ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 25.10.2020
Просмотров: 2569
Скачиваний: 9
доказательства
защиты
,
а
подсудимый
-
когда
исследуются
доказательства
обвинения
.
Сложилась
практика
,
когда
первым
допрашивается
подсудимый
,
если
он
признает
себя
виновным
.
Но
закон
обязывает
сначала
исследовать
доказательства
обвинения
,
а
потом
-
защиты
(
ч
. 2
ст
. 274
УПК
РФ
).
Подсудимый
-
свидетель
защиты
,
поэтому
он
должен
допрашиваться
после
свидетелей
обвинения
,
и
первым
ему
задает
вопросы
защитник
.
Но
это
создает
некоторые
неудобства
,
поскольку
от
показаний
подсудимого
,
признающего
себя
виновным
,
зависят
объем
и
степень
детализации
последующего
судебного
следствия
.
С
учетом
изложенного
решение
об
очередности
допроса
подсудимого
желательно
поставить
в
зависимость
от
усмотрения
защиты
.
УПК
РФ
не
предусматривает
деление
допроса
свидетеля
и
потерпевшего
на
три
этапа
-
прямой
,
перекрестный
и
повторный
допрос
, -
принятых
в
англо
-
американской
системе
права
*(150)
,
но
и
не
запрещает
применение
этих
форм
допроса
.
После
допроса
свидетеля
(
потерпевшего
)
вызвавшей
его
стороной
(
прямой
допрос
)
другая
сторона
вправе
задать
ему
вопросы
(
перекрестный
допрос
).
Однако
российская
правовая
доктрина
не
признает
возможным
вести
перекрестный
допрос
для
дискредитации
свидетеля
и
задавать
ему
наводящие
вопросы
(
как
это
имеет
место
в
судебной
практике
США
).
Если
допустить
перекрестный
допрос
,
то
нет
оснований
отказываться
от
повторного
допроса
(
передопроса
),
который
необходим
для
того
,
чтобы
вызвавшая
свидетеля
сторона
могла
сгладить
впечатление
от
перекрестного
допроса
и
получить
информацию
,
на
которую
она
рассчитывала
.
Присяжные
могут
принять
участие
в
исследовании
только
тех
доказательств
,
которые
необходимы
для
ответов
на
поставленные
перед
ними
вопросы
.
Не
подлежат
исследованию
доказательства
,
необходимые
для
обоснования
квалификации
деяния
,
гражданского
иска
,
вида
и
меры
наказания
,
решения
других
правовых
вопросов
,
а
также
отрицательно
характеризующих
личность
подсудимого
.
Для
ответа
на
вопрос
,
заслуживает
ли
подсудимый
снисхождения
,
необходимо
исследовать
доказательства
,
характеризующие
подсудимого
.
Однако
запрещено
исследовать
факты
прежней
судимости
,
признание
подсудимого
хроническим
алкоголиком
или
наркоманом
и
иные
данные
,
способные
вызвать
предубеждение
в
отношении
подсудимого
(
ч
. 8
ст
. 335
УПК
).
Законодатель
стремится
предупредить
ситуации
,
когда
отрицательная
характеристика
личности
подсудимого
как
бы
восполняет
недостаток
собранных
по
делу
доказательств
.
Но
в
этом
случае
становится
невозможным
или
затруднительным
ответить
на
вопрос
,
заслуживает
ли
подсудимый
снисхождения
.
И
все
-
таки
для
ответа
на
этот
вопрос
представляется
возможным
исследование
некоторых
данных
,
относящихся
к
совершенному
деянию
(
степень
участия
в
преступлении
,
мотивы
,
форма
вины
и
др
.).
Суд
вправе
провести
допрос
свидетеля
в
условиях
,
исключающих
визуальное
наблюдение
за
ним
другими
участниками
судопроизводства
при
необходимости
обеспечения
безопасности
свидетеля
,
его
близких
родственников
,
других
родственников
и
близких
ему
лиц
(
ч
. 5
ст
. 278
УПК
).
Подлинное
имя
такого
свидетеля
участникам
процесса
не
известно
(
на
предварительном
следствии
ему
присвоен
псевдоним
,
и
данные
о
нем
хранятся
при
уголовном
деле
в
опечатанном
конверте
,
содержимое
которого
сторонам
не
известно
).
Лишь
в
виде
исключения
допускается
возможность
раскрытия
данных
о
таком
свидетеле
по
ходатайствам
сторон
(
ч
. 6
ст
. 278
УПК
).
Эти
положения
изложены
в
главе
37
УПК
,
посвященной
судебному
следствию
вообще
,
и
формально
они
распространяются
на
все
виды
судебного
разбирательства
.
Но
по
существу
они
вряд
ли
применимы
к
производству
в
суде
присяжных
,
так
как
присяжные
не
могут
принять
решение
,
не
зная
,
от
кого
исходят
доказательства
,
которые
необходимо
положить
в
основу
вердикта
.
Но
действующее
законодательство
оставляет
за
присяжными
возможность
просить
какую
-
либо
из
сторон
о
возбуждении
ходатайства
перед
судьей
об
оглашении
данных
о
личности
такого
рода
свидетелей
для
осуществления
защиты
подсудимого
или
установления
существенных
обстоятельств
уголовного
дела
.
С
принципом
состязательности
связан
институт
допустимости
доказательств
.
Признавая
доказательства
допустимыми
,
суд
действует
в
интересах
обвинения
,
а
принимая
решение
о
недопустимости
доказательств
, -
в
интересах
защиты
.
Как
правило
,
ходатайство
о
признании
того
или
иного
доказательства
недопустимым
заявляет
защитник
.
Удовлетворение
такого
рода
ходатайства
довольно
часто
влечет
недоказанность
обвинения
и
вынесение
оправдательного
приговора
.
Ничтожно
малое
число
оправдательных
приговоров
свидетельствует
о
незначительной
эффективности
таких
ходатайств
.
УПК
РФ
исходит
из
того
,
что
признание
доказательств
недопустимыми
возможно
лишь
по
инициативе
сторон
(
ст
. 235,
ч
. 1
ст
. 271
УПК
РФ
).
Инициатива
суда
в
постановке
вопроса
о
недопустимости
доказательств
могла
бы
рассматриваться
как
благоволение
к
одной
из
сторон
(
в
данном
случае
-
защите
).
Но
в
уголовном
процессе
действует
принцип
благоприятствования
защите
,
поэтому
ничего
плохого
не
видится
в
том
,
что
суд
по
собственной
инициативе
мог
бы
поставить
вопрос
о
признании
доказательств
недопустимыми
.
Интересам
защиты
служит
и
правило
,
согласно
которому
бремя
опровержения
доводов
защитника
возложено
на
прокурора
(
ч
. 4
ст
. 235
УПК
РФ
).
Тем
самым
вводится
состязательность
и
на
этом
этапе
судебного
производства
,
однако
ч
. 1
ст
. 271
УПК
РФ
противоречит
этому
правилу
,
устанавливая
,
что
лицо
,
заявившее
ходатайство
,
должно
его
обосновать
,
при
этом
на
прокурора
не
возлагается
бремя
опровержения
доводов
защиты
.
Закон
относит
к
недопустимым
доказательства
,
полученные
с
нарушением
требований
УПК
.
Заметим
,
однако
,
что
одни
из
этих
требований
являются
существенными
,
а
другие
-
менее
существенными
или
почти
несущественными
и
легко
устранимыми
(
например
,
отсутствие
подписи
свидетеля
на
одной
странице
протокола
допроса
при
подтверждении
свидетелем
в
суде
правильности
данных
им
показаний
).
Ходатайство
о
признании
доказательств
недопустимыми
,
отклоненное
на
предварительном
слушании
,
может
быть
возобновлено
при
рассмотрении
дела
по
существу
.
Возможно
заявление
такого
ходатайства
и
в
стадии
судебного
разбирательства
,
минуя
предварительное
слушание
(
это
вопрос
тактики
судебной
защиты
).
В
стадии
судебного
разбирательства
вопрос
о
недопустимости
доказательств
решается
в
отсутствие
присяжных
заседателей
,
поскольку
считается
,
что
этот
вопрос
-
правовой
,
и
судья
не
должен
допустить
,
чтобы
присяжные
принимали
участие
в
его
рассмотрении
(
ч
. 6
ст
. 335
УПК
РФ
).
Напрашивается
следующий
вопрос
:
когда
возникает
производство
о
признании
доказательства
недопустимым
?
Видимо
,
в
момент
,
когда
защитник
заявил
об
этом
ходатайстве
.
Но
такое
ходатайство
заявляется
,
когда
присяжные
еще
не
удалены
из
зала
заседания
.
Чаще
всего
ходатайство
заявляется
в
связи
с
тем
,
что
подсудимый
отказывается
от
ранее
данного
признания
и
заявляет
,
что
оно
было
вынужденным
,
так
как
на
него
оказывалось
психологическое
давление
(
угрозы
,
увещевание
,
ложные
обещания
)
или
он
подвергался
физическому
насилию
,
поэтому
защита
просит
признать
ранее
данные
подсудимым
показания
недопустимым
доказательством
.
Но
кассационная
палата
Верховного
Суда
РФ
во
всех
таких
случаях
отменяла
приговор
суда
присяжных
,
ссылаясь
на
то
,
что
рассмотрение
вопроса
о
недопустимости
доказательств
происходило
в
присутствии
присяжных
заседателей
.
Таким
образом
,
подсудимого
лишали
возможности
дать
показания
о
своей
невиновности
,
адресованные
присяжным
заседателям
.
Присяжные
остаются
в
неведении
относительно
важных
обстоятельств
уголовного
дела
,
они
не
знают
,
какие
доводы
привел
подсудимый
в
свою
защиту
.
Адвокат
также
не
вправе
обосновать
свою
позицию
по
делу
и
причины
самооговора
со
ссылкой
на
изменившиеся
показания
подсудимого
,
поскольку
закон
не
допускает
упоминания
в
прениях
сторон
доказательств
,
признанных
недопустимыми
.
Неожиданное
удаление
присяжных
из
зала
суда
вслед
за
ходатайством
защитника
о
признании
доказательства
недопустимым
порождает
у
них
протест
и
естественное
желание
узнать
,
что
же
происходило
за
закрытыми
дверями
зала
судебного
заседания
.
Об
этом
они
могут
лишь
догадываться
,
наблюдая
за
ходом
судебного
следствия
и
выступлениями
сторон
.
Позиция
"
обиженных
"
заседателей
влияет
на
содержание
их
вердикта
не
в
лучшую
для
правосудия
сторону
.
Подсудимый
лишается
возможности
убеждать
суд
в
своей
невиновности
в
прениях
сторон
(
при
отказе
от
защитника
)
и
в
последнем
слове
,
так
как
он
не
вправе
ссылаться
на
доказательство
,
признанное
недопустимым
.
Получается
,
что
показания
подсудимого
о
том
,
что
его
били
,
пытали
,
истязали
,
и
этим
было
вызвано
признание
,
ни
судье
,
ни
присяжным
не
нужны
и
никак
не
могут
повлиять
на
содержание
вердикта
.
Попытки
судей
как
-
то
изменить
ситуацию
натыкаются
на
жесткую
,
непримиримую
позицию
Верховного
Суда
РФ
,
неукоснительно
отменяющего
оправдательные
приговоры
судов
в
случаях
,
когда
присяжные
что
-
то
узнали
или
могли
узнать
о
процедуре
признания
недопустимыми
показаний
подсудимых
,
указывающих
на
применение
к
ним
незаконных
методов
расследования
.
Ссылаясь
на
одно
такое
решение
,
С
.
А
.
Пашин
утверждал
,
что
подсудимому
не
дали
в
суде
сказать
,
что
на
следствии
его
били
,
и
такое
решение
суда
,
по
его
мнению
,
является
"
позорным
"
*(151)
.
Обращая
внимание
на
недопустимость
такого
рода
судебной
практики
,
Л
.
М
.
Карнозова
говорит
,
что
мы
не
обеспечиваем
справедливость
правосудия
, "
а
служим
кассационной
инстанции
"
*(152)
.
По
изложенным
соображениям
практика
судов
,
не
допускающих
присутствия
присяжных
при
заявлении
защиты
о
необходимости
признания
доказательств
недопустимыми
,
в
частности
,
при
отказе
подсудимого
от
сделанного
ранее
признания
,
существенно
ущемляет
конституционное
право
обвиняемого
на
защиту
и
препятствует
вынесению
обоснованных
оправдательных
приговоров
.
В
частности
,
С
.
А
.
Насонов
писал
,
что
вопрос
о
незаконных
воздействиях
,
вызвавших
отказ
подсудимого
от
признания
,
сделанного
на
предварительном
следствии
,
не
должен
рассматриваться
в
отсутствие
присяжных
*(153)
.
С
.
А
.
Насонов
не
без
основания
утверждает
,
что
при
признании
доказательства
недопустимым
решается
также
вопрос
о
его
недостоверности
и
это
позволяет
не
отстранять
присяжных
от
рассмотрения
дела
,
когда
заявлено
ходатайство
о
признании
доказательства
недопустимым
*(154)
.
Действительно
,
существует
презумпция
недостоверности
факта
,
когда
при
его
установлении
существенно
нарушен
процессуальный
закон
*(155)
.
Кроме
того
,
надо
иметь
в
виду
,
что
заявления
обвиняемого
о
том
,
что
на
предварительном
следствии
его
били
,
пытали
,
над
ним
издевались
,
не
требуют
для
своей
оценки
правовых
знаний
,
они
вполне
доступны
для
понимания
присяжными
заседателями
.
Присяжные
должны
иметь
право
участвовать
в
исследовании
таких
показаний
подсудимого
и
принимать
их
во
внимание
при
вынесении
вердикта
.
В
других
же
случаях
,
когда
решается
вопрос
о
нарушениях
закона
при
получении
иных
доказательств
,
присяжные
должны
быть
удалены
из
зала
заседания
(
например
,
при
рассмотрении
ходатайств
о
признании
недопустимыми
доказательств
,
полученных
при
производстве
обыска
,
выемки
,
прослушивании
телефонных
и
иных
переговоров
и
т
.
п
.).
Остается
неясным
вопрос
,
каковы
пределы
исследования
судом
заявлений
подсудимого
о
применении
к
нему
незаконных
методов
расследования
.
Суд
рассматривает
дело
в
пределах
обвинения
,
предъявленного
подсудимому
.
В
данном
же
случае
он
расширяет
эти
пределы
,
включая
в
предмет
доказывания
обстоятельства
,
указывающие
на
то
,
что
некоторые
доказательства
являются
,
возможно
,
недопустимыми
(
заслушивает
показания
подсудимого
о
причинах
самооговора
,
истребует
медицинские
документы
о
следах
насилия
на
теле
подсудимого
,
допрашивает
"
сокамерников
"
подсудимого
и
др
.).
Такое
расширение
пределов
доказывания
позволяет
установить
,
дает
ли
подсудимый
правдивые
показания
о
применении
к
нему
насильственных
методов
расследования
.
Но
такое
расширение
объема
судебного
следствия
не
беспредельно
,
так
как
указанные
обстоятельства
не
входят
составной
частью
в
предмет
доказывания
,
установленный
ст
. 73
УПК
РФ
.
Поэтому
вывод
суда
о
признании
доказательства
недопустимым
в
данном
случае
основывается
на
высокой
степени
вероятности
.
Желание
лучше
обосновать
этот
вывод
иногда
приводит
к
вызову
в
суд
и
допросу
сотрудника
милиции
,
применившего
,
по
словам
подсудимого
,
недозволенные
методы
расследования
.
В
принципе
это
нежелательно
,
так
как
этот
сотрудник
имеет
право
не
отвечать
на
изобличающие
его
вопросы
,
а
с
другой
стороны
,
суд
как
орган
правосудия
не
должен
задавать
ему
такие
вопросы
.
Получив
сведения
о
применении
в
ходе
расследования
недопустимых
приемов
и
средств
раскрытия
преступлений
,
суд
,
не
подменяя
следователя
и
государственного
обвинителя
,
направляет
соответствующие
материалы
дела
прокурору
для
решения
вопроса
о
возбуждении
уголовного
производства
.
Наиболее
опасной
является
все
же
другая
тенденция
-
уклонение
от
проверки
заявлений
подсудимого
о
применении
к
нему
незаконных
методов
расследования
или
формальное
отношение
к
такой
проверке
.
На
практике
иногда
встречаются
случаи
предъявления
присяжным
так
называемых
шокирующих
доказательств
-
фотографий
изуродованных
трупов
,
изнасилованных
и
убитых
женщин
,
частей
расчлененного
трупа
и
т
.
п
. -
с
тем
,
чтобы
оказать
психологическое
воздействие
на
присяжных
в
условиях
,
когда
не
собрано
достаточных
доказательств
виновности
подсудимого
.
С
.
А
.
Насонов
прав
,
предлагая
признать
шокирующие
доказательства
недопустимыми
и
ввести
психологический
критерий
допустимости
доказательств
*(156)
.
§ 3.
Соотношение
полномочий
судьи
и
присяжных
при
решении
вопроса
о
виновности
подсудимого
Включив
народный
элемент
в
состав
суда
,
законодатель
позаботился
о
разграничении
полномочий
судьи
-
председательствующего
при
рассмотрении
уголовного
дела
и
присяжных
заседателей
.
Представление
о
разграничении
этих
полномочий
дают
две
теоретические
концепции
,
сокращенно
именуемые
"
факты
и
право
"
и
"
виновность
и
наказание
".
Содержание
первой
из
названных
концепций
состоит
в
том
,
что
присяжные
устанавливают
только
факты
,
лежащие
в
основе
их
вывода
о
виновности
или
невиновности
подсудимого
,
а
судья
применяет
право
к
установленным
присяжными
фактам
,
то
есть
дает
юридическую
квалификацию
деяния
,
и
назначает
наказание
.
Вторая
концепция
состоит
в
том
,
что
присяжные
решают
вопрос
о
виновности
подсудимого
,
а
судья
применяет
уголовное
наказание
.
Обе
формулировки
рассматривают
одно
и
то
же
явление
в
разных
аспектах
и
,
в
сущности
,
не
противоречат
друг
другу
.
Но
в
некоторых
деталях
они
содержат
отдельные
неточности
,
а
именно
: 1)
присяжные
устанавливают
не
только
факты
,
но
и
дают
им
в
ряде
случаев
нравственные
оценки
(
корыстные
мотивы
,
жестокость
,
цинизм
и
т
.
д
. -
см
.
§ 4
данной
главы
),
а
судья
не
только
применяет
право
,
но
и
в
некоторых
случаях
устанавливает
факты
или
участвует
в
их
установлении
(
обстоятельства
,
влияющие
на
решение
вопроса
об
отводах
присяжным
заседателям
,
участие
в
исследовании
доказательств
,
установление
фактов
,
предопределяющих
квалификацию
деяния
,
вид
и
меру
наказания
); 2)
присяжные
решают
вопрос
не
только
о
виновности
подсудимого
,
но
и
высказывают
мнение
о
наличии
обстоятельств
,
влияющих
на
смягчение
наказания
,
а
судья
не
только
применяет
наказание
,
но
и
квалифицирует
деяние
,
рассматривает
гражданский
иск
,
решает
вопрос
о
размере
процессуальных
издержек
и
др
.
С
учетом
различных
полномочий
присяжных
заседателей
и
судьи
закон
устанавливает
две
стадии
рассмотрения
дела
в
суде
присяжных
,
а
именно
:
производство
по
установлению
фактов
(
решение
вопроса
о
виновности
),
где
главную
роль
играют
присяжные
,
и
производство
по
применению
права
и
назначению
наказания
,
осуществляемое
единолично
судьей
на
основе
вердикта
присяжных
.
Поэтому
справедлива
критика
тех
юристов
,
которые
называют
производство
в
суде
присяжных
"
судом
народа
".
Это
не
"
суд
народа
,
а
совокупная
модель
правосудия
"
*(157)
,
где
сочетаются
элементы
народовластия
и
индивидуальные
правомочия
представителя
государства
-
судьи
.
Председательствующий
в
суде
с
участием
присяжных
заседателей
-
судья
второго
звена
судебной
системы
(
областного
,
краевого
и
к
ним
приравненного
суда
).
Как
правило
,
это
судья
,
который
уже
рассматривал
дело
в
стадии
предварительного
слушания
и
знаком
с
его
содержанием
.
Поэтому
он
обладает
знанием
о
виновности
,
о
чем
шла
речь
в
гл
. VI
.
Он
рассматривал
и
отклонял
или
удовлетворял
ходатайства
сторон
о
признании
доказательств
недопустимыми
,
решал
вопрос
об
изменении
меры
пресечения
,
при
необходимости
допрашивал
свидетелей
об
обстоятельствах
производства
следственных
действий
и
приобщении
к
делу
документов
,
принимал
меры
по
обеспечению
возмещения
вреда
,
причиненного
преступлением
,
и
,
возможно
,
конфискации
имущества
(
гл
. 33, 34
УПК
РФ
).
Такой
судья
вряд
ли
может
быть
вполне
беспристрастным
,
когда
он
будет
председательствовать
в
суде
с
участием
присяжных
заседателей
,
поэтому
представляется
необходимым
не
допускать
его
участия
в
производстве
в
суде
присяжных
и
ввести
соответствующий
запрет
в
УПК
РФ
,
не
считаясь
с
соображениями
организационно
-
кадрового
характера
.
Высказано
убедительное
соображение
о
недопустимости
взгляда
на
судью
-
председательствующего
как
на
пассивную
фигуру
в
суде
присяжных
,
где
активную
роль
играют
якобы
лишь
присяжные
заседатели
*(158)
.
Ведь
судья
занимается
комплектованием
скамьи
присяжных
,
участвует
в
исследовании
доказательств
,
решает
вопрос
о
допустимости
доказательств
,
формулирует
вопросы
присяжным
,
являющиеся
программой
для
вынесения
вердикта
присяжными
,
произносит
напутственное
слово
,
после
вынесения
вердикта
председательствует
в
судебном
заседании
и
выносит
приговор
,
где
решается
вопрос
о
квалификации
деяния
,
мере
наказания
,
удовлетворении
или
отклонении
гражданского
иска
.
Но
все
-
таки
на
этапе
судебного
следствия
роль
судьи
несколько
пассивна
и
сводится
к
тому
,
чтобы
создать
благоприятные
условия
для
сторон
,
усилиями
которых
ведется
исследование
доказательств
(
проявление
принципа
состязательности
).
Судья
задает
вопросы
допрашиваемым
после
того
,
как
они
заданы
сторонами
или
воздерживается
от
этого
.
Некоторые
решения
судья
принимает
по
ходатайству
сторон
:
вызов
и
допрос
свидетелей
в
стадии
предварительного
слушания
(
ч
. 8
ст
. 234
УПК
РФ
);
роспуск
коллегии
присяжных
заседателей
ввиду
тенденциозности
ее
состава
(
ч
. 2
ст
. 330
УПК
);
оглашение
показаний
подсудимого
(
ч
. 1
ст
. 276
УПК
).
Собиранием
доказательств
занимаются
,
как
правило
,
стороны
.
Но
если
дело