ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 25.10.2020
Просмотров: 7059
Скачиваний: 11
128
Иеремия Бентам
тивов, определяемых различными родами удовольствий
и страданий.
XIII.
Как ни полезен анализ, он представляет собой нема
лые трудности, происходящие в значительной мере от
известной извращенности структуры, более или менее
господствующей во всех языках. Чтобы говорить о моти
вах, а не о чем-нибудь другом, надо назвать их по имени.
Но, к несчастью, редко можно встретить мотив, имя ко
торого обозначает именно этот мотив и ничего больше.
Обыкновенно же в самое имя мотива молча вплетается
понятие, приписывающее ему известное качество; это
качество во многих случаях окажется включающим то
хорошее или дурное свойство, относительно которого
мы и спрашиваем здесь, может ли, собственно говоря,
или не может это свойство быть приписано мотивам.
Употребляя обыкновенный способ выражения, имя мо
тива в большей части случаев есть слово, которое упот
ребляется или только в х о р о ш е м смысле, или только
в д у р н о м . Но когда называется слово, употребляемое
в хорошем смысле, оно необходимо означает, что в со
единении с идеей предмета, который это слово должно
обозначать, оно сообщает идею о д о б р е н и я , т.е. удо
вольствия или удовлетворения, получаемого при мысли
о таком предмете тем лицом, которое употребляет этот
термин. А обстоятельством, на котором основано такое
одобрение, будет, естественно, мнение о х о р о ш е м ка
честве разбираемого предмета, как выше объяснено; та
ково оно должно быть, по крайней мере, по принципу
полезности; и так же, с другой стороны, обстоятельст
вом, на котором основано неодобрение, будет, естествен
но, мнение о д у р н о м качестве предмета; таково, по
крайней мере, оно должно быть, если только за стандарт
принять принцип полезности.
Но есть известные мотивы, которые, исключая разве
немногие частные случаи, едва ли имеют другие слова
для своего выражения кроме таких, какие употребляются
только в хорошем смысле. Таковы, для примера, мотивы
Введение в основания нравственности и законодательства 129
благочестия и чести. Отсюда происходит то, что если,
говоря о таком мотиве, человеку случится приложить
эпитет дурного к каким-нибудь действиям, которые, по
его мнению, могут происходить из этого мотива, то нам
будет казаться, что этот человек противоречит себе в
словах. Но еще больше есть таких мотивов, которые едва
ли имеют другие слова для своего выражения, кроме
слов, употребляемых только в дурном смысле. Таковы,
например, мотивы сладострастия и скупости. И потому,
если, говоря о подобном мотиве, человеку случится при
ложить эпитет хорошего или безразличного к каким-ни
будь действиям, которые, по его мнению, могут из этого
мотива происходить, то нам опять будет казаться, что
этот человек виновен в подобном же противоречии1.
Очевидно, что эта превратная ассоциация идей толь
ко увеличивает трудности предстоящего нам исследова
ния. Ограничиваясь одними наиболее употребительными
способами выражения, человек едва ли может избежать
того, чтобы не впадать, по-видимому, в беспрестанные
противоречия. Его положения, с одной стороны, пока
жутся противными истине; с другой, — противоречащи
ми пользе. Как парадоксы, они будут приниматься с пре
небрежением; как парадоксы вредные — они будут при
ниматься с негодованием. Как ни важны и ни спаситель
ны истины, которые он старается передать, читателю
все-таки от этого не лучше, самому же ему — намного
хуже. Чтобы вполне избежать этого неудобства, для него
останется одно неприятное средство — бросить старую
фразеологию и придумать новую. Счастлив писатель,
язык которого настолько гибок, чтобы предоставить эту
1 Только одному этому несовершенству языка, и ничему больше, надо
приписать в большой мере те раздражительные крики, которые время от
времени поднимались против тех проницательных моралистов, которые,
оставив разбитую дорогу умозрения, с большим или меньшим трудом ос
вобождались от пут обыкновенного языка, каковы, например, Ларошфу
ко, Мандевиль и Гельвеций. Необоснованности их мнений и, с еще боль
шей несправедливостью, испорченности их сердца приписывалось часто
то, что всего скорей происходило со стороны автора от недостаточного
уменья выражаться, а со стороны толкователей — от недостатка понима
ния и иной раз, может быть, от недостатка честности.
5
130
Иеремия Бентам
возможность. Где этот способ устранения неудобства
неисполним, там для облегчения его останется только
входить в длинные рассуждения, выставить все дело
прямо, признаться, что ради своих целей он нарушил
установленные законы языка, и отдаться на милость чи
тателей1.
§ 3. Каталог мотивов, соответствующий каталогу
удовольствий и страданий
XIV.
От удовольствий чувств, рассматриваемых вообще,
происходит мотив, который в нейтральном смысле
может называться физическим желанием; в дурном
смысле он называется чувственностью. Названия в хоро
шем смысле он не имеет. Его нельзя определить, пока он
не будет рассмотрен отдельно относительно различных
видов удовольствия, которым он соответствует.
XV.
Итак, в частности, удовольствиям вкуса или нёба со
ответствует мотив, который, не имея названия нейтраль
ного, способного выразить его во всех случаях, может
быть назван описательно любовью к удовольствиям
нёба. В частных случаях он называется голодом, в дру
1 К счастью, язык не всегда бывает так неподатлив, и, ставя два слова
вместо одного, можно избежать неудобства фабрикации совершенно
новых слов. Таким образом, вместо слова «сладострастие» мы можем, со
единив два общеупотребительные слова, составить нейтральное выраже
ние: половое желание; вместо слова «скупость», соединив опять два об
щеупотребительные слова, мы составляем нейтральное выражение: де
нежный интерес. Я и избрал это средство. В этих случаях, впрочем, и
сама комбинация подобных слов не есть новость: ново будет здесь только
постоянное употребление нейтральных выражений и совершенное отстра
нение терминов, значение которых заражено случайными и несоответст
венными идеями.
В каталоге мотивов, соответствующих разным родам страданий и удо
вольствий, я поместил те, какие мне попадались. Я и не думаю утверж
дать, что этот каталог полон. Чтобы дать ему эту полноту, единственным
средством было бы перелистывать словарь с начала до конца — операция,
которая, ставя задачу достижения совершенства, могла бы послужить и не
для одной этой цели.
Введение в основания нравственности и законодательства 131
гих — жаждой1. «Любовь к хорошему столу» выражает
этот мотив, но идет, кажется, дальше: внушая мысль, что
это удовольствие должно быть принимаемо в обществе,
и включая также род симпатии. В дурном смысле этот
мотив называется в некоторых случаях обжорством,
жадностью, ненасытностью; в других, особенно когда
говорится о детях, лакомством. В некоторых случаях он
может быть также выражен словом изысканность. Назва
ния, употребляемого в хорошем смысле, он не имеет.
1. Мальчик, не нуждающийся в съестных припасах, кра
дет пирожок из пирожной лавки и съедает его. В этом
случае его мотив будет всеми признан за дурной, и, если
бы спросить, какой это мотив, на это отвечали бы, веро
ятно, — лакомство. 2. Мальчик покупает пирожок в пи
рожной лавке и съедает его. В этом случае его мотив, ве
роятно, будет считаться ни хорошим, ни дурным, если
только его наставник не расположен к нему дурно; и в
этом случае мотив опять, вероятно, будет назван лаком
ством, как прежде. Но, собственно говоря, мотив в обоих
случаях один и тот же. Это не что иное, как мотив, соот
ветствующий удовольствиям нёба2.
XVI.
Удовольствиям полового чувства соответствует
мотив, который в нейтральном смысле может быть на
зван половым желанием. В другом смысле он получает
имя сладострастия и много других неодобрительных на
званий. Названия, употребляемого в хорошем смысле, он
не имеет.
1. Человек похищает девушку. В этом случае мотив
без затруднений называется сладострастием, развратом и
1 Голод и жажда, рассматриваемые в качестве мотивов, означают не
столько делание особого рода удовольствия, сколько желание удалить по
ложительный род страдания. Они не простираются на желание того рода
удовольствия, которое зависит от выбора блюд и напитков.
2 Для каждого случая не стоит приводить примеры, где действие
может быть безразлично: если от одного и того же мотива могут проис
ходить и хорошие и дурные действия, то легко понять, что от него могут
происходить и действия безразличные.
5*
132
Иеремия Бентам
так далее, и вообще считается дурным. 2. Тот же человек
в другое время исполняет со своей женой права брака. В
этом случае мотив будет считаться, вероятно, хорошим
или, по крайней мере, безразличным; и здесь люди за
труднились бы дать ему одно из упомянутых имен. Но в
обоих случаях мотив, в сущности, может быть положи
тельно тот же самый. В обоих случаях это не что иное,
как половое желание.
XVII.
Удовольствиям любопытства соответствует мотив,
известный под тем же именем, который может быть
иначе назван любовью к новизне или любовью к опыту
и, в частных случаях, охотой и иногда игрой.
1. Мальчик для развлечения читает поучительную
книгу: мотив считается, вероятно, хорошим и во всяком
случае не считается дурным. 2. Он спускает свой волчок:
мотив во всяком случае не считается дурным. 3. Он вы
пускает в толпу людей бешеного быка: его мотив назо
вут, вероятно, ужасным. И, однако же, во всех трех слу
чаях мотив может быть один и тот же: это может быть
не что иное, как любопытство.
ХУШ.
Что касается других удовольствий чувств, то они
имеют слишком мало значения, чтобы давать какие-ни
будь особенные названия соответствующим им мотивам.
XIX.
Удовольствиям богатства соответствует род мотива,
который в нейтральном смысле может быть назван де
нежным интересом. В другом смысле он называется в
некоторых случаях скупостью, жадностью, хищничест
вом, в других случаях — скряжничеством, в хорошем
смысле, но только в частных случаях — экономией и
умеренностью, и в некоторых случаях его могут назвать
уменьем зашибить копейку; в смысле почти безразлич
ном, но скорее дурном, чем хорошем, хотя только в част