Файл: Тер-Минасова.doc

§2. Россия и Запад: сопоставление идеологий

Как соотносятся между собой идеологии России и Запада, в чем их сход­ство и различие, как это отражают русский и английский языки и как они формируют идеологии своих носителей — вот вопросы, к рассмот­рению которых мы теперь обратимся.

Прежде всего необходимо сделать оговорку. До сих пор речь шла как бы вообще о русском языке и вообще об английском. Однако, с точ­ки зрения социокультурной, а тем более идеологической, русский язык может и должен быть представлен двумя разновидностями: советский русский (то есть русский язык времен Советского Союза) и постсоветс­кий, или современный русский (то есть русский язык последнего деся­тилетия). В плане идеологии это два разных варианта русского языка.

Английский язык, как известно, представлен многими диатониче­скими, или пространственными (в отличие от диахронических, или вре­менных), вариантами: британский, американский, канадский, австра­лийский, индийский и т. д. Наиболее распространены два первых — британский и американский. Под наибольшим распространением по­нимается не только количество носителей этого языка как родного, но и число изучающих этот язык как иностранный. Именно с этой точки зрения британский и американский варианты наиболее распростране-

196

ны. Различиям между этими вариантами английского языка посвящена рбширная литература, подробно описаны также история и культура обе­их стран. При этом вопросы соотношения языка и идеологии, языка и культуры гораздо менее изучены. В дальнейшем при сопоставлении рус­ского и английского языков будет указываться вариант того или друго­го языка.

В результате проведенного исследования выяснилось, что с точки зрения идеологии, как это ни странно, из сопоставленных четырех ва­риантов наиболее близкими оказываются американский английский и советский русский.

I. Сходство.

Действительно, тому и другому языку, а значит, той и другой иде­ологии, свойственна прямая, от­крытая, навязчивая пропаганда преимуществ системы, режима, по­рядков своей страны. Эта пропа­ганда находит свое выражение в целом ряде языковых и внеязыко­вых моментов:

1. Открытый, подчеркнутый патриотизм. В предыдущей главе было показано, что для русского языка, в отличие от английского, характерно открытое словесное выражение патриотизма. Это со­вершенно верно, если имеется в виду британский вариант английского языка. Американский же вариант гораздо ближе к русскому, чем бри­танский. У американцев отношение к родине гораздо более личное и эмоциональное, чем у британцев. Американцы называют родину she [она], то есть олицетворяют ее: Where America was and where she is now [Где Америка была и где она сейчас]. Именно в американских текстах можно встретить mother country [родина-мать], они же иногда говорят our country [наша страна]¹.

В своем обращении к японской молодежи Уильям Фолкнер, говоря об Америке, неоднократно называет ее очень лично: ту country, the United States, my part of America [моя страна, Соединенные Штаты, моя часть Америки]; my country, the South, my side of the South [моя страна, Юг, моя часть Юга]; our land, our homes [наша земля, наши дома].

Таким образом, американцы начинают употреблять our country [наша страна], а русские — эта страна.

Более эмоциональное отношение к своей прекрасной родине про­является в перифразе America the beautiful [Америка-красавица]. Об­ратите внимание на форму: не beautiful America [красивая Америка], а America the beautiful [Америка-красавица] — гораздо более торжествен­ное наименование страны, ассоциирующееся с титулами и прозвищами

¹ См.: То the Youth of Japan // W. Faulk­ner. Essays, Speeches and Public Letters. Ed. by James B. Meriwether. New York, 1965, p. 82-86.

197

царей: Ivan the Terrible [Иван Грозный], Peter the Great [Петр Великий], Nicholas the Second [Николай Второй] — America the Beautiful [Америка Красивая]. Через олицетворение страны достигается эффект более лич­ного к ней отношения.

Знаменитый девиз американцев Proud to be American [Горжусь, что я американец] перекликается с девизом советского времени: Советское значит отличное. По своим масштабам кампания «Proud to be American» весьма впечатляюща: от открыток-сувениров-маек-футболок с этой надписью до серии книг с таким же названием, где перечисляются все до­стижения США — от действительных и крупных до мелких и смешных.

В советское время у нас была точно такая же, громкая и открытая, пропаганда своих достижений. Запад и особенно США нас за это выс­меивали, мы сами острили по этому поводу в анекдотах («Россия — родина слонов») и песнях («и даже в области балета мы впереди пла­неты всей»), но в постсоветское время мы бросились в прямо противо­положную крайность и стали говорить и писать о своих провалах и по­роках с тем же энтузиазмом, с которым раньше кричали о своих дости­жениях и достоинствах.

Американцы оказались более последовательными: они и сейчас «Proud to be American». Англичане не кричат «proud to be English, proud to be British [горжусь, что я англичанин, горжусь, что я брита­нец]»: им национальный характер не позволяет громко и открыто хва­лить себя. У них есть свои приемы и способы (см.: ч. II, гл. 1, § 5). Вот как пишет о них и о русских Валерий Ганичев: «Да, высшие английские политики высокообразованны и целеустремленны. Везде, где можно, они борются за „внедрение" своих союзников, апологетов, англофи­лов (у нас же слово русофил — одно из самых ругательных у властей и прессы)» ².

Интересно, что в нашей стране пропаганда учила гордиться, что ты советский человек («советское значит отличное», «у советских соб­ственная гордость», «великий могучий Советский Союз» и т. п.), но ни­когда не было даже намека на то, что можно гордиться своей принад­лежностью к национальности: слов «горжусь, что я русский» со времен Александра Суворова Россия не слышала.

Американцы же в своей агитации за суперлояльность и суперпре­данность по отношению к своей стране доходят до курьезов: всемирно знаменитое Made in USA [Сделано в США] стало заменяться помпезным Crafted with pride in USA [С гордостью изготовлено в США]. Этикетку с этой гордой надписью, выдержанную в цветах американского флага, автор этих строк увидел на паре носков в магазине «Target», известном дешевизной и соответствующим качеством товаров.

2. Культ святынь и символов. Герб, флаг, символы власти и режима и в СССР, и в США играли важнейшую роль в качестве открытой пропа­ганды. В этом последнем предложении есть одна неточность: время гла­гола играть. Дело в том, что сопоставление уже несуществующего СССР с вполне жизнеспособными США идет по двум разным временным ли­ниям: когда речь идет о Советской России — это прошедшее время, так

² В. Ганичев. Из Анг­лии, но не о ней // Завтра, 1998, № 37 (250).

198

сказать Past Simple или Past Indefinite, все тенденции США — это Present Perfect или даже Present Perfect Continuos: они были в прошлом и про­должаются в настоящем.

В СССР советская символика (пятиконечная красная звезда, серп и молот и т. п.) была широко распространена даже в обыденной жизни: на школьных тетрадях, банкнотах, театральных занавесах, посуде и мно­гом другом. В США американский флаг можно увидеть не только на об­щественных зданиях: учереждениях, гостиницах и т. п., но и на частных домах (весьма поощряемый властями знак лояльности отдельных граж­дан). Я видела государственный флаг США на химчистке и на пляжной кабинке для переодевания в Лос-Анджелесе.

Почему же американская и советская идеологии оказались так близ­ки духовно? Потому, что их цели и задачи совпадали, это и обусловило сходство методов пропаганды и их языкового выражения.

Перед советскими руководителями стояла сложнейшая задача: в кратчайшие сроки миллионы необразованных, малограмотных или со­всем неграмотных крестьян и рабочих, неожиданно получивших в ре­зультате революции (то есть переворота, оборота колеса истории) дос­туп к власти и культуре, всю эту «темную народную массу» превратить в культурное общество, способное удержать эту власть, развить науку и культуру, поднять страну из руин гражданской войны. Для этого требо­вались простые, доходчивые и действенные методы пропаганды: ло­зунги, клише, вбивавшиеся в головы плакатами и громкоговорителями. Миллионы людей надо было научить грамоте (кампания по «ликбезу» — ликвидации безграмотности), поведению в обществе («Граждане люди! Будьте культурны! Не плюйте на пол, а плюйте в урны!» — на такие при­зывы уходил «талантище» Маяковского), надо было создать новую куль­туру. (Заметим в скобках, что в современном Китае в туристских местах распространены призывы, запрещающие плевать, в том числе и на ло­маном английском — «no spitting everywhere [букв. не плевать всю­ду]», что производит шокирующее впечатление: неужели кто-то может плевать в подземных гробницах китайских императоров?! Но раз при­зывы висят — значит, это есть в реальности.)

Перед американцами стояла сходная задача — «обамериканивания», то есть навязывания американской культуры иммигрантам, прибываю­щим в США, которых также в кратчайшие сроки надо превратить в об­щество американской культуры. Эта кампания уступает по массовости советской, так как речь не идет о миллионах людей, это не море-океан, а река, но зато река, непрерывно, каждый день втекающая. Иммигран­там тоже нужно спешно и интенсивно вдалбливать простые истины про новую родину: America the beautiful [Америка-красавица], Proud to be American [Горжусь, что я американец], American dream [американская мечта]. Из них нужно выбить старую культуру и вбить новую. Вот как Формулирует это Джон Куинси Адаме, говоря о людях, собравшихся иммигрировать в Америку: «They must cast off their European skin, never to resume it. They must look toward their posterity rather than backwards to their ancestors [Они должны сбросить свою европейскую кожу, ни-

199

когда больше к ней не возвращаться. Они должны смотреть вперед, на потомков, а не назад, на предков]» ³.

Американцы сознают уникальность своей ситуации, заключающей­ся в отсутствии обычных уз, связывающих народ со своей страной. Эти узы надо спешно заменить какими-то новыми идеями — мечтой о сво­боде, равенстве, демократии, о будущем американском рае на земле: «We are tied to our country in a unique way — we are not the French or the '

Italians or anyone else held together by geography, ancestry and common culture; we are tied to the abstracts of freedom and opportunity and the themes expressed in the constitution and the Bill of Rights — and if we cease to believe these things, what's the point of being an American? The ties that bind us are more invisible here — we have no common culture to fall back on, no united version of history, no monolithic tale shared by all. Our foods, our Gods, our marriage customs — everything is various, different... The future, in fact, has been the one constant in the history of America. The essence of America is a commitment to an unbounded future of achievable dreams... Yet the real and greatest enemy we face, as the millennium draws near, is the rejection of hope, optimism, and faith in the American ideas that bind us, that are our very essence» ⁴.

Мы привязаны к нашей стране странным образом — мы не французы или итальянцы, или какая-то еще нация, объединенная географически, общими предками, общей культурой. Мы привязаны к абстракциям — к свободе, к возможностям, к положениям, затронутым в Конституции и в «Билле о правах». И если мы перестанем верить в эти вещи, какой смысл быть американцем? Те нити, что держат нас, менее заметны: у нас нет общей культуры, на которую можно было бы опереться, нет об­щего варианта истории, нет единого повествования, принимаемого всеми. Наша пища, наши Боги, наши свадебные обычаи — все разное, отличное... Будущее — вот, в общем-то, единственное, что остается неизменным в истории Америки. Суть Америки в преданности идее — безграничному будущему мечты, которая может осуществиться... А на­стоящий и основной наш враг, с которым мы сталкиваемся по мере приближения нового тысячелетия, — отказ от надежды, оптимизма и веры в американские идеи, от того, что связывает нас, что является на­шей сутью.

3. Лозунги, призывы, транспаранты, социальная уличная рек­лама. Для общения с простым народом во всех странах и при всех ре­жимах использование устойчивых фраз, лозунгов, призывов считается самым эффективным. В советское время наряду со «словами с пустой семантикой» («Выше знамя социалистического соревнования!»)⁵ наи­более регулярно воспроизводимы были лозунги и клише, разъясняв­шие явления культуры, внушавшие советскую систему ценностей: Кни­га — лучший подарок; Любите книгу — источник знаний; Из всех ис­кусств для нас важнейшим является кино; Газета — не только кол­лективный пропагандист и агитатор, газета еще и коллективный организатор; Решения съезда партии — в жизнь!; Экономика должна быть экономной; Народ и партия едины и т. п.

Неудивительно, что когда я приехала в 1991 году в США, то лозунги на стенах, даже на ковриках у порога (например, в здании USIA — United States Information Agency [Информационное Агентство США] — в Ва­шингтоне) типа Security is everybody's business [Безопасность — дело каждого]; Quality is everybody's job [Качество — дело каждого] воспри­нимались как родные советские: Качество — это дело каждого или более ранние: Болтун — находка для шпиона (ср. Security is everybody's business).

Наличие большого количества клишированных, регулярно воспро­изводимых в готовом виде фраз в советском русском — лозунгов, при-

³ Speech by Richard Dreyfuss to the 1996 American Federation of Teachers Conven­tion. Cincinnati, Ohio, August 4, 1996. Los Angeles, [1996], p. 2.

⁴ Ibid.

⁵ См.: В. П. Белянин. Речевое поведение русских и попытки реконструкции рус­ской ментальности // IX Международный Конгресс МАПРЯЛ. Русский язык, лите­ратура и культура на рубеже веков. Т. 2. Братислава, 1999.

200

зывов и т. п. — расценивается сейчас как система оглупления народа, привыкшего строить жизнь и сознание по окружающим его клише. Эта система — как советская, так и американская — высмеивалась запад­ным миром: стоит вспомнить хотя бы «Звероферму» («The Animal Farm») Джорджа Оруэлла с ее действительно остроумными лозунгами на сте­нах: «All animals are equal but some are more equal than others [Все жи­вотные равны, но некоторые животные равны более других (Пер. В. Голышева)]».

По поводу лозунгов-клише есть и идущие еще дальше предположе­ния о клишированности сознания народа как свидетельстве низкого уровня его развития. В этой связи хотелось бы сделать два коммента­рия: