ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 25.10.2020
Просмотров: 7020
Скачиваний: 11
Введение в основания нравственности и законодательства 383
Все, на что он может надеяться, — это увеличить дейст
венность частной этики, давая силу и направление влия
нию нравственной санкции. Какой бы шанс успеха мог,
например, имеет законодатель, если бы он взялся иско
ренять пьянство и незаконные половые связи силой ле
гального наказания? Этого не могли бы достигнуть ни
какие мучения, которые бы могла выдумать людская
изобретательность: и прежде, чем он бы получил какой-
нибудь успех, это наказание произвело бы такую массу
зла, которая бы в тысячи раз превзошла величайшее воз
можное зло от самого преступления. Чрезвычайно труд
но было бы искать доказательств — вещь, которой нель
зя было бы предпринять с какой-нибудь вероятностью
успеха, не распространяя ужаса в каждом семействе1 не
разрывая уз симпатии2 и не искореняя влияния всех об
щественных мотивов. Итак, все, что он может сделать с
какой-нибудь надеждой на успех против преступлений
этого свойства путем прямого законодательства, — это
подвергнуть их в случае публичности легкому осужде
нию, чтобы этим набросить на них легкую тень искусст
венной дурной репутации.
XVI.
Можно заметить, что относительно этой ветви обя
занности законодатели, вообще говоря, расположены
были вести свое вмешательство именно до тех пределов,
пока это было полезно. Великая трудность состоит здесь
в том, чтобы убедить их остаться в известных границах.
Тысяча мелких страстей и предрассудков побуждали их
стеснять свободу подданного в этом направлении — в
таких случаях, где наказание или вовсе не сопровожда
ется никакой прибылью, или не сопровождается такой,
которая бы вознаградила издержку.
1 Зло предвидения; третья ветвь ала наказания. См. гл. XV, § 4.
2 Производное зло; четвертая ветвь ала наказания. Там же.
384
Иеремия Бентам
XVII.
Вред этого рода вмешательства в особенности виден
в законах по предмету религии. Рассуждение в этом слу
чае бывает следующего рода. В предметах веры есть из
вестные ошибки, к которым склонны все люди; и за эти
ошибки в суждении Существо бесконечной благосклон
ности определяет наказывать их бесконечными мучения
ми. Но сам законодатель бывает необходимо свободен от
возможности этих ошибок: потому что люди, которым
случается быть его советниками, будучи людьми совер
шенно просвещенными, ничем не связанными и свобод
ными от всяких предубеждений, имеют такие преимуще
ства перед остальным миром, что когда они принимают
ся исследовать истину относительно столь ясных и всем
знакомых предметов, то они не могут не найти этой исти
ны. В таком случае, когда правитель видит, что его народ
готов с головой погрязнуть в огненной бездне, не должен
ли он протянуть руку для его спасения? Таков, кажется,
был, например, ход рассуждения и таковы мотивы, кото
рые побудили Людовика XIV к его принудительным
мерам для обращения еретиков и утверждения истинно
верующих. В основе — чистая симпатия и милосердие; в
результате — все ужасные бедствия, какие только могла
бы придумать самая решительная злонамеренность1.
1 Я не думаю этим сказать, чтобы в развитии упомянутого предпри
ятия не могли участвовать другие мотивы менее общественного свойства
и чтобы они, вероятно, и не участвовали в нем на деле. Но в смысле воз
можности вышеупомянутого мотива, сопровождаемого такой нитью рас-
суждений, и без всяких других мотивов было бы достаточно, чтобы объ
яснить все упомянутые результаты, из него происшедшие. Если вмеши
ваются какие-нибудь другие мотивы, их вмешательство, как оно ни есте
ственно, может считаться случайным, а не существенным обстоятельст
вом, необходимым для произведения этого результата. Симпатия, внима
ние к опасности, которой люди, по-видимому, подвергаются, порождают
желание освободить их от нее; это желание обнаруживается в форме при
казания; это приказание производит неповиновение; неповиновение с
одной стороны производит разочарование в другой; страдание разочаро
вания производит недоброжелательство к тем, кто производит его. Эти
чувства часто могут сменить друг друга скорее, чем мы это описываем.
Чувство задетой гордости и другие видоизменения любви к репутации и
любви к власти прибавляют в огонь горючих веществ. Род мщения уси
ливает суровости политики принуждения.
Введение в основания нравственности и законодательства 385
XVIII.
Правила ч е с т н о с т и суть те, которые — относи
тельно полезности — всего больше нуждаются в помо
щи со стороны законодателя и в которых на деле его
вмешательство было самое обширное. Бывает мало слу
чаев, в которых б ы л о б ы полезно наказывать челове
ка за вред с а м о м у с е б е ; но бывает мало случаев
(если только они есть), где бы н е б ы л о полезно на
казывать человека за вред его ближнему. Относительно
той ветви честности, которая противополагается пре
ступлениям против собственности, частная этика самым
существованием этой ветви обязана некоторым образом
законодательству. Законодательство должно сначала оп
ределить, какие вещи должны считаться собственностью
каждого человека, прежде чем общие правила этики
могут иметь какое-нибудь частное приложение к этому
предмету. То же самое бывает с преступлениями против
государства. Без законодательства не было бы такой
вещи, как государство; не было бы особенных лиц, об
леченных властью, которая должна употребляться для
блага остальных. Ясно поэтому, что в этой ветви нигде
нельзя обойтись без вмешательства законодателя. Мы
должны сначала знать, в чем состоят требования законо
дателя, прежде чем можем знать, в чем состоят требова
ния частной этики1.
XIX.
Что касается правил благотворительности, то они в
своих подробностях необходимо должны быть в боль
шой мере предоставлены юрисдикции частной этики. Во
1 Но предположим, что требования законодательства не таковы, како
вы бы они д о л ж н ы быть: каковы тогда будут или (что в этом случае
одно и то же) должны быть требования частной этики? Совпадают ли они
с требованиями законодательства, или противоположны им, или остаются
нейтральны? Это вопрос весьма интересный; но он не относится теперь к
нашему предмету. Он принадлежит исключительно частной этике. Прин
ципы, которые могут повести к его решению, изложены мной во «Фраг
менте о правительстве» р. 150, изд. 1776; р. 114, изд. 1823.
13
386
Иеремия Бентам
многих случаях благотворительное качество актов суще
ственно зависит от расположения агента, т.е. от мотивов,
которыми он, по-видимому, руководствовался при их со
вершении, от их принадлежности к отделу симпатии,
любви к дружбе или любви к репутации, а не к какому-
нибудь отделу личных мотивов, приведенных в действие
силой политического принуждения — одним словом, от
того качества актов, по которому поведение человека на
зывается с в о б о д н ы м
и
д о б р о в о л ь н ы м , в
одном из многих смыслов, даваемых этим двусмыслен
ным выражениям. Впрочем, границы закона в этом отде
ле способны, кажется, быть распространены значительно
дальше, чем они распространялись до сих пор. В част
ности, в тех случаях, где лицо находится в опасности,
как не сделать обязанностью для каждого человека спа
сать другого от вреда, когда это может быть сделано им
без ущерба самому себе; или как не сделать обязаннос
тью воздерживаться от причинения другому человеку
этого вреда? Эта идея и принята в главном нашем
труде.
XX.
Чтобы закончить этот отдел, соберем и сведем в один
пункт разницу между частной этикой, рассматриваемой
как искусство или как наука, с одной стороны, и той вет
вью юриспруденции, которая заключает в себе искусство
или науку законодательства, с другой. Частная этика на
учает, каким образом каждый человек может распола
гать собой (направлять себя), чтобы принять образ дей
ствий, наиболее ведущий к его счастью, посредством тех
мотивов, которые представляются сами собой; искусство
законодательства (которое может считаться одной вет
вью науки о праве, или юриспруденции) научает, каким
образом масса людей, составляющих общество, может
быть расположена и (направлена) принять такой образ
действий, который в целом наиболее ведет к счастью це
лого общества, посредством мотивов, которые прилага
ются законодателем.
Введение в основания нравственности и законодательства 387
Мы переходим теперь к определению границ между
уголовным и гражданским правом или юриспруденцией.
Для этой цели может бьггь полезно дать ясное, хотя толь
ко самое общее понятие о главных отраслях, на которые
обыкновенно делится юриспруденция, рассматриваемая
в самом обширном объеме.
§ 2. Юриспруденция, ее отрасли
XXI.
Юриспруденция есть фиктивное понятие; и для этого
слова нельзя найти никакого значения иначе, как поста
вив его вместе с каким-нибудь словом, которое бы озна
чало реальное понятие. Чтобы знать, что такое юриспру
денция, мы должны, например, знать, что понимается
под книгой о юриспруденции. Книга о юриспруденции
может иметь одну из двух целей: 1) определить, что
такое з а к о н •; 2) определить, каков он должен быть. В
первом случае она может быть названа книгой об объяс
нительной (expository) юриспруденции; в другом случае
она может быть названа книгой о критической (censorial)
юриспруденции или книгой об искусстве законодатель
ства.
ххп.
Книга об объяснительной юриспруденции может
быть а в т о р и т е т н о й
или н е а в т о р и т е т н о й .
Она называется авторитетной тогда, когда составлена че
ловеком, который, представляя такое или другое состоя
ние закона, бывает виновником этого состояния, т.е.
когда она составлена самим законодателем; она называ
ется неавторитетной, когда она есть произведение како
го-нибудь другого лица вообще.
1 Значение слова « з а к о н » , которое само нуждается в определении,
мы указываем дальше: потому что нельзя всего сделать за один раз. А пока
читатель пусть соединяет с ним то понятие, какое он привык соединять.
13
*