ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 25.10.2020
Просмотров: 7015
Скачиваний: 11
148
Иеремия Бентам
Потому что требования полезности суть не что иное, как
требования наиболее обширной1 и просвещенной (т.е.
хорошо обдуманной) благосклонности2. Требования дру
гих мотивов могут быть или сообразны с требованиями
полезности, или враждебны им — как случится.
XXXVII.
Впрочем, здесь принимается как само собой разу
меющееся, что в разбираемом случае требования (обык
новенной). благосклонности не противоречат требовани
ям более обширной благосклонности. Но когда требова
ния благосклонности в интересах известного разряда
людей противоречат требованиям того же мотива отно
сительно б о л е е в а ж н ы х интересов другого разряда
людей, то очевидно, что первые требования как бы отме
няются последними, и, если бы человек руководился
первыми, о нем едва ли можно было бы правильно ска
зать, что он руководствуется требованиями благосклон
ности. Поэтому если бы мотивы обеих сторон одинаково
присутствовали в уме человека, то об их противоречии
друг другу едва ли стоило говорить, так как можно было
бы считать, что частная благосклонность поглощается
более обширной; если бы первая получила преобладание
и руководила действием, надо было бы считать, что дей
ствие происходит не от благосклонности, а от какого-ни
будь другого мотива; если бы получила преобладание
последняя, первая могла бы считаться не имеющей силы.
Но дело в том, что частная благосклонность может уп
равлять действием, не вступая ни в какую прямую кон
куренцию с более обширной благосклонностью, которая
могла бы запрещать это действие, потому что человек
может иметь в уме интересы менее многочисленного со
брания людей в то же время, когда он не имеет в уме ин
тересов более многочисленного собрания, или если
имеет, то они не производят на него впечатления. Этим
1 См. гл. IV (Ценность) н гл. VI (Чувствительность), § 21.
2 См. гл. IX (Сознательность).
Введение в основания нравственности и законодательства 149
способом требования этого мотива и могут быть враж
дебны полезности, хотя все-таки остаются требованиями
благосклонности. Требования частной благосклонности
бывают вообще сообразны с принципом полезности по
тому, что вообще им не противоречат требования обще
ственной благосклонности; если они им противоречат,
это бывает только случайность. Еще более сообразными
с принципом полезности делает их то, что в цивилизо
ванном обществе в большинстве случаев, где они были
бы сами способны идти против требований обществен
ной благосклонности, они находят себе противодействие
в сильнейших мотивах личного разряда, которые выстав
ляются против них законами, и что они остаются свобод
ными только в тех случаях, когда им не противодейству
ют более спасительные требования. Акт несправедливос
ти или жестокости, совершенный человеком ради своего
отца или сына, наказывается, и справедливо, как если бы
он совершен был ради себя.
XXXVIII.
После доброй воли мотив, требования которого, ка
жется, имеют самый большой шанс совпадать с требова
ниями полезности, есть любовь к репутации. Если толь
ко одно обстоятельство, которое мешает требованиям
этого мотива совпадать во всех случаях с требованиями
полезности. Это — то, что люди в предметах своего со
чувствия или недовольства, в своих расположениях
одобрять или порицать известные способы поведения, а
следовательно, — и лица, представляющие это поведе
ние, их добрую или дурную волк), не управляются ис
ключительно принципом полезности. Иногда ими руко
водит принцип аскетизма, иногда принцип симпатии и
антипатии. Есть и другое обстоятельство, которое умень
шает не совпадение требований этого мотива с принци
пом полезности, а только степень их действительной
силы (efficacy) в сравнении с требованиями мотива бла
госклонности. Требования этого последнего мотива
будут действовать одинаково сильно и втайне, и публич
но, независимо от того, можно ли будет ожидать, что ре
150
Иеремия Бентам
комендуемое ими поведение будет известно или нет. На
против, требования любви к репутации будут совпадать
с требованиями благосклонности только в той мере, в
какой имеется вероятность, что поведение человека
будет известно. Впрочем, это обстоятельство не состав
ляет такой большой разницы, как может показаться с
первого взгляда. Акты пропорционально их важности
могут сделаться известными; а относительно репутации
самое легкое подозрение часто служит доказательством.
Кроме того, если акт не похвален (не полезен для репу
тации), человек не может иметь никакой уверенности,
что этот частный акт останется в секрете, которая бы
преодолевала возражения, какие он может иметь против
совершения его. Хотя бы разбираемый акт и остался в
секрете, он может образовать привычку, которая может
породить другие акты, а эти акты могут и не обойтись
так счастливо. Быть может, нет человеческого существа,
которое бы в годы рассудительности не давало некото
рого веса этого рода соображениям; и они имеют для че
ловека тем больше веса, чем больше сила его умствен
ных способностей и твердость духа. Прибавьте к этому
влияние, которое получает раз образованная привычка,
удерживая человека от актов, к которым он получил от
вращение как вследствие соединенной с ними славы, так
и по какой-нибудь другой причине. Влияние привычки в
таких случаях есть факт, который хотя и нелегко объяс
нить, но который признается всеми и не подлежит со
мнению1.
X X I X .
После требований любви к репутации следуют, ка
жется, требования желания дружбы. Первые могут со
впадать с требованиями полезности, насколько они со
1 Строго говоря, привычка как воображаемая сущность, а не что-ни
будь реально отличное от актов и представлений, которыми она, говорят,
образуется, не может быть причиной чего бы то ни было. Но эта загадка
может быть удовлетворительно разрешена принципом ассоциации, о
свойствах и силе которого весьма удовлетворительно говорится в издании
сочинения Гартли «Оп Мал» осуществленном доктором Пристли.
Введение в основания нравственности и законодательства 151
впадают с требованиями благосклонности. Требования
желания дружбы также способны, в известном роде, со
впадать с требованиями благосклонности. Но род благо
склонности, с требованиями которой совпадает любовь к
репутации, более обширен; тот, с которым совпадает
требование желания дружбы, менее обширен. Впрочем,
требования любви к дружбе имеют еще преимущество
как требования обращенных на себя мотивов. Первые —
в том или другом периоде жизни — располагают челове
ка содействовать счастью значительного числа лиц; пос
ледние — с начала жизни до конца — ограничиваются
заботой об одном индивидууме. Очевидно, что требова
ния желания дружбы будут больше приближаться к со
впадению с требованиями любви к репутации и, следо
вательно, — с требованиями полезности пропорциональ
но числу лиц, дружбы которых человек может желать, и
поэтому, например, член английского парламента при
всех его собственных слабостях и при всех нелепостях
людей, дружбу которых он должен снискать, вообще
будет иметь, вероятно, лучше характер, чем секретарь
турецкого визиря или индостанского наиба.
XL.
Требования религии — при бесконечном разнообра
зии религий — так различны, что о них трудно дать
общий отчет и трудно определить место принадлежащим
сюда мотивам. При упоминании религии первая мысль у
людей, естественно, обращается к той религии, которую
они исповедуют сами. Это — большой источник непра
вильных расчетов, создающий тенденцию ставить этот
вид мотива более высоко, чем он того заслуживает. Тре
бования религии совпадали бы во всех случаях с требова
ниями полезности, если бы Существо, составляющее
предмет религии, всеми признавалось благосклонным,
как всеми признается мудрым и могущественным, и если
бы понятия о его благосклонности были вместе с тем
столько же правильны, как понятия о его мудрости и мо
гуществе. На деле, однако, нет ни того ни другого. Это
Существо всеми признается всемогущим, потому что
152
Иеремия Бентам
может ли человек понимать под божеством что-нибудь
иное, как не существо, которое, каково бы ни было, со
здало все существующее? А что касается его знания, то
оно так же признается всеобъемлющим. Эти понятия, ка
жется, столько же правильны для всех важных целей, как
и всеобщи. Но между людьми, преданными религии (в
числе которых разнообразные братства Христианства со
ставляют только небольшую долю), кажется, только
очень немногие (я не хочу говорить, сколько) действи
тельно верят в благосклонность этого Существа. Они на
зывают его благосклонным на словах, но не считают та
ковым в действительности. Они не думают, что Оно бла
госклонно так, как понимается благосклонность челове
ка, они не думают, что Оно благосклонно в том единст
венном смысле, в котором благосклонность имеет смысл.
Потому что, если бы они думали это, они признали бы,
что требования религии должны быть именно требова
ниями полезности без малейшего различия, не больше и
не меньше. Но на деле в тысяче случаев они идут против
принципа полезности, изменяясь иногда в принцип аске
тизма, иногда в принцип симпатии и антипатии. Вследст
вие того идея, которую имеют люди в умах, в подобных
случаях слишком часто бывает идея неблагосклонности,
и, отнимая у этой идеи ее собственное имя, они дают ей
особенное название общественного мотива1. Словом,
требования этого мотива (религии) суть именно требова
ния того принципа, который был уже упомянут выше под
именем теологического. Эти последние, как мы уже за
1 Некоторые, чтобы лучше скрыть обман (как в глазах других, так и
в их собственных), выставляют особый фантом, который они называют
отвлеченно Справедливостью (justice), требования которой идут к тому,
чтобы видоизменять (что — при настоящем объяснении — значит проти
воречить им) внушения благосклонности. Но эта справедливость в един
ственном значении, в котором она имеет смысл, есть воображаемая лич
ность, придуманная для удобства речи, но требования которой суть те же
требования полезности, применяемые в известных частных случаях. Итак,
справедливость есть не что иное, как орудие, служащее тому, чтобы в из
вестных случаях и известными средствами исполнять цели благосклон
ности. Требования справедливости — не что иное, как только часть тре
бований благосклонности, которые в известных случаях применяются к
известным предметам, т.е. к известным действиям.