Файл: Измайлова П.Р. Уголовная ответственность должностных лиц государства за преступления по международному праву.docx

В деле Джонс против Саудовской Аравии лорд Хоффман заявил, что утверждение о том, что действия должностного лица не вменяются ему лично – это искусственная конструкция; она ведет к путанице, особенно в тех случаях, когда некоторые аспекты иммунитета индивида ограничены договором, как мы это видим в Конвенции против пыток. Однако он не возражал против того, что такое толкование функционального иммунитета разделяется многими¹¹⁹.

§ 3 Действие иммунитета в случае нарушения отдельных категорий норм международного права

А. Преступления по международному праву

Международное преступление или преступление по международному праву

– это деяние, непосредственно запрещенное нормами договора или обычной нормой международного права, вне зависимости от того, совершается ли оно субъектом международного права или индивидом.

Некоторые авторы утверждают, что иммунитет ratione materiae невозможно распространить на должностное лицо, обвиняемое в совершении международного преступления¹²⁰.

В оправдание этого говорится, во-первых, что поскольку иммунитет государства распространяется только на суверенные акты, то есть акты, совершаемые государственной властью, ни государства, ни их должностные лица не могут отгородиться иммунитетом от юрисдикции другого государства, если речь идет о международном преступлении, так как такие преступления по большей части представляют собой нарушения норм jus cogens, а потому не могут быть суверенными актами. Во-вторых, поскольку на иммунитет ratione materiae

119. Jones v. Saudi Arabia [2006] UKHL 26, at para. 68

120. См., например, Иногамова–Хегай Л.В. Международное уголовное право. М., 2003. С.106; Vournas Е. Prefecture of Voiotia v. Federal Republic Of Germany: Sovereign Immunity and the Exception for Jus Cogens Violations//21 NY Law School J Int’l & Comp L. 2002. Р. 629

можно ссылаться только при нарушении в форме принятия официальных актов, акты, составляющие международные преступления, не могут квалифицироваться как официальные акты. В-третьих, утверждается, что, поскольку нормы jus cogens имеют приоритет перед всеми другими нормами, они преодолевают все несовместимые с ними нормы международного права, касающиеся иммунитета.

Рассмотрим каждый из приведенных аргументов подробнее.

• международные преступления как не суверенные и не официальные акты

Широко распространено мнение о том, что государственный иммунитет действует только в отношении суверенных актов и что международные преступления, особенно если речь идет о нарушении норм jus cogens¹²¹, никак не могут считаться суверенными актами. Особенно часто этот аргумент применяется, когда отрицается иммунитет государства при рассмотрении гражданских дел. Например, А.Бьянки пишет: «Тяжелые нарушения прав человека не могут квалифицироваться в качестве суверенных актов: международное право не признает характера правомерных актов суверенной власти те, которые не только нарушают международное право, но направлены на разрушение самых его основ и фундаментальных ценностей»¹²².

Действительно, наличие системы норм, которые государства не вправе

нарушать, означает, что если государство действует в нарушение такой нормы, его действие не может считаться суверенным актом. Совершая такой акт, государство лишает себя международно-правовой защиты в виде принципа государственного суверенитета и, конечно, не может претендовать на иммунитет.

Данный аргумент неоднократно фигурировал в национальных судах. Так, дело

o префектуре Виотиа касалось гражданского требования репараций вследствие

121. Ст. 53 Венской конвенции о праве международных договоров: «Императивная норма общего международного права является нормой, которая принимается и признается международным сообществом государств в целом как норма, отклонение от которой недопустимо и которая может быть изменена только последующей нормой общего международного права, носящей такой же характер».

122. Bianchi А. Immunity Versus Human Rights: The Pinochet Case//10 EJIL,1999. Р. 265

зверств, совершенных германскими войсками в греческой деревне Дистомо, которые привели к гибели 200 гражданских лиц.¹²³

Суд первой инстанции в Греции, в решении, позднее поддержанном Верховным судом Греции¹²⁴, приговорил к возмещению около 30 млн долларов на основании того, что этот акт был нарушением норм jus cogens и не может рассматриваться как суверенный акт, и сама Германия фактически отказалась от своего иммунитета свершением этих действий.

Однако единодушия среди национальных судов все же нет. Заявители в вышеуказанном деле Виотия попытались добиться исполнения вынесенного решения в Германии, но Верховный суд Германии не допустил этого, заявив, что аргументация Верховного суда Греции – это не есть действующее международное право¹²⁵.

В более позднем разбирательстве о бойне в Дистомо Верховный суд Греции

большинством голосов решил, что иммунитет государства – это общепризнанная норма международного права, которая запрещает меры возмещения ущерба за преступления, в том числе пытки, совершенные вооруженными силами другого государства.¹²⁶

По мнению Суда, не было достаточно однородной и широко распространенной

практики, которая бы продемонстрировала наличие исключения из нормы об иммунитете государства.

В американском суде рассматривалось дело «Принц против ФРГ»¹²⁷, в котором

Принц, пострадавший от нацистского режима, требовал возмещения и утверждал,

121. Prefecture of Voiotia v. Federal Republic of Germany//Revue Hellénique De Droit International. 1997, p. 595 (Greece: Court of First Instance Leivadia, 1997).

122. Prefecture of Voiotia v. Germany, Case no. 11/2000 (Greece: Supreme Court, 2000)

123. Greek Citizens v. Federal Republic of Germany (The Distomo Massacre Case), 42 ILM (2003) 1030 (Germany: Sup. Ct, 2003), at 1033.

124. Federal Republic of Germany v. Miltiadis Margellos, Case 6/17-9-2002 (Greece: Special Supreme Court, 2002).

125. Prinz v. Federal Republic of Germany 26 F 3d 1166 (DC Cir. 1994).

что Германия лишила себя иммунитета, нарушив нормы jus cogens. Большинство суда отвергло данный аргумент, заявив, что такой отказ может считаться существующим, если он произведен в ответ на признание правомерности требования.

Такую же позицию заняли некоторые суды США¹²⁸.

Верховный суд Италии отверг аргумент о том, что акты в нарушение норм jus cogens не могут считаться суверенными актами или в этом случае имеет место отказ от иммунитета, в решении по делу Феррини¹²⁹.

В Палате лордов Великобритании в деле Джонс против Саудовской Аравии лорд Хоффман заявил: «Теория подразумеваемого отказа от иммунитета не получает поддержки в решениях судов» ¹³⁰

Одно из решений аргентинского суда также обнаруживает ту же позицию¹³¹.

Теперь рассмотрим данный аргумент с теоретической точки зрения. Акты государственной власти, заведомо нацеленные на совершение международного преступления, не могут рассматриваться как суверенные акты, или, другими словами, акты законной суверенной власти. Заведомая неправомерность этих актов ведет к тому, что международное право не может считать их допустимыми. Это представляется логичным. Однако, на стадии разбирательства, когда встает вопрос об иммунитете, незаконность этих актов еще не установлена, и нельзя определенно сказать, что государство действовало неправомерно. Поэтому на этой стадии невозможно утверждать, что государство сознательно пошло на отказ от иммунитета. Нельзя забывать, что в международном уголовном процессе действует презумпция невиновности.

121. Smith v. Socialist People’s Libyan Arab Jamahiriya, 101 F 3d 239 (CA, 2nd Cir., 1996); Persinger v. Islamic Republic of Iran, 90 ILR 486 (DC Cir. 1996); Sampson v. Federal Republic of Germany, 975 F Supp 1108 (ND Ill., 1997).

122. Ferrini v. Repubblica Federale di Germania, 87 RDI (2004) 539 (Italy: Cassazione), paras 7 and

8.2.

121. Jones v. Saudi Arabia, at para. 62.

122. Argentine Republic v. Amerada Hess Shipping Corporation, 488 US 428, 442–443 (1989)

Далее, вопрос о том, имеет ли тот или иной акт характер суверенного акта, то есть совершается ли он de jure imperii, для целей признания иммунитета зависит не от правомерности поведения государства по международному праву, но от того, действительно ли он исходит от органов государственной власти. Но здесь мы опять оказываемся перед вопросом о контексте принятия этого акта. Лорд Уилберфорс в деле «Конгресс» заявил: «Рассуждая о том, имеет ли государство иммунитет, суд должен учесть весь контекст, в котором против государства выдвигается обвинение, чтобы установить, могут ли соответствующие акты рассматриваться как лежащие целиком в пределах, регулируемых частным правом, или же деятельность государства совершалась вне пределов частного права, но в сфере суверенной активности»¹³².

В другом деле¹³³ лорд Хоуп заявил, что именно природа акта определяет,

следует ли его характеризовать как de jure imperii или же de jure gestionis. При этом характеризуемый акт следует рассматривать в контексте. Он отметил, что в рассматривавшемся деле контекст был особенно важен, поскольку дело касалось обеспечения условий для учебы военного персонала и членов их семей на одной из американских военных баз за границами США, а поддержание и обеспечение жизнеспособности военной базы – это суверенная деятельность государства.

Международные преступления, совершаемые государствами, обычно имеют место при использовании вооруженных сил либо полиции, и эта деятельность, очевидно, составляет деятельность de jure imperii. В решении по делу «Нельсон против Саудовской Аравии»¹³⁴ Верховный суд США заявил: «Какими бы чудовищными ни были проявления военной силы, осуществление иностранным государством мощи его полицейских сил всегда рассматривалось как суверенное по своей природе». Федеральный Конституционный суд Германии уточнил: «К

121. I Congresso del Partido [1981] 2 All ER 1064, at 1074 (HL)

122. Holland v. Lampen Wolfe [2000] 3 All ER 833 (HL)

123. Nelson v. Saudi Arabia, 100 ILR (1993) 544, at 553 the US Sup. Ct