ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 25.10.2020
Просмотров: 7005
Скачиваний: 11
Введение в основания нравственности и законодательства 143
и, кроме самосохранения, его назовут также самозащи
той. 7. Солдат посылается с отрядом против слабейшего
отряда неприятеля; еще не встретившись с ним, он,
чтобы спасти свою жизнь, убегает. В этом случае мотив
всеми будет признан презренным и назван будет трусос
тью. Но во всех этих случаях мотив один и тот же, это
не что иное, как самосохранение.
XXVIII.
В частности, страданиям деятельности соответствует
мотив, который в нейтральном смысле может быть на
зван любовью к покою, или, с помощью более длинного
описания, желанием избегать тревоги. В дурном смысле
он называется леностью1. Кажется, нет слова, которое бы
придавало ему хороший смысл.
1. Чтобы избавиться от тревоги ухода за ребенком,
родитель дает своему ребенку погибнуть. В этом случае
мотив будет сочтен гнусным, и так как слово леность
покажется для него слишком мягким, то мотив, быть
может, будет изменен и выражен каким-нибудь словом
вроде жестокости. 2. Чтобы спасти себя от незаконного
рабства, вы убегаете. В этом случае мотив, конечно, не
будет сочтен дурным, и так как леность или даже лю
бовь к покою покажутся для него слишком неблагопри
ятными именами, то он будет, вероятно, назван любо
вью к свободе. 3. Механик, чтобы сберечь свой труд,
делает улучшение в машине. В этом случае люди най
дут мотив хорошим, и, не находя для него имени, кото
рое дало бы ему хороший смысл, они, пожалуй, оставят
мотив в стороне: они будут скорее говорить об его изо
бретательности, чем о мотиве, который был для него
средством обнаружить это качество. Но во всех этих
случаях мотив один и тот же: это — не что иное, как
любовь к покою.
1 На первый взгляд, может показаться странным говорить о любви к
покою как причине действия, но действие есть такой же естественный ре
зультат любви к покою, как бездействие, — когда меньшая степень труда
обещает человеку избавить его от большей.
144
Иеремия Бентам
XXIX.
Таким образом, оказывается, что нет такой вещи и та
кого рода мотива, которые дурны сами по себе, и, следо
вательно, нет и такой вещи или такого мотива, которые
сами по себе исключительно хороши. Что же касается их
действия, оказывается, что оно иногда бывает дурно, а в
другой раз или безразлично, или хорошо, и так бывает со
всякими мотивами. И т а к , е с л и к а к о й - н и б у д ь
р о д м о т и в а х о р о ш и л и д у р е н п о с в о е м у
д е й с т в и ю , э т о б ы в а е т т о л ь к о в и н д и в и
д у а л ь н ы х с л у ч а я х и с и н д и в и д у а л ь н ы м и
м о т и в а м и ; и так бывает со всякого рода мотивами.
И т а к ,
е с л и
к а к о й - н и б у д ь
р о д
м о т и в а
м о ж е т , с м о т р я по с в о е м у д е й с т в и ю , б ы т ь
с к о л ь к о - н и б у д ь с п р а в е д л и в о н а з в а н д у р
н ы м , это может быть сделано только относительно
среднего вывода из всех действий, которые этот мотив
может иметь в том или другом роде в данный период,
т.е. среднего вывода его наиболее обыкновенного стрем
ления.
XXX.
Но (скажут) как же так? Разве сластолюбие, жесто
кость, скупость — не дурные мотивы? Разве есть какой-
нибудь индивидуальный случай, где бы подобные моти
вы не были именно дурны? Конечно, нет: но тем не
менее положение, что нет ни одного р о д а мотивов, ко
торый бы во многих случаях не был хорошим, остается
справедливо. Дело в том, что есть имена, которые, если
они прилагаются правильно, всегда прилагаются только
к тем случаям, где обозначаемым ими мотивам случает
ся быть дурными. Имена этих мотивов, рассматривае
мых отдельно от их действий, — половое желание, недо
вольство и денежный интерес. Если действия полового
желания считаются дурными, ему дают название сласто
любия. А сластолюбие есть всегда дурной мотив. Поче
му? Потому что если случай таков, что действия этого
мотива не дурны, то он не получает или, по крайней
Введение в основания нравственности и законодательства 145
мере, не должен получать имени сластолюбия. Дело, сле
довательно, в том, что, когда я говорю: «сластолюбие
есть дурной мотив», это положение относится только к
значению слова «сластолюбие», и оно было бы ложно,
если бы отнесено было к слову «половое желание»,
употребленному для обозначения того же мотива. Отсю
да мы видим ничтожество всех тех рапсодий рутинной
морали, которые состоят в том, чтобы взять такие слова,
как сластолюбие, жестокость или скупость, и наложить
на них клейма порицания: приложенные к в е щ и , они
ложны, приложенные к и м е н и , они действительно
верны — но не имеют практического смысла (nugatory).
Если вы ходите сделать действительную услугу челове
честву, покажите ему случаи, где половое желание з а
с л у ж и в а е т имени сластолюбия, где недовольство
з а с л у ж и в а е т имени жестокости и денежный инте
рес — имени скупости.
XXXI.
Если бы нужно было прилагать к мотивам такие обо
значения, как хороший, дурной, безразличный, мотивы
могли бы быть расположены в следующие разряды по
наиболее частому характеру их действий. В разряд хоро
ших мотивов могли бы быть помещены: 1) добрая воля;
2) любовь к репутации; 3) желание дружбы и 4) религия.
В разряд дурных мотивов: 5) недовольство. В разряд
нейтральных или безразличных мотивов: 6) физическое
желание; 7) денежный интерес; 8) любовь к власти;
9) самосохранение как мотив, включающий страх стра
даний чувств, любовь к покою и любовь к жизни.
XXXII.
Впрочем, этот способ распределения не может не
быть несовершенным, и принятая в нем номенклатура
подвержена опасности быть ошибочной. Потому что,
какой способ исследования может удостоверить челове
ка в том, что относительно мотивов, помещенных в раз
ряд хороших, те хорошие действия их, которые они
имели с начала мира во всех четырех видах, помещен
146
Иеремия Бентам
ных под этим именем, превышали их дурное действие?
Еще труднее было бы человеку удостовериться в том,
что относительно мотивов, помещенных в разряд ней
тральных или безразличных, действия их в точности
уравновешивают друг друга, так что ценность хороших
не больше и не меньше ценности дурных. Надо заметить,
что интересов самого лица точно так же нельзя упускать
из счета, как нельзя упускать интересов остального об
щества. Потому что, в самом деле, что бы сталось с
самим человеческим родом без мотивов голода и жажды,
полового желания, страха страдания и любви к жизни? И
в настоящем устройстве человеческой природы мотив
недовольства, быть может, не меньше необходим, чем
всякий другой; хотя, быть может, возможно было бы
придумать систему, в которой бы дело жизни могло идти
без этого мотива. Поэтому, кажется, едва ли можно рас
пределять мотивы таким образом, даже относительно
один другого, без большой опасности ошибиться.
хххш.
Казалось бы, что мотив можно безопасно и верно на
звать хорошим или дурным только по его действиям в
каждом индивидуальном случае, и главным образом —
по тому намерению, которое он порождает, отчего, (как
будет показано) дальше, и происходит наиболее сущест
венная часть действий. Мотив хорош, когда порождае
мое им намерение хорошо, он дурен, когда намерение
дурно; а намерение хорошо или дурно, смотря по мате
риальным последствиям, которые составляют его цель.
Это очень далеко от того определения хорошего намере
ния, какое выводится только из рода мотива. Но мы ви
дели, что от одного и того же мотива могут проистекать
намерения всевозможного рода. Следовательно, это об
стоятельство не дает никакой нити для распределения
различных родов мотивов.
XXXIV.
Поэтому более удобным методом представляется рас
пределить мотивы по тому влиянию, которое они оказы
Введение в основания нравственности и законодательства 147
вают на интересы других членов общества, оставляя вне
вопроса интересы самого рассматриваемого лица; т.е. по
обнаруживаемому ими стремлению соединять или разде
лять интересы того и другого. По этому методу мотивы
могут быть разделены на о б щ е с т в е н н ы е (social),
н е о б щ е с т в е н н ы е (dissocial) и личные (self-regar
ding). К общественному разряду могут быть причислены:
1) добрая воля; 2) любовь к репутации; 3) желание друж
бы; 4) религия. К необщественному может быть отнесе
но: 5) недовольство. К личному разряду: 6) физическое
желание; 7) денежный интерес; 8) любовь к власти;
9) самосохранение, включающее страх страданий
чувств, любовь к покою и любовь к жизни.
XXXV.
Что касается мотивов, названных общественными,
то, если бы нужно было дальнейшее различение, к одно
му только мотиву доброй воли может быть приложен
эпитет ч и с т о о б щ е с т в е н н о г о , между тем как
любовь к репутации, желание дружбы и мотив религии
могут быть вместе отнесены в раздел п о л у о б щ е с т -
в е н н ы х : так как общественная тенденция гораздо
более постоянна и недвусмысленна в первом, чем в
каком-нибудь из трех последних. В самом деле, эти пос
ледние, хотя и могут назваться общественными, в то же
время суть личные мотивы1.
§ 4. Порядок преимущества между мотивами
XXXVI.
Из всех этих родов мотивов добрая воля есть тот, тре
бования2 которого, взятые с общей точки зрения, всего
вернее совпадают с требованиями принципа полезности.
1 «Религия, — говорит благочестивый Эддисон в одном из номеров
“Спектейтора”, — есть высший вид любви к себе».
2 Когда предполагается, что известный мотив побуждает человека на
чать или не начинать того или другого действия, то для удобства речи
может быть полезно говорить о таком мотиве, что он производит вообра
жаемый род з а к о н а или т р е б о в а н и я , повелевающего человеку со
вершать или не совершать действие.