексте популистские режимы в Восточной Европе – своеобразный промежуточный вариант, поскольку соответствующие партии уже пришли к власти демократическим путем, но стремятся закрепить свое доминирование в обществе, в том числе ограничением демократических процедур.

9.Различно и отношение политических элит к данному феномену: восприятие его в качестве реальной угрозы своему господству (в западных демократиях) или – как инструмента, в целом служащего укреплению режима (в России).

10. Если на Западе популизм – скорее, побочный эффект демократии (столкнувшейся с трудностями глобализации), то в России – бастион традиционного авторитаризма, полноценная основа идеологии реставрационного политического режима.

V. Перспективы преодоления популизма

Очевидно, что для преодоления популизма важно определить, что такое антипопулизм. Он может быть определен как «ответственная политика». Это – политика, опирающаяся не на эмоции, но на знание; не на изменчивые коллективные настроения, но на профессиональное научное прогнозирование; это политика, отстаивающая не краткосрочные, но долгосрочные интересы общества. В этой логике актуальны следующие предложения.

1.Переосмыслить представление о возможности победить популизм его же методами. Заколдованный круг популизма в такой интерпретации есть «мертвая петля»: чтобы удержать позиции, современные демократии должны прибегнуть к популизму (для завоевания масс), но, прибегнув к нему, они становятся заложником данных (и невыполнимых) ожиданий; отказ от их реализации ведет к росту протеста, который приобретает более радикальные формы; традиционные элиты должны при этом инкорпорировать в свой состав представителей контрэлит от популизма, в конечном счете подвергаясь процессу маргинализации. Этот процесс может завершиться не обязательно полной победой популизма, но частичной победой (что означает эрозию политических институтов), вариативностью предложенных решений и функциональным разнообразием популистских инициатив. В любом случае следствием становится деградация «политического класса» и лидерства.

2.Западные демократии стоят перед необходимостью повернуться «лицом к ветру»: не игнорировать существующие реальные проблемы, раскалывающие общество (от информационного отчуждения и потери идентичности до проблем миграции и политического участия маргинализированных социальных слоев). Выход – не в замалчивании проблем или попытках их преодоления на вербальном уровне, но

втакой перенастройке либеральной парадигмы, которая учитывала бы эти новые вызовы.

3.Перспективно обоснование предложений по противостоянию популизму по линии «мыслящей демократии»: это система барьеров и фильтров, позволяющих отсечь популизм и обеспечить приход к власти ответственных политиков, т. е. партий и лидеров, отвечающих за обещания электорату – своей репутацией и политическим авторитетом.

4.Когнитивная перенастройка либерально-демократической парадигмы предполагает уход от драматического противопоставления идеологизированных клише, возникших в период «холодной войны»

ив имперский период, движение к профессиональному, прагматическому и достаточно конкретному конструированию понятий, с одной стороны, доступных массовому сознанию, с другой – способных противостоять импульсам реакционной реставрации. Это значит – дать убедительные ответы на острые вопросы (идентичности, миграции, финансовой зависимости, границ, визового режима и т. д.), способные сохранить либеральный вектор в партийной конкуренции.

5.Важен содержательный диалог власти и общества по острым проблемам: проведение социологических опросов (консультативных локальных референдумов?) с четко поставленными аналитическими задачами перед их вынесением на решающее голосование (парламентские или президентские выборы). Данный подход позволяет повысить информированность электората, показать реальную цену решений и их возможные последствия до принятия окончательного вердикта. И, напротив, демонстрация ошибок популизма, оказавшегося у власти в отдельных странах или регионах (победа популистских сил выявляет, как правило, их общий непрофессионализм и узость горизонта планирования, ограниченного, по большей части, механической реакцией на острые текущие вызовы).

6.Принципиален пересмотр тезиса об исключительности российского развития – традиционной идеологизированной формулы о фатальном историческом выборе России между Западом и Востоком, сводящейся к схемам некой неизменной «цивилизационной матрицы», колеи, особой «русской системы», предопределяющей будто бы неизменность возврата к авторитарному вектору. С этих позиций актуален критический пересмотр всей советской легитимности в контексте ее влияния на общественное сознание и институты. В действительности речь идет сегодня об определении места России в глобализирующемся пространстве, информационной сфере, интеграционных процессах, предполагающих не столько отторжение, сколько прагматическое использование культурных и технологических достижений других стран, направленное применение стратегий

итехнологий преобразований, способных трансформировать политическую и правовую систему России в направлении устойчивого демократического развития.

7.Практические шаги и направление действий в России могут быть обеспечены следующими мерами: 1) четкой фиксацией целей (и цены) реформ в доминирующем проекте, предложенном элитой: его положения целесообразно разрабатывать на профессиональном экспертном уровне (возможно, даже в закрытом режиме, во избе-