Файл: Измайлова П.Р. Уголовная ответственность должностных лиц государства за преступления по международному праву.docx

этой признанной всеми суверенной сфере деятельности относятся сделки, связанные с международными связями государства и военной мощи, законодательством, полицейскими мероприятиями и осуществлением правосудия»¹³⁵.

Цель предоставления государству иммунитета – не избавление его от

последствий его неправомерных действий, хотя это вполне может иметь место; и стремление применить иммунитет не означает, что государство перестает нести ответственность по международному праву, и в международном праве никогда не презюмировалось, что иммунитет применим только тогда, когда совершенные действия законны по международному праву¹³⁶. Напротив, сама цель нормы о предоставлении иммунитета состоит в том, чтобы лишить национальные суды возможности устанавливать законность или незаконность тех или иных действий иностранного государства. Поэтому было бы нелогично считать, что применимость этого правила зависит от предварительного установления законности или незаконности поведения субъекта. Сказать, что какой-либо акт

является суверенным, не значит сказать, что это акт, правомерный по международному праву.

Некоторые члены Палаты лордов Великобритании, когда она рассматривала дела Пиночета, утверждали, что деяние государства, составляющее преступление по международному праву, может быть признано его официальным актом и потому не должно устраняться из рассмотрения в силу применения иммунитета ratione materiae¹³⁷.

Однако, как говорилось выше, характер акта, принятого должностным лицом,

не зависит от его правомерности по международному или национальному праву.

121. Claim against the Empire of Iran, 45 ILR (1963) 57, at 81 (West Germany: Federal Constitutional Court)

122. Brownlie I. Preliminary Report on the Contemporary Problems Concerning the Jurisdictional Immunity of States//62-I Annuaire de L’Institut de Droit international (Cairo, 1987), p. 18.

123. См.: Watts A. Op.cit, p. 56–57.

Критерием здесь скорее может послужить цель, для которой принимался акт, а также методы его принятия¹³⁸.

Если цели принятия акта совпадают с целями политики государства, а не обслуживают исключительно интересы индивида, и приняты с помощью государственного аппарата, то есть законно установленными путями, тогда эти акты могут рассматриваться как официальные. Деяния, составляющие международные преступления, нередко принимаются индивидами, наделенными властными полномочиями, и обычно принимаются в интересах государства, а не в личных целях. По образному выражению Баркера, «отрицать официальный

характер таких актов – значит улетать от реальности»¹³⁹.

Нельзя не согласиться с Комиссией международного права, что такие акты есть не что иное, как акты государства и могут стать основой для возбуждения его ответственности¹⁴⁰.

Б. Нарушение норм jus cogens

В литературе неоднократно утверждалось, что в силу высшего положения норм jus cogens в системе норм международного права они должны превалировать над нормами, регулирующими предоставление иммунитета¹⁴¹.

В решении Аргентинского суда по делу «Сидерман де Блейк», где была выражена такая же позиция, говорилось, что нормы jus cogens обладают самым высоким статусом в международном праве и потому обладают высшей юридической силой и могут лишать юридической силы нормы, которые им противоречат; суверенный иммунитет – это тоже принцип международного права и потому как бы огорожен нормами jus cogens; если государство нарушает норму jus cogens, иммунитет, созданный международным правом, уничтожается, и

121. См.: Watts A. Op.cit, p. 56–57.

122. Barker А. The Future of Former Head of State Immunity After Ex Parte Pinochet// 48 ICLQ.

1999, р. 943.

121. Комиссия международного права. Проект статей об ответственности государств. Док.

ООН A/CN.4/L.602

121. Bianchi А. Op.cit., p.265

государство может быть подвергнуто судебному разбирательству¹⁴².

Примерно такой же аргумент содержится в решениях множества судов: Германии, Италии, Греции и других стран; однако убедительность данного аргумента сомнительна. Прежде всего, хотя Международный трибунал по бывшей Югославии дал следующую характеристику: «Большая часть норм международного гуманитарного права, особенно те, которые запрещают военные преступления, преступления против человечности и геноцид, представляют собой также императивные нормы международного права, или нормы jus cogens», никак невозможно утверждать, что все нормы, запрещающие международные

преступления, подняты на уровень jus cogens¹⁴³.

Хотя запреты агрессии¹⁴⁴, геноцида¹⁴⁵ и пыток¹⁴⁶ несомненно относятся к этой категории, сомнительно, что другие нормы международного гуманитарного права – это нормы jus cogens. Это в некоторой степени можно подтвердить острыми дискуссиями, которые ведутся вокруг вооруженных репрессалий, которые в принципе запрещены международным правом, но объем запрещения не вполне ясен¹⁴⁷. Многие авторы справедливо указывают на то, что лишь некоторые нарушения международного гуманитарного права могут быть оправданы как вооруженные репрессалии¹⁴⁸.

Действительно, Первым Дополнительным протоколом к Женевским

121. Siderman de Blake v. Republic of Argentina, 965 F 2d 699, at 718 (CA 9th Cir. 1992).

122. Prosecutor v. Kupreškić et al, IT-95-16 (ICTY: Trial Chamber, 2000), at para. 520.

123. Military and paramilitary activities in and against Nicaragua (Nicaragua v. United States of America). Jurisdiction of the court and admissibility of the application. Judgment of 25 Nov. 1984//I.C.J. Reports P. 392

124. Application of the Convention on the Prevention and Punishment of the Crime of Genocide (Bosnia and Herzegovina v. Yugoslavia), Further Request for Provisional Measures, Order of 13 Sept. 1993 [1993] ICJ Rep 325, at 440.

125. Prosecutor v. Furundžija, Judgment, Case No. IT-95-17/1-T (1998), 121 ILR 213, at 260 (ICTY: Trial Chamber), para. 153

126. Репрессалии - это ответные принудительные меры, направленные на ограничение прав

другого государства, совершившего правонарушение//Бирюков П.Н. Международное право. М., 2003. С.124.

121. Kalshoven F. Belligerent Reprisals Revisited//21 Netherlands Yrbk Int’l L (1990) р. 43.

конвенциям запрещение вооруженных репрессалий значительно расширено, но нормы данного документа невозможно квалифицировать как нормы международного обычного права, не говоря уже о причислении их к нормам jus cogens, учитывая резкие возражения ряда государств (таких, как США, Великобритания, Франция) против включения этих положений в Протокол¹⁴⁹.

Далее, трудно представить себе, как нормы, регулирующие иммунитет

государства, могут оказаться в конфликте с нормами jus cogens. Главная цель этих норм – предотвратить судебное разбирательство поведения государства в судах других государств. Гипотетически, конфликтной может быть ситуация, когда существует обязательство для третьих государств, то есть государств иных, чем нарушитель, наказывать за преступление в их национальных судах; и это обязательство само по себе есть норма jus cogens.

Нет сомнений, что некоторые нормы действительно накладывают на третьи государства обязательства наказывать некоторые международные преступления, например, деяния, грубо нарушающие Женевские конвенции, а также пытки. Однако в других случаях военных преступление или преступлений против человечности нет общепризнанной нормы, которая бы накладывала на третьи государства обязательство производить уголовное преследование, хотя такое право может существовать¹⁵⁰.

Точно так же, несмотря на множество судебных решений о предоставлении

гражданского возмещения¹⁵¹, на третьих государствах не лежит обязанность предоставлять средства такого возмещения. Конечно, было бы странно, если бы нарушение нормы jus cogens автоматически предоставляло юрисдикцию судам иностранного государства, невзирая на нормы об иммунитете, хотя даже

121. Ibid.

122. См. Broomhall B. International Justice and the International Criminal Court: Between Sovereignty and the Rule of Law, 2003, р.111–112;

123. Обзор был сделан в решении по делу Prosecutor v. Furundžija. , Judgment, Case No. IT-95- 17/1-T (1998), 121 ILR 213, at 260 (ICTY: Trial Chamber), para. 153

международные суды не обретают автоматически юрисдикции в случае нарушения норм jus cogens¹⁵².

Далее, даже в небольшом числе случаев, когда действительно существует обязанность судебного преследования, было бы ошибкой полагать, что эта обязанность имеет императивный характер или характер jus cogens. Норма jus cogens – это запрещение определенных действий, а не предписание судебного преследования со стороны третьих государств. Именно государство, которое совершило соответствующий акт, является нарушителем нормы jus cogens, а не государство, которое не провело судебного преследования или не предоставило средства гражданского возмещения. Если бы обязательство расследовать имело характер jus cogens, оно бы превалировало над другими нормами международного права, и тогда бы существовало обязательство расследовать даже в ситуацию, когда расследование нарушало бы права индивида либо других государств.

И в литературе, и в практической деятельности нередко высказывается мнение о том, что если есть нарушение нормы jus cogens, то у третьих государств возникает право осуществлять универсальную юрисдикцию. Так, в одном из решений Следственной палаты Международного трибунала по бывшей Югославии говорится: «Представляется, что одним из следствий, вытекающих из характера jus cogens, приданного международным сообществом запрещению пыток, - это полномочие каждого государства проводить расследование, преследование и наказание или экстрадицию индивидов, обвиненных в совершении пыток, если они находятся в пределах его юрисдикции»¹⁵³.

Нельзя не согласиться с А.Орахелашвили, который пишет: «Если нарушения

норм jus cogens в императивном порядке признаны преступлениями, тогда и

121. East Timor Case (Portugal v. Australia) [1995] ICJ Rep 90; Armed Activities on the Territory of the Congo (New Request, 2002) (Congo v. Rwanda), Jurisdiction and Admissibility [2006] ICJ Rep 6, at para. 64.

122. Prosecutor v. Furundzija, ICTY Trial Chamber, Dec. 1998, at para. 156