Файл: Кроуфорд К., Макаренко Б. И., Петров Н. В. (отв. ред.) - Популизм как общий вызов - 2018.pdf

ка Д. Медведева и подготовкой к третьему путинскому сроку: 2010 г. (2/3) и 2011 г. (5/9). Пики создания субститутов по абсолютному их количеству имели место в периоды серьезных режимных трансформаций: в 2011 г. (5) и 2013–2016 гг. (15).

Наиболее важные из популистских субститутов – несущие – сформировались к началу путинского второго срока: это прямые линии общения с гражданами (2001), сети общественных приемных (2002) и массовые закрытые социологические опросы (2003). К несущим популистским субститутам можно отнести также Общественную палату (2004), Общероссийский народный фронт (2011), появившиеся в годы федеральных выборов. Все они продолжают активно эксплуатироваться и сейчас, дополняемые мощной пропагандистской машиной (2013–2014) и активным разыгрыванием антизападной и антиэлитной карт. Из самых новых популистских институтов текущего избирательного цикла стоит отметить введение президентским указом системы мониторинга рассмотрения обращений граждан во все государственные и муниципальные органы, а также учреждения и организации, осуществляющие публично значимые функции (апрель 2017). Система заработала с 1 июля, а вести ежемесячный мониторинг и анализ обращений граждан будет администрация президента со специально уполномоченным на это Фондом информационной демократии. А уже с 6 июля президент, встречаясь с губернаторами, начинает разговор с подборки обращений граждан из соответствующего региона во время «прямой линии».

V. Популизм и общественное мнение

Популизм, подобно кривому зеркалу, отражает общественное мнение, работая с ним в соответствии с триадой: мониторить– ублажать–манипулировать.

Популистская власть в условиях отсутствия конкурентных выборов и независимых СМИ стремится узнавать общественное мнение сама и обладать монополией на это знание. Отсюда повышенный интерес к опросам общественного мнения. Делавшаяся поначалу ставка на собственные закрытые опросы силами спецслужб не сработала в полной мере в силу недостаточного профессионального уровня и чрезмерной ангажированности этих структур. С середины 1990-х гг. власть стала все более активно работать с Фондом «Общественное мнение» (ФОМ), обслуживавшим поначалу ее на выборах и постепенно превратившимся в ее главного поставщика эксклюзивной социологической информации. В 2003 г. был запущен масштабный проект «Георейтинг ФОМ», представляющий собой ежеквартальный мегаопрос, проводимый в 69 субъектах (93 % населения страны)

с размером выборки 34 500 чел. Вся эта гигантская и дорогостоящая машинерия используется фактически для измерения политической температуры, которую видят, по сути, лишь несколько политтехнологов в Кремле.

«Прямые линии» В. Путина – ежегодные сеансы постановочного общения с гражданами – обычно привлекают внимание как шоу, как одномоментный сеанс популизма, между тем это прежде всего массовый сбор информации о проблемах, волнующих людей в каждом из регионов. При подготовке «прямых линий» собирается порядка 3 миллионов обращений граждан, которые тщательно систематизируются по тематике и регионам. При этом власть не просто эксплуатирует патернализм граждан, а культивирует его, не просто отвечает на запрос, а формирует его.

Хлеб и зрелища. Спорту, спортивным победам придается особое значение, это, как видно из недавнего допингового скандала на Олимпиаде-2014 с участием ФСБ, – дело государственное. Не случайно кураторство над видами спорта закреплено за представителями большого бизнеса и большой элиты.

Власти важно не только постоянно знать общественное мнение в оперативном режиме, но и уметь быстро влиять на него, донося до граждан нужные сигналы. Медиагенералов действительно можно отнести к четвертой власти. Не случайна и их несменяемость, так же как двух других «вспомогательных» ветвей власти – глав высших судов и партийных лидеров, занимающих свои посты с конца 1980-х – начала 1990-х гг.

Взаимодействие в системе «популизм – общественное мнение» можно описать с помощью модели накачки кристаллического лазера – власть считывает общественное мнение, и благодаря контролю над медиасферой происходит многократное его отражение с усилением. В результате власть не просто получает максимальный П-эффект от своего действия, но и представляет его как реализацию общественного чаяния. Яркий пример – Крым.

VI. Кейсы: присоединение Крыма

Действия Кремля в водовороте событий 2014 г., приведшие к серьезной трансформации режима, выглядят, с одной стороны, ситуативными и реактивными, а с другой, и подготовленными, и в полной мере соответствующими чаяниям большинства. Массовое их одобрение не сводится к эффективной работе пропагандистской машины. Заметим, что социологические опросы задолго до 2014 г. показывали, что большинство россиян считают Крым исконно российским. Можно вспомнить, как задолго до 2014 г. в течение длительного вре-

мени крымскую карту до В. Путина эксплуатировал другой яркий популист в российской политике – Ю. Лужков. Крым-2014 – это, в известном смысле, популистский выход из голландской болезни, выход из кризиса легитимности, связанного с исчерпанием модели экономического роста.

С «бескровным» взятием Крыма рейтинги В. Путина подскочили на 20 п.п., равно как и рейтинги Думы, правительства и всех других акторов, отражающих, как луны, путинский свет. Одновременно на те же 20 п.п. снизилась острота восприятия гражданами таких проблем, как коррупция, терроризм на Северном Кавказе и др. Сродни эффекту опьянения – «пьяному море по колено».

Заметим, что к «маленькой победоносной войне» как средству подъема рейтинга современная российская власть прибегала не единожды: в 1994 и 1999 гг. с первой и второй чеченскими войнами, в 2008 г. с войной в Грузии. И кроме неудачи в первом случае это всегда срабатывало.

Взятие Крыма было использовано уже дважды – в 2014 г., потом через год, когда к годовщине выпустили специальный фильм «Крым. Путь на Родину», педалирующий личную роль В. Путина. Сам Путин часто посещает Крым – это выигрышная для него картинка. В 2015 г. прямо в канун оглашения президентского послания Путин блиц-броском посетил Крым, чтобы лично запустить энергомост из Краснодарского края, завершая энергетическую блокаду, вызванную подрывом линий электропередач с Украины…

Наконец, идея переноса президентских выборов 2018 г. на 18 марта – день включения Крыма в состав России – предполагает использовать Крым уже в третий раз…

VII. Цена популизма

Популизм далеко не безобиден. И потому, что он способен съедать впустую огромное количество ресурсов государства – финансовых, материальных, людских. И потому, что он ведет к деградации и политических элит, и общества, закрепляет и поощряет массовые и далеко не лучшие предрассудки, комплексы, фобии, включая патернализм, идею национальной исключительности и пр. Популизм означает потерю времени и ориентиров.

Маленькие победоносные войны – из арсенала популизма: Чечня-94 (неудача), Чечня-99, Грузия-2008, Крым-2014. Цена, которую платит общество: человеческие и материальные жертвы, санкции, проблемы во взаимоотношениях с соседями на десятилетия. Взамен – рост рейтинга лидера. Происходят приватизация выгод и

национализация издержек, причем выгоды немедленны, а издержки растянуты на долгие годы.

VIII. Воронка популизма и выход из нее

Популистская сила с приходом к власти попадает в своего рода ловушку, имеющую вид воронки, обусловленную необратимо затягивающим вглубь грузом обещаний, усугубляемых провоцированием завышенных ожиданий в обществе. Если внешние факторы неблагоприятны, скажем, денег на выполнение популистских обещаний нет, политик-популист быстро теряет кредит доверия, а затем и власть. Можно попытаться перебить одни невыполненные обещания другими, вплоть до маленькой победоносной войны, которая в случае успеха способна списать все долги политика и повысить его рейтинг. Впрочем, как правило, ненадолго.

Благоприятные внешние факторы, скажем, рост финансовых возможностей государства, обусловленный конъюнктурой цен, могут сделать пребывание в такой воронке относительно долгим, а саму воронку относительно глубокой. При этом, однако, спрос на популизм только растет, а с ним возрастает и скорость движения в воронке вниз. Это влечет за собой сокращение горизонта действий власти, деградацию институтов, элит и общества.

Две ловушки популизма: 1) эксплуатация популизма в течение длительного времени и взращивание патернализма и соответствующего общественного запроса делают крайне сложным переход к ответственной политике (только через кризис и смену лидера) – предложение популизма изменить легче, чем спрос; 2) лидер-популист становится заложником спровоцированных им самим завышенных общественных ожиданий и должен вести себя как игрок, все время повышающий ставки. Происходит взаимная возгонка популизма и патернализма. Пресловутое путинское большинство из идиллического стада овец, послушных пастуху, все больше превращается в несущееся за спиной лидера стадо быков.

Рано или поздно популизм, как финансовый пузырь, лопнет. Однако, если в нормальной демократической стране выйти из популизма можно через выборы (если до этого популисты пришли к власти), то в российских условиях все намного сложнее и длительнее: отравленные популизмом граждане сами из него выбраться не могут иначе как через масштабный политический кризис всей системы. Если в европейских странах приход популистов к власти или даже реальная возможность/опасность такого прихода может стать прививкой от популизма, то в России нет.

Лидер-популист может только наращивать градус, поэтому смена лидера – необходимое условие выхода из популистской воронки. К сожалению, однако, не достаточное. И чем дольше такой лидер был у власти, тем сложнее представить, что следующий не будет популистом.

Что может противопоставить популизму общество, гражданское общество, экспертное сообщество? Как можно обеспечить переход от него к ответственной политике?

Во-первых, нужны т. н. малые дела – ответственная политика на низовом уровне, включая местные референдумы, выборы, общественные слушания… Это способствует и наращиванию социального капитала, и формированию социальной ткани – институциональной среды, враждебной популизму.

Во-вторых, это гражданский контроль за действиями власти, обеспечение их прозрачности и публичного обсуждения, критический анализ работы институтов и действий власти, разъяснение рисков и негативных последствий популистских решений.

В-третьих, это работа с общественным мнением, контрпропаганда, разрушение монополии власти в информационном пространстве, включая определение повестки и формирование общественного мнения.

Рано или поздно популизм, по крайней мере в его гипертрофированном виде, из российской политики уйдет, но его последствия обществу придется изживать еще очень долго.