ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 16.08.2019
Просмотров: 1380
Скачиваний: 2
3. Производство в Высоком Суде
32. 15 апреля 1996 г. прокурор направил уведомление об апелляции в Высокий Суд, а 30 апреля 1996 г. он пригласил адвоката заявителя и поверенного вдовы старшего суперинтенданта на беседу для обсуждения вопросов по производству дела. Адвокат одной из сторон заявил, что он сможет присутствовать на встрече не ранее 17 июня 1996 г., и соответственно, встреча была проведена 25 июня 1996 г. Высокий Суд получил протокол встречи, из которого выяснилось, что адвокат одной из сторон не может присутствовать на суде до ноября 1996 г. и что он хотел бы, чтобы слушания по данному делу состоялись в начале 1997 г. Решением от 16 августа 1996 г. Высокий Суд назначил слушания по делу на 24, 26 и 28 февраля 1997 г. и на 3 и 4 марта 1997 г.
33. 6 марта 1997 г. Высокий Суд вынес Постановление о признании заявителей виновными в оскорблении чести старшего суперинтенданта на основании того, что они сделали и распространили заявления о деянии, способном дискредитировать его в глазах сограждан, на основании пункта 1 статьи 267 Уголовного кодекса Дании. Эти заявления были объявлены ничтожными и не имеющими юридической силы. Каждый из заявителей получил наказание в виде 20-дневного штрафа по 400 датских крон (или, в качестве альтернативы, лишения свободы на 20 дней) и был обязан выплатить компенсацию наследникам умершего старшего суперинтенданта в размере 75000 датских крон.
4. Производство в Совете по апелляциям
34. 6, 16 и 25 марта 1997 г. заявители обратились в Совет по апелляциям ({Procesbevillingsnavnet}) за разрешением обжаловать вышеуказанное Решение в Верховный суд. Прежде чем вынести свое решение, Совет запросил мнение органов уголовного преследования, а именно начальника полиции, областного прокурора и генерального прокурора. 27 июня 1997 г. они представили свое совместное мнение, где возражали против выдачи разрешения на апелляцию. Однако тем временем выяснилось, что адвокат, представляющий телерадиовещательную компанию "Данмаркс Радио", связался с прокурором и предложил ему, чтобы прокуратура оказала содействие в передаче дела на рассмотрение в Верховный суд, поскольку, по мнению телерадиовещательной компании, Решение Высокого Суда противоречит Закону об ответственности СМИ (Medieansvarsloven). Соответственно, прокуроры провели ряд новых консультаций по данному вопросу, и 3 сентября 1997 г. их совместное мнение было направлено в Совет. Заслушав мнение адвоката заявителей относительно замечаний органов уголовного преследования, 29 сентября 1997 г. Совет дал заявителям разрешение обжаловать вышеуказанное Решение в Верховный суд.
5. Производство в Верховном суде Дании
35. Генеральный прокурор представил уведомление об апелляции и направил материалы дела в Верховный суд 3 октября и 6 ноября 1997 г., соответственно.
36. Так как адвокаты заявителей хотели привлечь к участию в деле еще одного адвоката, то 20 ноября 1997 г. они обратились в Верховный суд за разъяснением того, будут ли расходы в этом отношении считаться судебными издержками. Более того, они заявили, что их состязательные бумаги могут быть представлены в Верховный суд не ранее начала января 1998 года.
17 марта 1998 г. Верховый суд вынес Решение по вопросу о судебных издержках, а 19 марта 1998 г. назначил судебное слушание по делу на 12 и 13 октября 1998 г.
37. Постановлением от 28 октября 1998 г. Верховный суд подтвердил Решение Высокого Суда, но увеличил размер компенсации, которую заявители должны были выплатить наследникам умершего, до 100000 датских крон. Большинство судей (трое из пяти) постановили:
"В передаче "Полиция слепа" [заявители] не только повторили заявление водителя такси о том, что еще в ходе проводившегося в 1981 году расследования она рассказала полиции, что вскоре после полудня 12 декабря 1981 г. она ехала следом за Х. на протяжении около одного километра, но и, в соответствии с общей предпосылкой передач "Осужден за убийство" и "Полиция слепа", заняли позицию истинности показаний водителя такси и представили обстоятельства дела таким образом, что у зрителей еще до последней серии вопросов создалось впечатление доказанности факта, что водитель такси дала, как она утверждает, показания в 1981 году и что, таким образом, эти показания находились в распоряжении полиции в 1981 году. Данное впечатление было усилено первым из заключительных вопросов: "... почему исчезла важнейшая часть показаний водителя такси, и кто в полиции или в прокуратуре должен понести за это ответственность?". В повествовании комментатора, которое сопровождает видеокадры о двух полицейских, [заявители] задают два вопроса, к которым относится обвинительный акт; независимо от того обстоятельства, что они были заданы в форме вопросов, у зрителей, несомненно, создалось отчетливое впечатление, что на основании показаний водителя такси, что она видела Х. в соответствующее время 12 декабря 1981 г., был составлен полицейский отчет; что впоследствии этот отчет был скрыт; и что решение о сокрытии этого отчета было принято либо указанным старшим суперинтендантом единолично, либо совместно с главным инспектором уголовного розыска. Последующие вопросы в повествовании комментатора нисколько не ослабляют этого впечатления, как не ослабляет его и вопрос о том, знал ли начальник полиции или прокурор о показаниях водителя такси. На этих основаниях мы пришли к выводу, что в передаче "Полиция слепа" [заявители] выдвинули против указанного старшего суперинтенданта обвинения, имевшие целью подвергнуть сомнению его компетентность в глазах его сограждан, что подпадает под пункт 1 статьи 267 Уголовного кодекса Дании [Straffeloven]. Мы также считаем, что [заявители] должны были осознавать, что, представляя материал вышеуказанным образом, они выдвигают обвинения такого рода.
[Заявители] не предприняли попыток представить какое-либо оправдание, но утверждали, что для иска нет оснований в силу пункта 1 статьи 269 Уголовного кодекса - [который защищает] сторону, которая добросовестно делает заявление для защиты очевидных интересов широкой общественности или интересов других сторон...
Как было указано в деле "Торгейр Торгейрсон против Исландии" (Thorgeir Thorgeirson v. Iceland) (см. Постановление Европейского суда от 25 июня 1992 г.), существует очень широкое право на критику деятельности полиции. Поскольку в указанном Постановлении, однако, проводится различие между высказыванием утверждений и их распространением, то точно так же существует различие между критикой, направленной в адрес полиции как учреждения, и в адрес отдельных поименованных ее представителей. Хотя нахождение на виду у общественности и является естественной частью обязанностей полицейских, необходимо принимать во внимание их доброе имя и репутацию.
Как отмечается, в передаче [заявители] не ограничились упоминанием показаний водителя такси или вынесением на их основе оценочных суждений о качестве полицейского расследования и руководства им со стороны старшего суперинтенданта. Не ограничились [заявители] и выдвижением обвинений в адрес полиции как учреждения за сокрытие показаний водителя такси, но они обвинили указанного старшего суперинтенданта в совершении уголовно наказуемого преступления вследствие сокрытия важнейшего факта.
Когда [заявители] готовили свою передачу, они знали, что в особый ревизионный суд подано ходатайство о возобновлении производства по делу против Х., и что в рамках рассмотрения указанного ходатайства ревизионным судом, 11 марта 1991 г. водитель такси была допрошена полицией по требованию защиты Х. в рамках процедуры возобновления производства по делу. Вследствие ведущихся процессуальных действий по возобновлению производства по делу [заявители] не могли рассчитывать на то, что старший суперинтендант и двое полицейских, которые беседовали с водителем такси в 1981 году, смогут принять участие в передаче и, тем самым, возможно, предрешить исход разбирательства в ревизионном суде. Таким образом, выдвижение обвинений не может быть оправдано неучастием представителей полиции в передаче.
Намерения [заявителей] в передаче, заключавшиеся в критическом анализе полицейского расследования, были правильными в свете исполнения средствами массовой информации роли "сторожевого пса общественности", но это не применимо к каждому заявлению. [Заявители] не имели оснований для выдвижения настолько серьезного обвинения в адрес указанного офицера полиции, а имевшиеся [у заявителей] возможности для достижения целей передачи совершенно не требовали включения в нее вопросов, на которых строятся обвинения.
На этом основании, и даже с учетом того, что предусмотренные в пункте 2 статьи 10 Конвенции исключения следует толковать ограничительно, а статья 10 защищает не только содержание высказываний, но и способ, каким они были сделаны, мы пришли к выводу, что выдвинутые обвинения не подпадают под исключение в пункте 1 статьи 269 Уголовного кодекса. Более того, вследствие серьезного характера обвинений, мы считаем, что нет оснований для освобождения от наказания в соответствии с пунктом 2 статьи 269 Уголовного кодекса. Мы также согласны с тем, что нет оснований для оправдания по статье 272 Уголовного кодекса.
Мы также согласны с заключением по вопросам диффамации.
Мы согласны с выводом Высокого Суда о том, что тот факт, что обвинения были выдвинуты в телевизионной передаче на общегосударственной телерадиовещательной компании Данмаркс Радио и поэтому можно было ожидать, что они вызовут - как это действительно и произошло - широкий общественный интерес, следует считать отягчающим обстоятельством в соответствии с пунктом 3 статьи 267 Уголовного кодекса. Принимая во внимание, что с момента выхода передачи в эфир прошло уже более семи лет, тем не менее, мы не считаем, что имеются достаточные основания для ужесточения приговора.
По причинам, указанным Высоким Судом, мы считаем, что [заявители] обязаны выплатить денежное возмещение наследникам старшего суперинтенданта. При этом следует отметить, что не может считаться существенным то обстоятельство, что характер иска о возмещении убытков не был указан в судебном приказе от 23 мая 1991 г., так как требование старшего суперинтенданта о денежной компенсации не могло быть связано ни с чем иным, кроме как с возмещением ущерба. Вследствие серьезного характера обвинений и способа их представления, мы считаем, что размер возмещения следует увеличить до 100000 датских крон".
38. Меньшинство из двух судей, которые выступали за оправдание заявителей, отметили, inter alia:
"Мы согласны с тем, что указанные в обвинительном акте утверждения, независимо от того, что они были сформулированы в форме вопросов, следует считать основанием для уголовного преследования по пункту 1 статьи 267 Уголовного кодекса, и что [у заявителей] были соответствующие намерения.
Как указывается во мнении большинства судей, вопрос о виновности должен решаться в соответствии с пунктом 1 статьи 269 Уголовного кодекса, рассматриваемом в совокупности с пунктом 1 статьи 267 Уголовного кодекса, толкуемом в свете статьи 10 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, и ограничительного толкования Европейским судом по правам человека исключений, предусмотренных в пункте 2 статьи 10 Конвенции.
При вынесении решения во внимание необходимо принимать основания, на которых [заявители] выдвинули свои обвинения, их формулировку и обстоятельства, в каких те были выдвинуты, а также [цели] заявителей, которые они преследовали своей передачей.
... Мы считаем, что [заявители] имели основания предполагать, что утверждение водителя такси о том, что она видела Х. 12 декабря 1981 г. вскоре после полудня, было достоверным. Мы также считаем... что [у заявителей] были причины предполагать, что водитель такси во время беседы с ней в 1981 году рассказала двум полицейским, что она видела Х. ... Соответственно, мы придаем значение тому факту, что вполне естественно, чтобы такого рода наблюдение было сообщено полиции; что из ее объяснений, изложенных в отчете полиции от 11 марта 1991 г., явно следует также, что в 1981 году она уже рассказывала полиции о своих наблюдениях; и что ее заявление о реакции полиции на сообщенные ею сведения, что сын Х. находился в машине, повышал вероятность того, что она сообщила об этом наблюдении во время беседы с полицией в 1981 году.
... Из телевизионной передачи очевидно, что [заявители] знали, что полиция Фредериксхафна в то время не выполнила требование о предоставлении опрашиваемому лицу возможности ознакомиться с записью его или ее показаний. [Заявители], таким образом, могли иметь определенные основания полагать, что составленный в декабре отчет не содержал полных показаний водителя такси или что имелся другой отчет о проведенной беседе...
Мы считаем, что, задавая вопросы, указанные в обвинительном акте, [заявители] не вышли за рамки свободы выражения, которые в делах, подобных настоящему, то есть касающихся серьезных вопросов, представляющих значительный общественный интерес, должны предоставляться средствам массовой информации. Определенное значение мы придаем и тому факту, что передача способствовала Решению ревизионного суда заслушать свидетелей, мы также придаем некоторое значение и последующему оправданию Х.
Таким образом, мы считаем, что [обвинения] не подлежат наказанию на основании пункта 1 статьи 269 Уголовного кодекса...
[Мы согласны с тем], что обвинения должны быть объявлены ничтожными и не имеющими юридической силы, поскольку их достоверность не была доказана..."
II. Применимое национальное законодательство
39. Соответствующие положения Уголовного кодекса Дании, действующие в рассматриваемый период времени, устанавливали следующее:
Статья 154
"Если лицо, занимающее государственную должность, признано виновным в ложном обвинении, преступлении, относящимся к даче показаний... или злоупотреблении доверием, то мера наказания, назначенная за конкретное преступление, может быть увеличена не более чем наполовину".
Статья 164
"1. Любое лицо, которое даст в органе государственной власти ложные показания с намерением, чтобы невиновному лицу было предъявлено обвинение в наказуемом деянии, либо чтобы оно было признано виновным в таковом деянии или понесло в этой связи правовые последствия, подлежит административному [{hafte}] или тюремному заключению на срок до шести лет.
2. Аналогичному наказанию подлежит любое лицо, которое уничтожит, исказит или удалит показания, либо даст ложные показания с намерением, чтобы какому-либо лицу было предъявлено обвинение в преступном деянии, либо чтобы оно было признано виновным в совершении такого деяния...".
Статья 267
"1. Любое лицо, которое посягнет на честь другого оскорбительными высказываниями или поведением, либо выдвижением или распространением заявлений о деянии, какое способно подвергнуть сомнению компетентность того в глазах сограждан, подлежит штрафу или административному заключению.
/.../
3. При назначении меры наказания отягчающим обстоятельством считается то обстоятельство, если оскорбление сделано в печатных документах или любым другим способом, способным дать ему широкое распространение, либо в таких местах или в такое время, которые существенным образом усугубляют оскорбительный характер деяния".