ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 25.10.2020
Просмотров: 6973
Скачиваний: 11
378
Иеремия Бентам
недействительна перед высшей силой физической опас
ности или угрожающего вреда. Очевидно, что если в
этих случаях оказываются бессильны громы закона, то
шепот простой нравственности может иметь только
очень мало влияния.
ХП.
3.
Далее случаи, где наказание было бы н е п р и
б ы л ь н о . Это — случаи, представляющие обширное
поле для исключительного вмешательства частной
этики. Наказание бывает неприбыльно или, другими сло
вами слишком дорого, потому что зло наказания превы
шает зло преступления. Но зло наказания, припомним1,
разделяется на четыре ветви: 1) зло принуждения, вклю
чающее понуждение или удержание, смотря по тому, бы
вает ли требуемый акт положительного или отрицатель
ного рода; 2) зло предвидения; 3) зло перенесения;
4) производное зло, происходящее для лиц, находящихся
в с в я з и с теми, кем выносятся три упомянутых перво
начальных рода зла. Но относительно этого первона
чального зла люди, подвергающиеся ему, могут быть
двух весьма различных родов. Во-первых, люди, кото
рые, быть может, действительно совершили или готовы
были совершить акты, положительно запрещенные. Во-
вторых, лица, которые, быть может, совершили или го
товы были совершить такие другие акты, о которых они
опасаются, что они также подлежат наказанию, назна
ченному только для первых. Но из этих двух родов актов
вредны только первые: поэтому задачей частной этики
может быть только старание предотвращать одни эти
первые акты. Если предполагать, что последние не вред
ны, то старание предотвращать их так же мало может
быть задачей этики, как и задачей законодательства. Ос
тается показать, каким образом может случиться, что
есть акты, положительно вредные, которые, хотя весьма
правильно подлежат осуждению частной этики, могут,
1 См. гл. XV (Случаи, не подл еж. наказ.), § 4.
Введение в основания нравственности и законодательства
319
однако, не бьггь предметами, подлежащими контролю
законодателя.
ХШ.
Наказания, прилагаемые к правонарушению, могул
быть неприбыльны двумя способами, вместе или отдель
но: 1) по той издержке, до которой бы оно дошло, еслг
бы даже предположить, что приложение его вполне ог
раничивалось правонарушением; 2) по опасности во
влечь невинного в судьбу, назначенную только для ви
новного. Итак, во-первых, о случаях, где издержка нака
зания, прилагаемого к виновному, перевесила бы ту при
быль, которую оно должно было принести. Очевидно
что эти случаи основываются на известной пропорци
между злом наказания и злом преступления. Теперь
если бы преступление было такого свойства, что наказа
ние, которое бы относительно о б ъ е м а (magnitude
только что превысило его прибыль, было бы достаточн
для его предотвращения, то было бы, кажется, трудн
найти пример, где бы такое наказание могло ясно пока
заться неприбыльным. Но на деле есть много случае!
где наказание, чтобы иметь шанс быть действительны?,
должно относительно объема бьггь поднято значительн
выше этого уровня. Так это бывает везде, где опасност
улики бывает (или, что одно и то же, представляет вере
ятность быть) так мала, что делает наказание в высоко
степени сомнительным. В этом случае, как мы показг
ли1, бывает необходимо возвысить наказание (если т о т
ко оно употребляется) относительно объема настольк<
насколько оно теряет относительно несомненности- Оч<
видно, впрочем, что все это может быть только догадке
и что разные обстоятельства будут делать действие это
пропорции сомнительным, напр., такие обстоятельств
как недостаток в должном обнародовании на стороне з;
кона2; особенные обстоятельства искушения3 и обсто:
1 Гл. XVI (Пропорц.), § 18, правило 7.
2 Гл. XV (Случаи, не подлеж. наказ.), § 3.
3 Гл. XI (Расположение), § 35 и пр.
380
Иеремия Бентам
тельства, оказывающие влияние на чувствительность
разных индивидуумов, которые ему подвергаются (см.
гл. VI). Если с о б л а з н я ю щ и е мотивы будут сильны,
преступление непременно будет совершаться часто.
Правда, вследствие более или менее чрезвычайного со
впадения обстоятельств оно будет от времени до време
ни обнаруживаемо и таким образом наказываемо. Но в
целях примера, составляющего главную цель, акт нака
зания, взятый сам по себе, не приносит никакой пользы;
польза его вполне зависит от того, что оно возбуждает
ожидание такого же наказания в будущих случаях того
же правонарушения. Но это будущее наказание, очевид
но, всегда должно зависеть от обнаружения или улики.
И если недостаток обнаружения таков, что оно должно
вообще (особенно в глазах, очарованных силой соблаз
няющих мотивов) казаться слишком невероятным,
чтобы на него можно было рассчитывать, в таком случае
наказание, хотя бы и должно быть наложено, может ока
заться бесполезным. Итак, здесь будет два противопо
ложных рода зла, совершающихся в одно и то же время,
причем ни один не уменьшает количества другого: зло
болезни и зло тягостного и недействительного лечения.
Кажется, что отчасти вследствие некоторых подобных
соображений происходило то, что, напр., прелюбодеяние
или непозволительные связи между двумя полами или
проходят обыкновенно совершенно безнаказанными, или
наказываются ниже той степени, в которой бы законода
тель расположен был наказывать их по другим причинам.
XIV.
Во-вторых, случаи, где политическое наказание, при
лагаемое к правонарушению, может быть неприбыльно в
силу могущей явиться опасности вовлечь невинного в
судьбу, назначенную только для виновного. Откуда же
должна являться эта опасность? От могущей явиться
трудности установить идею преступного действия, т.е.
от трудности подвергнуть его достаточно ясному и точ
ному определению, которое бы могло успешно предо
хранить от дурного применения. Эта трудность может
Введение в основания нравственности и законодательства 381
являться из двух источников: одного постоянного, т.е. из
свойства самых д е й с т в и й ; другого случайного — я
разумею качества л ю д е й , которым придется разбирать
эти действия правительственным путем. Когда труд
ность является из этого последнего источника, она
может зависеть отчасти от того употребления языка, кото
рое с п о с о б е н делать з а к о н о д а т е л ь ; отчасти от
того употребления языка, которое, по мнению законодате
ля, р а с п о л о ж е н делать из него с у д ь я . Относительно
самого законодательства эта трудность будет зависеть от
степени совершенства, до которого язык дошел, во-пер
вых, в нации вообще, во-вторых, у самого з а к о н о д а т е
ля в ч а с т н о с т и . С о з н а н и ю э т о й т р у д н о с
ти мы м о ж е м , кажется, приписать ту осторожность, с
которой большинство законодателей воздерживалось пре
давать осуждению со стороны закона такие действия, ко
торые подходят под понятие, например, грубости, или
предательства, или неблагодарности. Попытка подвести
такие неопределенные и сомнительные акты под кон
троль закона будет свидетельствовать или о весьма незре
лом веке, когда еще не замечены трудности, порождающие
эту опасность, или о весьма просвещенном веке, когда
эти трудности побеждены1.
XV.
Чтобы приобрести более ясную идею о границах
между искусством законодательства и частной этикой,
1 В некоторых странах, где голос народа имеет особенную власть над
рукой законодателя, ничто не может сравниться с силой тех опасений, ко
торые испытывают люди при виде каких-нибудь слишком положитель
ных мероприятий, делаемых под заглавием д и ф ф а м а ц и и , особенно
той ветви ее, которую можно назвать п о л и т и ч е с к о й . Эти опасения
основываются, кажется, отчасти на том, что люди находят благоразумным
предполагать недостаток искусства или прямоты на стороне законодателя
(относительно этого предмета), отчасти на том, что они таким же образом
предполагают недостаток прямоты на стороне судьи.
(Смысл замечания Бентама состоит в том, что закон о диффамации при
малейшем недостатке его редакции или при малейшем недостатке в его
применении судьями может стать орудием одной (т.е. обыкновенно силь
нейшей) политической партии против другой и в особенности подорвать
свободу слова и свободу печати. —
Прим. перев.)
382
Иеремия Бентам
теперь пора вспомнить выше установленные отличия от
носительно этики вообще. Степень, в которой частная
этика нуждается в помощи законодательства, бывает раз
лична в трех выше различенных ветвях обязанности. Из
правил нравственной обязанности всего меньше, кажет
ся, нуждаются в помощи законодательства правила
б л а г о р а з у м и я . Если человек когда-нибудь может
недостаточно исполнить свою обязанность к самому
себе, это может бьггь только вследствие какого-нибудь
недостатка в понимании. Если он делает дурно, то это
может быть не по какой-то иной причине, кроме как
какой-нибудь н е в н и м а т е л ь н о с т и 1 или какого-ни
будь д у р н о г о (неправильного) р а с ч е т а относи
тельно обстоятельств, от которых зависит его счастье.
Жалоба, что человек мало знает самого себя, стала
общим местом. Положим, что и так: но неужели так не
сомненно, что законодатель должен знать больше?2 Оче
видно, что законодатель не может ничего знать об инди
видуумах; очевидно поэтому, что относительно тех
пунктов поведения, которые зависят от частных обстоя
тельств каждого индивидуума, он не может сделать ни
каких удачных определений. Он может иметь какое-ни
будь притязание на вмешательство только относительно
тех широких линий поведения, которые могут быть при
няты всеми лицами или весьма обширными и постоян
ными разрядами лиц; и даже здесь уместность его вме
шательства во множестве случаев будет весьма подле
жать спору. Во всяком случае он никогда не должен
ожидать, что получит совершенное согласие с собой
одной только силой санкции, автор которой есть он сам.
1 См. гл. IX (Сознательность).
2 В подобных случаях никогда не должно забывать известной исто
рии об окулисте и пьянице. Один поселянин, повредив свое зрение пьян
ством, пришел за советом к знаменитому окулисту. Он нашел окулиста за
столом и за стаканом вина. «Вам надо перестать пить», — сказал окулист.
«Как так? — отвечал поселянин. — В а м это надо, и мне кажется, что
ваши глаза тоже ие в лучшем состоянии». — «Это совершенно справед
ливо, приятель, — возразил окулист, — но вы должны знать, что я люблю
б у т ы л к у б о л ь ш е , ч е м с в о и г л а з а » .