Файл: Тер-Минасова.doc

Вот недавний пример. У известного артиста Евгения Евстигнеева за­болело сердце. В зарубежной клинике ему сделали коронографию и, как это принято у западных медиков, принесли графическое изображе­ние сердца и объяснили все подробно и прямо: «Вот видите, сколько сосудов у Вас не работает, нужна срочная операция». Евстигнеев ска­зал «понятно» и умер. В традициях нашей медицины с больным приня­то говорить помягче, щадяще, прибегая порой к полуправдам и ко «лжи во спасение». Каждый из этих путей имеет свои достоинства и недо­статки — речь идет не об их оценке, а о том, что привычно и принято, а

¹⁴ О. Чечин. «Лишь узел смерти я не развязал» // Врач, 1996, август, с. 45-46.

23

что ново, непривычно и поэтому пугает. От испуга повышается давле­ние, и сердцу лучше не становится. Поэтому помните (memento!) о кон­фликте культур и будьте осторожны при лечении в иной стране.

Развлекать и пугать читателя примерами конфликтов культур можно бесконечно долго. Совершенно ясно, что эта проблема затрагивает все виды человеческой жизни и деятельности при любых контактах с дру­гими культурами, в том числе и «односторонних»: при чтении иност­ранной литературы, знакомстве с иностранным искусством, театром, кино, прессой, радио, телевидением, песнями. Виды и формы межкуль­турного общения стремительно развиваются (одна система Интернет

чего стоит!).

В отличие от прямого, непосредственного конфликта культур, воз­никающего при реальном общении с иностранцами, такого рода кон­такты и конфликты с иностранной культурой (книги, фильмы, язык и т. п.) можно назвать косвенными, опосредованными. В этом случае куль­турный барьер менее видим и осознаваем, что делает его еще опаснее.

Так, чтение иностранной литературы неизбежно сопровождается и знакомством с чужой, иной страны культурой, и конфликтом с ней. В процессе этого конфликта человек начинает глубже осознавать свою собственную культуру, свое мировоззрение, свой подход к жизни и к

людям.

Яркий пример конфликта культур при восприятии иностранной ли­тературы приводит американский антрополог Лора Бохэннен, переска­завшая «Гамлета» Шекспира туземцам Западной Африки. Они воспри­няли сюжет через призму своей культуры: Клавдий — молодец, что женился на вдове брата, так и должен поступить хороший, культурный человек, но нужно было это сделать немедленно после смерти мужа и брата, а не ждать целый месяц. Призрак отца Гамлета вообще не уло­жился в сознании: если он мертв, то как он может ходить и говорить? Полоний вызвал неодобрение: зачем он мешал дочери стать любовни­цей сына вождя — это и честь и, главное, много дорогих подарков. Гам­лет убил его совершенно правильно, в полном соответствии с охотни­чьей культурой туземцев: услышав шорох, крикнул «что, крыса?», а По­лоний не ответил, за что и был убит. Именно так и поступает каждый охотник в африканском лесу: услышав шорох, окликает и, если нет че­ловеческого отклика, убивает источник шороха и, следовательно, опас­ности ¹⁵.

Книги, запрещаемые (или сжигаемые на кострах) тем или иным по­литическим режимом, ярко (тем ярче, чем больше костер) свидетель­ствуют о конфликте идеологий, о несовместимости культур (в том чис­ле и внутри одной национальной культуры).

Разумеется, чтение иностранных авторов — это вторжение в чужой монастырь. Мы видим и, главное, оцениваем этот чужой мир через при­зму своей культуры, что, соответственно, также оказывается конфлик­том культур.

В такой взрывоопасной ситуации перед наукой и образованием ос­тро стоят сложные и благородные задачи: во-первых, исследовать кор-

¹⁵ См.: L. Bohannan. Shakespeare in the Bush. Applying Cultural Anthropo­logy. Ed. by A. Podolefsky / Peter Brown. Mayfield Publishing Company, 1991, p. 38-39.

24

ни, проявления, формы, виды, развитие культур разных народов и их контактов и, во-вторых, научить людей терпимости, уважению, понима­нию других культур. Для выполнения этой задачи и проводятся конфе­ренции, создаются объединения ученых и педагогов, пишутся книги, в учебные планы и средних, и высших учебных заведений вводятся куль­турологические дисциплины.

Совершенно особое значение имеет решение (или хотя бы осозна­ние) проблем межкультурной коммуникации для преподавания иност­ранных языков.

§4. Межкулътурная коммуникация и изучение иностранных языков

Тесная связь и взаимозависимость преподавания иностранных языков и межкультурной коммуникации настолько очевидны, что вряд ли нуж­даются в пространных разъяснениях.

Каждый урок иностранного языка — это перекресток культур, это практика межкультурной коммуникации, потому что каждое иностран­ное слово отражает иностранный мир и иностранную культуру: за каж­дым словом стоит обусловленное национальным сознанием (опять же иностранным, если слово иностранное) представление о мире.

Преподавание иностранных языков в России переживает ныне, как и все остальные сферы социальной жизни, тяжелейший и сложнейший период коренной перестройки (чтобы не сказать — революции), пере­оценки ценностей, пересмотра целей, задач, методов, материалов и т. п. Не имеет смысла говорить сейчас об огромных переменах в этой сфере, о буме общественного интереса, о взрыве мотивации, о коренном из­менении в отношении к этому предмету по вполне определенным соци­ально-историческим причинам — это все слишком очевидно.

Новое время, новые условия потребовали немедленного и коренно­го пересмотра как общей методологии, так и конкретных методов и при­емов преподавания иностранных языков. Эти новые условия — «откры­тие» России, ее стремительное вхождение в мировое сообщество, бе­зумные скачки политики, экономики, культуры, идеологии, смешение и перемещение народов и языков, изменение отношений между русски­ми и иностранцами, абсолютно новые цели общения — все это не мо­жет не ставить новых проблем в теории и практике преподавания ино­странных языков.

Небывалый спрос потребовал небывалого предложения. Неожидан­но для себя преподаватели иностранных языков оказались в центре общественного внимания: нетерпеливые легионы специалистов в раз­ных областях науки, культуры, бизнеса, техники и всех других областей человеческой деятельности потребовали немедленного обучения ино­странным языкам как орудию производства. Их не интересует ни тео­рия, ни история языка — иностранные языки, в первую очередь анг-

25

лийский, требуются им исключительно функционально, для использо­вания в разных сферах жизни общества в качестве средства реального общения с людьми из других стран.

В создавшихся условиях для удовлетворения социально-историчес­ких потребностей общества в Московском государственном универси­тете имени М. В.Ломоносова в 1988 году был создан новый факуль­тет — факультет иностранных языков, открывший новую специаль­ность — «неофилологию», которую раньше осмысляли совсем иначе и, соответственно, не готовили специалистов. Основные принципы этого направления можно сформулировать так:

1) изучать языки функционально, в плане использования их в раз­ных сферах жизни общества: в науке, технике, экономике, культуре и

т. п.;

2) обобщить огромный практический и теоретический опыт препо­давания иностранных языков специалистам;

3) научно обосновать и разработать методы обучения языку как сред­ству общения между профессионалами, как орудию производства в со­четании с культурой, экономикой, правом, прикладной математикой, разными отраслями науки — с теми сферами, которые требуют приме­нения иностранных языков;

4) изучать языки в синхронном срезе, на широком фоне социальной, культурной, политической жизни народов, говорящих на этих языках, то есть в тесной связи с миром изучаемого языка;

5) разработать модель подготовки преподавателей иностранных язы­ков, специалистов по международному и межкультурному общению, спе­циалистов по связям с общественностью.

Таким образом, совершенно изменились мотивы изучения языка (язык предстал в другом свете, не как самоцель), в связи с чем понадо­билось коренным образом перестроить преподавание иностранных язы­ков, ввести специальность «лингвистика и межкультурная коммуника­ция» и начать подготовку преподавательских кадров нового типа.

Основная задача преподавания иностранных языков в России в на­стоящее время — это обучение языку как реальному и полноценному средству общения. Решение этой прикладной, практической задачи возможно лишь на фундаментальной теоретической базе. Для созда­ния такой базы необходимо: 1) приложить результаты теоретических трудов по филологии к практике преподавания иностранных языков, 2) теоретически осмыслить и обобщить огромный практический опыт преподавателей иностранных языков.

Традиционное преподавание иностранных языков сводилось в на­шей стране к чтению текстов. При этом на уровне высшей школы обу­чение филологов велось на основе чтения художественной литерату­ры; нефилологи читали («тысячами слов») специальные тексты соот­ветственно своей будущей профессии, а роскошь повседневного обще­ния, если на нее хватало времени и энтузиазма как учителей, так и уча­щихся, была представлена так называемыми бытовыми темами: в гос­тинице, в ресторане, на почте и т. п.

26

Изучение этих знаменитых топиков в условиях полной изоляции и абсолютной невозможности реального знакомства с миром изучаемого языка и практического использования полученных знаний было делом в лучшем случае романтическим, в худшем — бесполезным и даже вред­ным, раздражающим (тема «в ресторане» в условиях продовольствен­ных дефицитов, темы «в банке», «как взять машину напрокат», «турис­тическое агентство» и тому подобные, составлявшие всегда основное содержание зарубежных курсов английского как иностранного и оте­чественных, написанных по западным образцам).

Таким образом, реализовалась почти исключительно одна функция языка — функция сообщения, информативная функция, и то в весьма суженном виде, так как из четырех навыков владения языком (чтение, письмо, говорение, понимание на слух) развивался только один, пас­сивный, ориентированный на «узнавание», — чтение.

Беда эта была повсеместной и имела вполне ясные причины и глубо­кие корни: общение с иными странами и их народами было также, мяг­ко выражаясь, сужено, страна была отрезана от мира западных языков, эти языки преподавались как мертвые — латынь и древнегреческий.

Преподавание иностранных языков на основании только письмен­ных текстов сводило коммуникативные возможности языка к пассив­ной способности понимать кем-то созданные тексты, но не создавать, не порождать речь, а без этого реальное общение невозможно.

Внезапное и радикальное изменение социальной жизни нашей стра­ны, ее «открытие» и стремительное вхождение в мировое — в первую очередь западное — сообщество вернуло языки к жизни, сделало их реальным средством разных видов общения, число которых растет день ото дня вместе с ростом научно-технических средств связи.

В настоящее время именно поэтому на уровне высшей школы обу­чение иностранному языку как средству общения между специалиста­ми разных стран мы понимаем не как чисто прикладную и узкоспециаль­ную задачу обучения физиков языку физических текстов, геологов — геологических и т. п. Вузовский специалист — это широко образо­ванный человек, имеющий фундаментальную подготовку. Соответст­венно, иностранный язык специалиста такого рода — и орудие произ­водства, и часть культуры, и средство гуманитаризации образования. Все это предполагает фундаментальную и разностороннюю подготовку по языку.