ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 25.10.2020
Просмотров: 7031
Скачиваний: 11
278
Иеремия Бентам
щью которого преступление совершено. Если мы возь
мем обман сам по себе, будем рассматривать его как не
сопровождаемый никакими другими важными обстоя
тельствами и, следовательно, не производящий никаких
важных результатов, — обман по принципу полезности
вовсе не может составлять никакого преступления. Но
когда он соединяется с другими обстоятельствами, то
едва ли есть какой-нибудь вредный результат, которому
бы он не мог способствовать. Поэтому если обманы упо
минаются под именем и в смысле особых преступлений,
то это бывает скорее из уступчивости к законам языка,
чем по соображению самой вещи. Это могло бы быть до
вольно ясно, если бы теперь было время входить в по
дробности: но если соблюдать какой-нибудь порядок, то
мы можем сделать это только тогда, когда представим
предварительно низшие деления этих других разрядов.
XXV.
Переходим теперь к преступлениям против доверия.
Доверие (trust) бывает там, где одна сторона, пользуясь
какой-нибудь властью или принадлежащим ей правом1,
1 Хотя власти не являются видом прав (так как два разряда фиктив
ных сущностей, называемых властью и правом, в корне различны), они
до сих пор включаются в права, так что всякий раз там, где используется
слово «власть», также используется н слово «право». Причина этого в
том, что, когда вы можете говорить о лице как обладающем властью, вы
также можете говорить о нем как об имеющем право на такую власть. Од
нако обратное утверждение неверно: есть случаи, в которых, хотя вы мо
жете говорить о человеке как обладающем правом, вы не можете говорить
о нем как обладающем властью или употреблять это слово каким-то иным
образом. В разных случаях вы имеете право, к примеру, на услуги миро
вого судьи, но если вы — частное лицо, то не имеете власти над ним: вся
власть на его стороне. В этом случае при употреблении слова «право»
слово «власть» может, вероятно, быть опущено без всякого ущерба смыс
лу. Однако в нашем случае, обсуждая доверие, это слово обычно более
употребляемо, чем слово «право»; в целях ясности больше подходит ис
пользовать их оба.
Можно ожидать, поскольку разъясняется слово «доверие», что словам
«власть» и «право», от значений которых зависит толкование слова «до
верие», также будет дано разъяснение. И действительно, нет двух других
слов, которые бы более нуждались в этом, чем эти два. Соответственно,
я намеревался дать так же разъяснение и в самом деле разработал его, но
детали, в которые в этих целях пришлось с необходимостью входить, ока-
Введение в основания нравственности и законодательства 279
бывает обязана совершить какой-нибудь частный акт в
пользу другой стороны. Или полнее таким образом: одна
сторона называется облеченной доверием, когда, будучи
облечена какой-нибудь властью или правом, обязывается
запись настолько пространными, что заняли больше места, чем может
быть здесь отведено. Поэтому относительно этих слов, а также некоторых
других, таких как «владение», «право собственности» и им подобных, ко
торые с точки зрения их содержания неразрывно связаны с рассматрива
емыми понятиями, я должен довольствоваться вместо изложения самого
разъяснения представлением лишь общей идеи того плана, которому я
следовал при разработке этого разъяснения...
Власть и право, как и целый сонм фиктивных сущностей того же рода,
являются — в том смысле, какой принадлежит им в юриспруденции, —
результатом того или иного проявления воли законодателя в отношении
такого-то и такого-то действия. Далее, любое такое проявление есть либо
запрет, либо приказ, либо нх соответствующее отрицание, а именно —
разрешение или какое-то объявление волн законодателя, когда он остав
ляет то или иное действие вне сферы своих приказов. Чтобы сделать вы
ражение постановления более четким, приказ относительно положитель
ного действия может быть представлен посредством запрета противопо
ложного ему отрицательного акта. Следовательно, чтобы знать, как ис
толковать право, обратите внимание на то действие, которое — в рассмат
риваемых обстоятельствах — было бы нарушением этого права: закон со
здает право, запрещая данное действие. Власть, будь то над собственной
личностью данного человека или над другими личностями или вещами,
создается прежде всего разрешением, но в той мере, в какой закон берет
на себя активную роль в подкреплении ее, она создается запретом и при
казом; запретом таких действий (со стороны других лиц), которые счита
ются несовместимыми с осуществлением ее (власти), а в некоторых слу
чаях — приказом совершать такие действия, какие необходимы для уст
ранения таких-то и таких-то препятствий, из числа тех, которые затруд
няют ее осуществление. Для каждого права, которым закон наделяет одну
сторону, будь то индивид, группа индивидов, публика в целом, сущест
вует долг или обязательство, которое он налагает на другую сторону. Но
могут быть законы, которые приказывают или запрещают действия, т.е.
налагают обязанности, не имея в виду ничего другого, кроме выгоды дан
ного лица: они не создают права. Поэтому обязанности могут быть обра
щенными вовне или обращенными на себя: первые имеют соответствую
щие им права, у вторых — их нет...
Я
бы мог намного сократить рассмотрение этого предмета, если бы
придерживался обычного стиля, говоря, что власть — это способность, а
право — привилегия н т.д., следуя избитым путем дефннирования. Но мы
уже указывали на бессмысленность этого метода в вопросах, подобных
данному: власть не есть что-то, как н право не есть что-то. Дело в том,
что у них нет ближайшего рода. Они, как и понятия «долга» и «обязатель
ства» и многих других того же порядка, принадлежат к числу таких фик
тивных сущностей, значение которых не может быть показано никаким
иным путем, кроме как тем, который показывает их отношение к реаль
ным сущностям.
280
Иеремия Бентам
в силу этой власти или этого права к известному поведе
нию для блага или для прибыли какой-нибудь другой
стороны. В таком случае, первая упомянутая сторона на
зывается доверенной (trustee); для другой стороны еще
не было найдено названия: за недостатком его можно на
звать ее стороной, имеющей получить благо или при
быль (party to be benefited).
Доверенная сторона называется также облеченной
доверием, обязанной исполнить данное ей доверие и т.п.
XXVI.
Доверие часто считается видом житейского положе
ния, о нем говорят так же, как о виде собственности: и
что в том же смысле говорится о самом положении.
Можно думать поэтому, что в первом разряде отдел пре
ступлений против житейского положения должен бы
бьггывкдючен в отдел преступлений против собствен
ности и что ж> всяком случае тот отдел занимающего нас
теперь пятого разряда, который заключает преступления
против доверия, должен бы бьггь включен в тот или дру
гой из этих двух отделов первого разряда. Но при вни
мательном рассмотрении дела окажется, что не было бы
удобно и, бьггь может, даже не было бы правильно отне
сти какой-либо из этих отделов в какой-нибудь из двух
других. Вместе с тем окажется также, что между всеми
ними существует тесная связь: так что каждый из них
может в значительной степени служить образцом для
другого, относительно списка принадлежащих к ним
преступлений. Есть известные преступления, которым
подвергается всякого рода доверие как доверие: окажет
ся, что всем этим преступлениям подвержено и всякого
рода житейское положение: и в то же время эти особен
ные виды преступлений против доверия — по своему
применению к частным положениям — получат различ
ные частные наименования. Таким образом, окажется,
что из двух групп преступлений, на которые естественно
будут распадаться преступления против доверия, есть
только одна, которой подвергается собственность, взятая
в ее ближайшем и более ограниченном смысле; и что эти
Введение в основания нравственности и законодательства 281
преступления — в своем приложении к предмету собст
венности — способны будут к различным видоизмене
ниям, для которых требования языка и представляющий
ся случай отличить их для изложения делают необходи
мым найти названия.
Во-первых, как есть или, по крайней мере, как могут
быть (мы увидим это дальше) положения, которые не
суть доверие, так есть и доверие, идея которого не могла
бы легко и естественно войти в слово «положения»: при
бавим к этому, что из тех положений, которые включают
доверие, большая доля включает вместе с ним и другие
ингредиенты: так что если с одной стороны идея поло
жения идет дальше идеи доверия, то с другой стороны
она уступает ей. Из разных родов доверия наиболее
важны те, в которых роль стороны, получающей благо,
занимает публика. И эти роды доверия, кажется, едва ли
бы представились мысли при первом взгляде на слово
«положение». Во всяком случае — и это главное — важ
нейшие из преступлений против этого рода доверия, ка
жется, не могут бьггь включены в отдел преступлений
против положения. Преступления, рассматриваемые под
этим последним названием, могли бы являться с этим
названием, кажется, только тогда, когда они являются за
трагивающими интересы индивидуума: того, например,
который считается имеющим это положение. Но в пре
ступлениях против общественного доверия важнейшую
часть их вредной тенденции составляет их влияние на
общественные интересы; а то влияние, которое они
имеют на интересы индивидуума, — единственная часть
их влияния, которой бы можно было придать название
преступления против положения, — является сравни
тельно ничтожно. Слово «доверие» тотчас направляет
наше внимание на интересы той стороны, в отношении
которой лицо (о котором идет речь) является доверен
ным: и если этой стороне мы придадим эпитет «общест
венной», то под ней тотчас понимается известное обще
ство, состоящее из целого собрания или из неопределен
ной части целого собрания членов государства. Идея,
282
Иеремия Бентам
представляемая словами «общественное доверие», ясна
и недвусмысленна: и если выражать ее словами «обще
ственное положение», то это будет только темная и дву
смысленная форма для этой идеи. Поэтому главная часть
преступлений, включаемых в разряд преступлений про
тив доверия, кажется, не должна быть включена в отдел
преступлений против положения.
Довольно очевидно, что по той же причине они не
должны быть включаемы и в отдел преступлений против
собственности. Было бы нелепо и показывало бы полную
невнимательность к руководящему принципу целого на
шего труда — принципу полезности — взять самую
вредную и наиболее возбуждающую тревогу часть пре
ступлений, нарушающих благосостояние общества, и
внести их насильственно в список преступлений против
собственности индивидуума; т.е. того индивидуума, ко
торый в этом случае считался бы имеющим собствен
ность того общественного доверия, которое нарушается
разбираемым преступлением.
Не менее неправильно было бы включить все поло
жения в отдел собственности, и затем, следовательно,
весь каталог преступлений против положения включить
в каталог преступлений против собственности. Правда,
что есть преступления против положения, которые, быть
может, столько же справедливо и без всякого изменения
в своей природе могут приниматься в смысле преступле
ний против собственности: так обширны и так неопреде
ленны идеи, которые обыкновенно соединяются с этими
двумя предметами. Но есть другие преступления, кото
рые, хотя и могут быть бесспорно относимы к отделу
преступлений против положения, не могут без крайнего
насилия над языком быть отнесены в отдел преступле
ний против собственности. Собственность, рассматри
ваемая относительно собственника, предполагает неиз
менно прибыль (benefit) и ничего больше; какие бы обя
зательства и тяготы ни были к ней привязаны по какому-
нибудь случаю, сама по себе она не может быть иначе
как прибыльной. Со стороны собственника она создается