ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 25.10.2020
Просмотров: 2567
Скачиваний: 9
Но
не
все
разделяют
эту
точку
зрения
.
Так
,
высказано
мнение
,
что
законодатель
"
вторгся
в
сущностные
признаки
судебной
власти
и
допустил
ее
умаление
",
так
как
поставил
в
зависимость
судебное
решение
от
волеизъявления
прокурора
*(105)
.
Автор
этой
точки
зрения
не
учитывает
,
что
законодатель
коренным
образом
изменил
тип
судопроизводства
,
сделав
его
подлинно
состязательным
,
и
устранил
возможность
возложения
на
суд
функции
обвинения
.
В
состязательном
процессе
обвинением
распоряжается
прокурор
,
а
не
суд
.
Другая
ситуация
:
прокурор
в
суде
изменил
обвинение
на
менее
тяжкое
,
а
судья
на
основе
своего
внутреннего
убеждения
с
этим
не
согласен
и
считает
правильным
ранее
предъявленное
более
тяжкое
обвинение
.
Как
должно
выглядеть
в
этих
случаях
решение
судьи
?
С
одной
стороны
,
судья
не
должен
компрометировать
прокурора
,
а
с
другой
стороны
,
ему
не
следует
публично
отстаивать
собственное
убеждение
,
не
совпадающее
с
позицией
прокурора
.
Устраивать
полемику
между
позицией
прокурора
и
собственным
мнением
о
доказанности
обвинения
и
квалификации
деяния
суду
не
следует
.
Закон
требует
,
чтобы
прокурор
обосновал
мотивы
отказа
от
обвинения
(
ч
. 7
ст
. 246
УПК
РФ
)
или
изменения
обвинения
.
Представляется
,
что
в
связи
с
этим
суд
и
стороны
могут
задать
прокурору
вопросы
.
Однако
недопустимо
,
чтобы
вопросы
прокурору
и
ответы
на
них
переросли
в
дискуссию
о
доказанности
обвинения
или
правильности
квалификации
.
Суд
вообще
не
вправе
участвовать
в
дискуссиях
,
ведущихся
между
сторонами
.
Отказываясь
от
обвинения
или
изменяя
его
,
прокурор
бесконтролен
,
как
полагают
некоторые
авторы
.
Отсюда
недалеко
и
до
коррупции
,
полагают
они
.
Но
прокурор
подвергается
социальному
контролю
,
поскольку
за
процессом
следят
публика
и
СМИ
.
Прежде
чем
отказаться
от
обвинения
,
прокурор
советуется
со
своими
коллегами
из
прокуратуры
.
Наконец
,
прокурора
контролирует
суд
,
где
он
выступает
,
и
суды
второй
,
а
иногда
надзорной
инстанции
,
где
проверяется
определение
(
постановление
)
нижестоящего
суда
,
вынесенное
в
соответствии
с
позицией
прокурора
.
Отказ
прокурора
от
обвинения
или
требование
его
об
изменении
обвинения
должны
быть
изложены
не
только
устно
,
но
и
письменно
с
подробным
обоснованием
такого
отказа
от
обвинения
или
требования
об
его
изменении
(
закон
пока
это
не
предусматривает
).
Прокурор
,
отказываясь
от
обвинения
,
должен
указать
,
по
какому
из
предусмотренных
законом
оснований
он
считает
необходимым
прекратить
уголовное
дело
(
ч
. 7
ст
. 246
УПК
РФ
).
Но
суд
прекращает
дело
,
не
дифференцируя
эти
основания
,
то
есть
отказ
прокурора
от
обвинения
выступает
как
самостоятельное
основание
прекращения
дела
.
Вряд
ли
это
правильно
.
Отказ
прокурора
от
обвинения
выглядит
обоснованным
,
если
прокурор
указывает
на
одно
из
оснований
прекращения
дела
или
уголовного
преследования
,
предусмотренных
пп
. 1
и
2
ч
. 1
ст
. 24
или
пп
. 1
и
2
ч
. 1
ст
. 27,
а
также
ч
. 7
ст
. 246
УПК
РФ
.
В
этом
случае
суд
будет
обязан
применить
именно
то
основание
,
на
которое
указал
прокурор
.
Это
логично
:
если
уж
связывать
суд
позицией
прокурора
,
то
до
конца
.
Если
бы
прокурор
делал
общее
заявление
о
прекращении
дела
,
не
указывая
предусмотренного
законом
конкретного
основания
,
а
суд
затем
применял
бы
это
основание
в
постановлении
о
прекращении
дела
,
то
роль
суда
выглядела
бы
как
"
соучастие
"
в
принятии
решения
,
с
которым
он
,
возможно
,
внутренне
не
согласен
.
То
же
следует
сказать
об
изменении
обвинения
.
Прокурор
указывает
статью
УК
РФ
,
по
которой
,
полагает
он
,
надо
квалифицировать
деяние
.
Судья
применяет
эту
статью
,
хотя
с
такой
квалификацией
деяния
он
внутренне
не
согласен
.
Но
этого
мало
.
Судья
стоит
перед
необходимостью
сформулировать
описательно
-
мотивировочную
часть
приговора
таким
образом
,
чтобы
она
соответствовала
квалификации
.
Но
если
судья
внутренне
не
согласен
с
прокурором
,
то
он
не
должен
излагать
обстоятельства
дела
вопреки
своему
внутреннему
убеждению
.
У
него
выход
только
один
:
не
излагать
вообще
описательно
-
мотивировочную
часть
приговора
,
но
указать
квалификацию
,
предложенную
прокурором
(
для
этого
надо
изменить
закон
),
без
всякой
мотивировки
.
Если
же
прокурор
предлагает
не
только
изменить
квалификацию
,
но
и
применить
наказание
,
более
строгое
,
чем
считает
суд
,
то
последний
позицией
прокурора
не
связан
.
Отказываясь
от
обвинения
,
прокурор
затрагивает
интересы
потерпевшего
,
который
не
так
уж
часто
,
но
в
ряде
случаев
добивается
осуждения
своего
"
обидчика
" -
подсудимого
.
По
мнению
некоторых
юристов
,
потерпевший
как
лицо
,
пострадавшее
от
преступления
,
может
не
согласиться
с
прокурором
,
потребовать
продолжения
судебного
разбирательства
и
вынесения
обвинительного
приговора
,
несмотря
на
отказ
прокурора
от
обвинения
*(106)
.
Однако
эти
доводы
не
убедили
законодателя
,
который
не
признал
за
потерпевшим
право
уголовного
преследования
по
делам
публичного
обвинения
при
отказе
прокурора
от
обвинения
.
Два
опытных
юриста
-
прокурор
и
адвокат
,
представляющие
противоположные
стороны
,
считают
,
что
у
обвинительной
власти
нет
доказательств
виновности
подсудимого
и
поэтому
он
должен
быть
оправдан
.
Причем
один
из
них
,
отказываясь
от
обвинения
,
вынужден
причинить
ущерб
престижу
представляемого
им
авторитетного
органа
.
Он
признает
,
что
произошла
досадная
следственно
-
прокурорская
ошибка
,
которая
могла
бы
привести
к
осуждению
и
тяжкому
наказанию
невиновного
.
Допуская
возражения
потерпевшего
против
такого
гуманного
,
смелого
шага
прокурора
,
отказавшегося
от
обвинения
,
мы
способствовали
бы
расширению
репрессивного
начала
в
уголовном
судопроизводстве
,
сокращению
доли
оправдательных
приговоров
в
общем
числе
принимаемых
судом
решений
.
Потерпевший
,
пользуясь
предоставленными
ему
обширными
правами
,
уже
изложил
свою
позицию
на
судебном
следствии
и
в
прениях
сторон
.
Этого
достаточно
,
чтобы
суд
,
приняв
во
внимание
доводы
прокурора
,
признал
подсудимого
все
-
таки
невиновным
.
Требования
потерпевшего
вынести
обвинительный
приговор
при
отказе
прокурора
от
поддержания
обвинения
могут
быть
продиктованы
жаждой
мести
и
непониманием
презумпции
невиновности
(
не
доказано
-
не
виновен
).
При
отказе
прокурора
от
поддержания
основного
(
государственного
)
обвинения
исчезает
и
дополнительное
(
субсидиарное
)
обвинение
,
которое
поддерживал
потерпевший
.
Нет
государственного
-
нет
и
субсидиарного
обвинения
.
Недопустимо
и
преобразование
государственного
обвинения
в
частное
(
последнее
допускается
только
по
делам
частного
обвинения
(
глава
41
УПК
РФ
)).
Отказ
прокурора
от
обвинения
(
полный
или
частичный
)
не
может
быть
голословным
.
Пленум
Верховного
Суда
РФ
указал
,
что
"
суду
надлежит
рассмотреть
указанные
предложения
(
об
отказе
от
обвинения
-
И
.
Л
.)
в
судебном
заседании
с
участием
сторон
обвинения
и
защиты
на
основании
исследования
материалов
дела
,
касающихся
позиции
государственного
обвинителя
,
а
итоги
обсуждения
отражать
в
протоколе
судебного
заседания
"
*(107)
.
В
указанном
постановлении
много
спорного
.
Во
-
первых
,
вся
эта
процедура
носит
обвиняющий
характер
и
может
быть
использована
для
давления
на
прокурора
с
тем
,
чтобы
он
отказался
от
своей
позиции
.
И
главным
обвинителем
здесь
выступает
суд
вместе
с
потерпевшим
.
Во
-
вторых
,
судье
предлагается
исследовать
материалы
дела
,
то
есть
возобновить
судебное
следствие
с
участием
сторон
и
тем
самым
подвергнуть
критике
позицию
прокурора
с
тем
,
чтобы
он
отказался
от
этой
позиции
.
В
-
третьих
,
позиция
прокурора
при
полном
отказе
от
обвинения
относится
ко
всем
материалам
дела
,
а
это
значит
,
что
необходимо
подвергнуть
вторичному
исследованию
все
имеющиеся
в
деле
доказательства
,
а
затем
снова
перейти
к
прениям
сторон
и
предоставить
последнее
слово
подсудимому
;
такое
исследование
позиции
прокурора
законом
не
предусмотрено
и
ему
противоречит
,
к
тому
же
оно
бесполезно
,
потому
что
прокурор
не
поддастся
такому
нажиму
и
не
откажется
от
своей
позиции
.
В
-
четвертых
,
суд
выступает
в
качестве
активного
участника
такого
исследования
и
,
значит
,
добивается
осуждения
подсудимого
вопреки
"
оправдательной
"
позиции
государственного
обвинителя
.
Как
видим
,
состязательное
судопроизводство
служит
важной
предпосылкой
вынесения
оправдательного
приговора
.
§ 2.
Оправдательный
приговор
как
результат
объективного
и
всестороннего
судебного
следствия
Приговор
суда
аккумулирует
результаты
исследования
доказательств
в
ходе
судебного
разбирательства
.
При
объективно
,
всесторонне
и
полно
проведенном
судебном
следствии
создаются
предпосылки
для
вынесения
оправдательного
приговора
,
и
,
наоборот
,
при
тенденциозном
судебном
следствии
,
проведенном
"
в
обвинительном
ключе
",
выносится
незаконный
и
необоснованный
обвинительный
приговор
.
Оправдательный
приговор
может
быть
постановлен
,
если
защите
предоставлена
возможность
опровергать
обвинение
и
отстаивать
в
суде
свою
точку
зрения
.
Оружие
защиты
-
ходатайства
и
жалобы
.
Но
,
к
сожалению
,
ходатайства
подсудимого
и
защитника
о
проведении
судебных
действий
,
вызове
дополнительных
свидетелей
и
экспертов
и
по
ряду
других
вопросов
нередко
отклоняются
судом
без
достаточной
мотивировки
.
Это
тем
более
недопустимо
,
поскольку
обжалование
решений
суда
первой
инстанции
об
удовлетворении
или
отклонении
ходатайств
сторон
законом
не
допускается
(
п
. 2
ч
. 5
ст
. 355
УПК
РФ
).
Представляется
,
однако
,
что
в
ряде
случаев
ходатайство
,
заявленное
защитой
,
столь
существенно
,
что
его
отклонение
судом
первой
инстанции
могло
бы
обжаловаться
в
кассационном
порядке
еще
до
вынесения
приговора
(
например
,
ходатайство
об
отводе
судьи
,
о
проведении
экспертизы
,
о
замене
защитника
,
назначенного
судом
,
другим
защитником
и
др
.).
Не
соответствует
закону
практика
,
когда
суды
откладывают
разрешение
ходатайств
подсудимого
или
защитника
на
более
поздний
момент
судебного
разбирательства
.
В
соответствии
со
ст
. 121
УПК
РФ
ходатайство
подлежит
рассмотрению
и
разрешению
непосредственно
после
его
заявления
.
Отклоненное
ходатайство
может
быть
вновь
заявлено
и
удовлетворено
с
учетом
изменившейся
доказательственной
ситуации
по
уголовному
делу
.
Другой
вопрос
-
запрет
обжалования
в
кассационном
порядке
установленного
судом
порядка
исследования
доказательств
(
п
. 1
ч
. 5
ст
. 355
УПК
РФ
).
Но
этот
порядок
установлен
законом
(
сначала
исследуются
доказательства
обвинения
,
потом
-
защиты
),
и
судья
по
своему
усмотрению
не
может
его
изменить
(
исключение
-
установление
последовательности
допросов
подсудимых
,
когда
их
несколько
,
с
учетом
мнения
сторон
(
ч
. 4
ст
. 274
УПК
).
Очередность
исследования
доказательств
определяется
опять
-
таки
не
судьей
,
а
стороной
,
представляющей
суду
доказательства
.
Изложена
точка
зрения
,
согласно
которой
подсудимого
следует
допрашивать
первым
в
целях
получения
правдивых
показаний
и
не
рассматривать
эти
показания
в
качестве
рядовых
доказательств
*(108)
.
Эта
позиция
противоречит
ч
. 2
ст
. 274
УПК
РФ
,
согласно
которой
первой
представляет
доказательства
сторона
обвинения
.
Но
подсудимый
имеет
право
с
разрешения
судьи
давать
показания
в
любой
момент
судебного
следствия
.
В
этом
и
только
в
этом
случае
подсудимый
будет
допрашиваться
первым
,
притом
допрос
подсудимого
в
этом
случае
вовсе
не
подчинен
получению
от
него
правдивых
показаний
и
не
дает
оснований
считать
такие
показания
нерядовым
доказательством
.
Придание
большей
силы
показаниям
подсудимого
(
особенно
признанию
)
по
сравнению
с
другими
доказательствами
характерно
для
инквизиционного
процесса
.
Закон
позволяет
не
только
подсудимому
,
но
и
потерпевшему
давать
с
разрешения
председательствующего
показания
в
любой
момент
судебного
следствия
(
ч
. 3
ст
. 274,
ч
. 2
ст
. 277
УПК
РФ
).
Но
,
во
-
первых
,
реализация
этого
важного
права
подсудимого
и
потерпевшего
поставлена
в
зависимость
от
усмотрения
судьи
,
а
,
во
-
вторых
,
нарушается
общее
правило
об
исследовании
судом
сначала
обвинительных
,
а
потом
оправдательных
доказательств
(
подсудимый
может
давать
показания
на
этапе
исследования
обвинительных
доказательств
,
а
потерпевший
-
на
этапе
исследования
оправдательных
доказательств
,
и
стройность
состязательного
процесса
нарушается
).
Желательно
убрать
из
приведенной
формулировки
слова
"
с
разрешения
председательствующего
"
и
смягчить
эту
формулировку
указанием
на
право
подсудимого
и
потерпевшего
задавать
вопросы
и
давать
пояснения
в
любой
момент
судебного
следствия
.
Но
,
конечно
,
такие
пояснения
могут
перерастать
в
сообщения
,
имеющие
доказательственное
значение
по
делу
,
то
есть
в
показания
,
и
это
необходимо
оговорить
в
законе
.
Главное
,
что
будут
предотвращены
ситуации
,
когда
доказательства
обвинения
и
защиты
рассматривались
бы
вперемежку
(
в
советском
уголовном
процессе
).
По
общему
правилу
участие
подсудимого
в
судебном
разбирательстве
обязательно
и
заочное
рассмотрение
дела
в
отсутствие
подсудимого
не
допускается
(
ч
. 1
ст
. 247
УПК
РФ
)
*(109)
.
Этим
обеспечивается
право
обвиняемого
на
защиту
посредством
его
личного
участия
в
судебном
разбирательстве
,
а
,
с
другой
стороны
,
создаются
условия
для
наиболее
полного
и
всестороннего
исследования
доказательств
в
суде
и
вынесения
обоснованного
и
законного
приговора
,
в
том
числе
оправдательного
.
Закон
допускает
лишь
два
исключения
из
этого
правила
,
а
именно
: 1)
когда
обвиняемый
ходатайствует
о
рассмотрении
дела
в
его
отсутствие
,
если
он
обвиняется
в
совершении
преступления
небольшой
или
средней
тяжести
; 2)
когда
обвиняемый
находится
за
пределами
Российской
Федерации
и
(
или
)
уклоняется
от
явки
в
суд
по
уголовному
делу
о
тяжком
или
особо
тяжком
преступлении
,
но
лишь
в
исключительных
случаях
,
если
он
не
был
привлечен
к
ответственности
по
данному
уголовному
делу
на
территории
иностранного
государства
.
Первое
условие
не
вызывает
сомнений
,
второе
-
требует
правового
анализа
.
Закон
не
разъясняет
,
что
следует
понимать
под
"
исключительными
случаями
"
рассмотрения
уголовных
дел
данной
категории
,
и
это
слишком
расширяет
сферу
судейского
усмотрения
.
В
решении
суда
о
заочном
рассмотрении
дела
следовало
бы
приводить
обоснование
того
,
что
данный
случай
является
исключительным
.
Далее
,
формулировка
ч
. 5
ст
. 247
УПК
РФ
неоднозначна
.
Ее
можно
понимать
в
том
смысле
,
что
данное
исключение
из
общего
правила
относится
лишь
к
случаям
,
когда
обвиняемый
находится
за
рубежом
и
не
является
по
вызовам
в
суд
.
Но
союз
"
или
",
заключенный
в
скобки
(
см
.
выше
),
позволяет
считать
,
что
данная
формулировка
относится
и
к
случаям
,
когда
от
явки
в
суд
уклоняется
лицо
,
находящееся
на
территории
Российской
Федерации
,
а
это
существенно
расширяет
сферу
действия
рассматриваемой
правовой
формулы
.
Логический
анализ
правовой
нормы
,
допускающей
заочное
рассмотрение
уголовных
дел
,
позволяет
утверждать
,
что
она
не
относится
к
случаям
,
когда
лицо
находится
в
пределах
РФ
,
поскольку
следующая
затем
фраза
"
если
лицо
не
было
привлечено
к
ответственности
на
территории
иностранного
государства
"
относится
лишь
к
случаям
,
когда
лицо
находится
за
границей
(
ч
. 5
ст
. 247
УПК
РФ
).
Если
же
относить
указанную
норму
и
к
случаям
,
когда
уклоняющееся
от
явки
в
суд
лицо
пребывает
на
территории
РФ
,
то
заочное
рассмотрение
уголовных
дел
становится
массовым
явлением
,
не
совместимым
с
демократическими
основами
правосудия
.
Таких
лиц
следует
разыскивать
и
принудительно
доставлять
в
суд
,
а
не
устраивать
массовые
судилища
в
отсутствие
подсудимых
,
которые
будут
лишены
одной
из
важнейших
гарантий
права
обвиняемого
на
защиту
.
Надо
иметь
в
виду
,
что
заочное
судебное
разбирательство
в
принципе
не
проводится
для
вынесения
оправдательного
приговора
-
оно
,
как
правило
,
завершается
обвинительным
приговором
по
политическим
соображениям
,
если
суд
осуждает
лицо
,
скрывающееся
за
границей
от
уголовного
преследования
в
России
.
Рассматриваемый
институт
имеет
свою
историю
.
Вплоть
до
2006
г
.
заочное
рассмотрение
уголовных
дел
подсудимых
,
не
являющихся
по
вызовам
суда
,
вообще
не
допускалось
*(110)
.
В
отношении
таких
лиц
объявлялся
розыск
,
они
подлежали
задержанию
,
приводу
,
допускалось
изменение
меры
пресечения
на
более
строгую
.
Это
соответствовало
п
. 3 d
ст
. 14
Международного
пакта
о
гражданских
и
политических
правах
(1966
г
.),
ратифицированного
Советским
Союзом
и
действующего
в
современной
России
(
правопреемнице
),
где
сказано
,
что
каждый
"
имеет
право
быть
судимым
в
его
присутствии
и
защищать
себя
лично
..."
*(111)
.
Это
правило
опиралось
на
принципы
непосредственности
в
исследовании
доказательств
судом
,
полноты
,
всесторонности
и
объективности
судебного
следствия
и
права
обвиняемого
на
защиту
.
В
соответствии
с
Международным
пактом
Конституция
РФ
,
принятая
в
1993
г
.,
установила
: "
Заочное
разбирательство
уголовных
дел
в
судах
не
допускается
",
но
далее
сделана
оговорка
"
кроме
случаев
,
предусмотренных
федеральным
законом
"
(
ч
. 2
ст
. 123),
хотя
указанный
Международный
пакт
такое
исключение
из
общего
правила
не
предусматривает
.
Воспользовавшись
таким
допущением
,
законодатель
принял
Федеральный
закон
от
27
июля
2006
г
. N 153-
ФЗ
"
О
внесении
изменений
в
отдельные
законодательные
акты
Российской
Федерации
в
связи
с
принятием
Федерального
закона
"
О
ратификации
Конвенции
Совета
Европы
о
предупреждении
терроризма
"
и
Федерального
закона
"
О
противодействии
терроризму
".
Названный
Федеральный
закон
от
27
июля
2006
г
.
дополнил
ст
. 247
УПК
ч
. 5, 6, 7,
допускающими
заочное
рассмотрение
уголовных
дел
в
судах
не
только
в
отношении
террористов
,
но
и
вообще
лиц
,
обвиняемых
в
совершении
тяжких
и
особо
тяжких
преступлений
,
уклоняющихся
от
явки
по
вызовам
судов
.
По
данным
статистики
,
органы
внутренних
дел
в
2005
г
.
осуществляли
розыск
583 610
лиц
(
преимущественно
совершивших
тяжкие
преступления
).
Если
допустить
заочное
рассмотрение
в
судах
дел
такого
огромного
числа
лиц
или
хотя
бы
тех
из
них
,
кто
вызывался
в
суд
,
но
не
явился
и
скрылся
,
то
цифра
будет
внушительной
и
правосудие
будет
заменено
расправой
.
Политические
соображения
(
желание
осудить
заочно
Березовского
,
Невзлина
и
других
скрывающихся
за
границей
лиц
с
последующей
их
передачей
России
),
желание
усилить
борьбу
с
терроризмом
не
могут
оправдать
отступления
от
Международного
пакта
о
гражданских
и
политических
правах
,
запрещающего
заочное
рассмотрение
уголовных
дел
в
судах
.
В
отношении
террористов
,
других
преступников
,
обвиняемых
в
совершении
тяжких
и
особо
тяжких
преступлений
,
необходимо
организовать
эффективный
их
розыск
,
задержание
или
привод
с
последующей
передачей
дела
в
суд
,
а
обвиняемых
,