ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 13.10.2020
Просмотров: 1309
Скачиваний: 2
Например, в случае, когда виновный «покупает» ребенка у действительно невменяемой матери, не осознающей фактического характера и последствий совершаемых действий, деяние, с точки зрения буквального толкования УК, следовало бы расценивать, на наш взгляд, как похищение человека, а не как торговлю людьми. Разграничение в данном случае, на наш взгляд, необходимо проводить в зависимости от признаков, характеризующих способность лица к осознанно-волевой деятельности.
Неспособность осознания фактического характера совершаемых действий одним из субъектов, с нашей точки зрения, исключает групповую ответственность за содеянное. При этом, если содержание признака объективной стороны преступления подразумевает осознанно-волевую деятельность как минимум двух лиц, то при отсутствии таковой со стороны одного из субъектов нельзя говорить об оконченном преступлении.
Примеров подобного подхода к квалификации преступлений множество. Например, клевета окончена не в момент распространения заведомо ложных сведений, а в момент восприятия их содержания субъектом получения информации, в связи с чем, едва ли можно говорить об оконченной клевете в поведении лица, пытающегося оклеветать кого-либо в обществе глухонемых или в компании лиц, не владеющих языком, на котором изъясняется клеветник.
По той же самой причине едва ли можно квалифицировать как оскорбление неприличное по сути, но произнесенное на непонятном «потерпевшему» языке унизительное высказывание.
Таким образом, представляется, что купля-продажа человека, как деяние, имеющее уголовно-правовое значение и гражданско-правовое определение, может иметь место только при осознанно-волевом поведении покупателя и продавца. В противном случае, сделка отсутствует, как таковая, а значит, в уголовно-правовом смысле, нельзя говорить о совершении деяния, являющегося одной из составляющих основания уголовной ответственности – акта купли-продажи человека.
Вместе с тем, с нашей точки зрения, повышенная общественная опасность торговли людьми, принципиальная правовая недопустимость отождествления человека с предметом товарно-денежных отношений, а также запрет на осуществление в отношении человека вообще каких бы то ни было полномочий, присущих праву собственности, с нашей точки зрения, обуславливают необходимость криминализации купли и продажи человека вне зависимости от «гражданско-правовой» обусловленности и характеристики поведения виновных.
Представляется, что независимо от единства умысла виновных распорядиться потерпевшим как предметом собственности, а также вне зависимости от способности и продавца и покупателя к осознанно-волевой деятельности, и купля, и продажа человека должны признаваться достаточными основаниями для привлечения виновного к уголовной ответственности за торговлю людьми, при этом, в качестве оконченного преступления должен, на наш взгляд, рассматриваться не результат такой сделки (ее свершение), а сам процесс, т.е. и действия, направленные на приобретение, и действия, направленные на продажу человека.
Вместе с тем, действующая редакция УК России не позволяет в буквальном толковании прийти к такому выводу: купля-продажа человека, с точки зрения действующего УК, - есть осознанно-волевая деятельность как минимум двух субъектов преступления.
Вариантом разрешения обозначенной проблемы может стать внесение изменений в текст диспозиции ч.1 ст. 1271 УК России и замена в ней в словосочетании «Купля-продажа» дефиса на запятую: «купля, продажа».
Подобный подход позволит признать самостоятельным преступлением поведение каждого из виновных субъектов сделки, умышленно участвующих в процессе купли-продажи человека, вне зависимости от фактических признаков, характеризующих способность одного из них к осознанно-волевой деятельности.
Кроме того, в соответствии с положениями ст.3 Протокола о предупреждении и пресечении торговли людьми, особенно женщинами и детьми, и наказании за нее, дополняющего Конвенцию Организации Объединенных Наций против транснациональной организованной преступности, отметим, что общественная опасность торговли людьми определяется не фактом совершения именно сделки купли-продажи человека, а «осуществлением в целях эксплуатации вербовки, перевозки, передачи, укрывательства или получения людей путем угрозы силой или ее применения или других форм принуждения, похищения, мошенничества, обмана, злоупотребления властью или уязвимостью положения, либо путем подкупа, в виде платежей или выгод, для получения согласия лица, контролирующего другое лицо».
При этом преступность торговли людьми определяется обозначенным международно-правовым актом без использования гражданско-правовых, имеющих законодательное определение, терминов, посредством отдельного описания деяния, совершаемого каждым отдельным участником торговли людьми: «передача» и «получение» человека.
Необходимо отметить, что о целесообразности исключения из УК России гражданско-правовых понятий в 2006 году писал С.В. Громов В частности, автор предлагал изменить название статьи 1271 УК России, поскольку, по его мнению, перечисленные в диспозиции деяния (вербовка, укрывательство и т.п.) не являются синонимичными понятию торговли людьми и, по сути, остаются за рамками ее состава. С.В. Громов предлагал изменить наименование рассматриваемой нормы и предлагал назвать ее «Передача или получение человека». И.Б. Гетман также предлагал переименовать рассматриваемую норму и изменить ее название на «Торговля человеком»
С нашей точки зрения, подобного рода варианты едва ли приемлемы. Во-первых, вариант С.В. Громова не отражает признаков противоправности, чего не скажешь о действующем названии ст. 1271 УК России; во-вторых, различие в названиях «торговля людьми» и «торговля человеком», констатируемое И.Б. Гетманом, по сути, сводящееся к различиям в количественных характеристиках числа потерпевших, представляется непоследовательным, поскольку содержит термин «торговля» (как многоэпизодную, более или менее постоянную деятельность), применительно к термину «человек», используемому в единственном числе. Представляется, что подобного рода замечания беспочвенны.
На наш взгляд, во-первых, наименование нормы должно называть преступление, а не описывать его состав, что характерно скорее для диспозиции статьи уголовного кодекса.
Во-вторых, лаконичность словосочетания «торговля людьми» и подсознательно представляемый круг деяний, ее составляющих, с нашей точки зрения, все-таки позволяют, применяя расширительное толкование, признать действительное наименование нормы удачным. Кроме того, как пишет С.В. Громов, отказываясь от своего предложения, «Поскольку термин «торговля людьми» является общепризнанным в международном праве, то совсем отказаться от него невозможно».
Кроме того, необходимо отметить, что международно-правовое определение торговли людьми как «осуществляемые в целях эксплуатации вербовку, перевозку, передачу, укрывательство или получение людей путем угрозы силой или ее применения или других форм принуждения, похищения, мошенничества, обмана, злоупотребления властью или уязвимостью положения, либо путем подкупа, в виде платежей или выгод, для получения согласия лица, контролирующего другое лицо» содержит термины «передача» и «получение», безотносительно возмездного характера их осуществления.
Российский вариант трактовки торговли людьми основывается не только на использовании термина «купля-продажа», содержательно предполагающего возмездный характер осуществления обозначенных действий, но и на использовании рекомендуемых международным уголовным правом терминов «передача» и «получение», а также оперирует понятием «иные сделки в отношении человека».
Вместе с тем действующая редакция ст. 1271 УК России об ответственности за торговлю людьми в части регламентации признаков, характеризующих деяние, как куплю-продажу человека, и использующая терминологию, имеющую законодательно закрепленное гражданско-правовое значение, способствует неоднозначному ее толкованию, что противоречит принципам законотворчества и обуславливает необходимость редактирования диспозиции обозначенной нормы.
М.Ю. Буряк вообще предлагала отказаться от использования словосочетания «купля-продажа», определяя торговлю людьми как «вербовку, перевозку, передачу, получение или укрывательство лица, осуществляемую в целях его последующей эксплуатации».
Вместе с тем, с нашей точки зрения, корыстный характер совершения рассматриваемых деяний, присутствующий в абсолютном большинстве случаев торговли людьми, позволяет использовать в диспозиции статьи слова «купля » и «продажа».
Относительно допустимости использования в УК России рассматриваемой терминологии Л.В. Иногамова-Хегай пишет: «В отечественной норме говорится о купле-продаже как одной из форм торговли, отсутствующей в международно-правовом понятии анализируемого преступления. Однако, здесь можно отметить соблюдение российским законодателем традиций и особенностей национального права, не противоречащих международному уголовному праву. В УК РФ 1996 г. была норма о торговле несовершеннолетними (ст.152), признанная утратившей силу. В этой норме торговля несовершеннолетними раскрывалась и как их купля-продажа. То, что российский законодатель, определяя торговлю людьми в новой ст. 1271 УК, использовал термин, уже известный в уголовном праве, можно рассматривать, как свидетельство стремления законодателя, сформулировать понятие нового преступления, максимально похожее на ранее имевшиеся определения схожего посягательства для облегчения толкования новеллы».
Вместе с тем, как отмечалось выше, купля-продажа, регламентируемая в гражданском праве как сделка, состоит из фактически взаимообусловленных, но тем не менее двух самостоятельных действий, совершаемых как минимум двумя субъектами правоотношений, обладающих известным набором признаков, при отсутствии которых, сделка ничтожна, т.е. ее не существует как таковой, в связи с чем, в поведении торговцев людьми отсутствует и состав купли-продажи.
В соответствии с вышеизложенным, в целях совершенствования уголовно-правовой регламентации ответственности за торговлю людьми предлагаем исключить из диспозиции ст. 1271 УК России словосочетание «купля-продажа», имеющее гражданско-правовое определение, характеризующее совместную деятельность группы лиц.
Обозначенное словосочетание предлагаем заменить на слова «купля, продажа», что предоставит возможность квалифицировать действия виновного в купле или продажи человека вне зависимости от признаков, характеризующих способность остальных участников сделки к осознанно-волевой деятельности.
Считаем возможным, с учетом вышеизложенных замечаний, изложить диспозицию ч. 1 ст. 1271 УК России в следующей редакции:
1. «Купля, продажа человека, иные сделки в отношении человека, а равно совершенные в целях его эксплуатации вербовка, перевозка, передача, укрывательство или получение,-
наказываются…»
§ 2. Характеристика субъекта и субъективной стороны торговли людьми
Как показало наше социологическое исследование, в судебно-следственной практике не возникает каких бы то ни было проблем квалификации признаков субъекта торговли людьми.
Исходя из положений уголовного кодекса субъектом торговли людьми является вменяемое физическое лицо, достигшее возраста уголовной ответственности.
Таким образом, уголовной ответственности за рассматриваемое преступление подлежит человек, достигший в соответствии со ст. 20 УК России шестнадцатилетнего возраста, способный во время совершения какого-либо из перечисленных в ч.1 ст. 1271 УК России деяний осознавать их общественную опасность и фактический характер, а также способный руководить своим поведением.
Вместе с тем, при отсутствии проблем квалификации обозначенного элемента состава преступления, на наш взгляд, представляются действительными проблемы правовой регламентации возрастных признаков субъекта торговли людьми, совершенной в отношении потерпевшего, заведомо не достигшего восемнадцатилетнего возраста.
В соответствии с п. «б» ч.2 ст. 127.1 УК России, купля-продажа человека, иные сделки в отношении человека, а равно мотивируемые целями его эксплуатации вербовка, перевозка, передача, укрывательство или получение, совершенные в отношении заведомо несовершеннолетнего признаются квалифицированным видом торговли людьми.
На наш взгляд, бесспорно, что торговля несовершеннолетними обладает более высокой общественной опасностью по сравнению с торговлей взрослыми людьми.
Помимо свободы личности, выступающей в качестве основного непосредственного объекта рассматриваемого преступления, при торговле несовершеннолетними причиняется вред или создается угроза причинения существенного вреда общественным отношениям, обеспечивающим нормальное психическое и нравственное развитие несовершеннолетнего, что, на наш взгляд вполне справедливо находит отражение в уголовно-правовой регламентации ответственности за рассматриваемый вид торговли людьми.
Торговля несовершеннолетними в соответствии с УК России наказывается лишением свободы на срок от трех до десяти лет с ограничением свободы на срок до двух лет либо без такового.
Представляется, что такая санкция, более чем в полтора раза превышающая максимальный размер наказания за торговлю взрослыми людьми, вполне справедлива и, согласуясь с принципами уголовного закона, общепризнанными принципами и нормами международного права, учитывает характер общественной опасности преступления против свободы личности, совершенного при рассматриваемом отягчающем обстоятельстве.
Вместе с тем, при, безусловно, оправданном содержании, сама форма правовой регламентации несовершеннолетнего возраста потерпевшего, как отягчающего обстоятельства торговли людьми в уголовном законодательстве России, на наш взгляд представляется не вполне удачной, и не отражающей общих направлений уголовной политики России по криминализации деяний, причиняющих вред или создающих реальную угрозу причинения существенного вреда общественным отношениям, обеспечивающим нормальное психическое и нравственное развитие несовершеннолетних.
Так, п. «б» ч.2 ст. 127.1 УК России излагается в следующей редакции: «в отношении заведомо несовершеннолетнего». Абсолютно оправданной, на наш взгляд, является законодательная регламентация заведомости, как заведомой осведомленности виновного о несовершеннолетии потерпевшего. Принцип вины, регламентирующий в ч.2 ст. 5 УК России недопустимость объективного вменения, определяет обязанность правоприменителя установить заведомую осведомленность виновного обо всех вменяемых обстоятельствах совершения преступления, в том числе и о несовершеннолетнем возрасте потерпевшего.
В данном случае мы абсолютно не согласны с В.В. Жириновским, И.В. Лебедевым и А.В. Митрофановым, являющимися авторами законопроекта «О внесении изменений и дополнений в уголовный кодекс России», предлагавшими исключить признак заведомости из рассматриваемой части статьи о торговле людьми, в связи с чем, представляется справедливым решение ГД ФС России, отклонившей данный законопроект.