ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 25.10.2020
Просмотров: 7042
Скачиваний: 11
388
Иеремия Бентам
XXIII.
Но з а к о н , взятый неопределенно, есть выражение
отвлеченное и собирательное, которое, если оно что-ни
будь значит, может значить ни больше ни меньше, как
целую сумму множества индивидуальных (отдельных)
законов, взятых вместе1. Отсюда следует, что, какие бы
видоизменения ни способна была принять книга о юрис
пруденции, все они должны быть взяты из какого-ни
будь обстоятельства, которое способны принять такие
индивидуальные законы или собрания, в которые они
могут быть распределены. Обстоятельства, породившие
главные отрасли юриспруденции, о которых мы привы
кли слышать, кажется, следующие: 1) р а с п р о с т р а
н е н и е (extent) этих законов относительно господства;
2) п о л и т и ч е с к о е к а ч е с т в о лиц, поведение кото
рых они берутся направлять; 3) в р е м я , когда они на
ходились в силе; 4) способ, в каком они были выражены;
5) их отношение к предмету н а к а з а н и я .
XXIV.
Во-первых, относительно распространения то, что го
ворится о законах, может относиться или к законам той
или другой нации или наций в частности, или к законам
всех наций вообще: в первом случае о книге можно ска
зать, что она относится к м е с т н о й юриспруденции;
во втором — ко в с е о б щ е й .
Но из бесконечного разнообразия наций, существую
щих на земле, нет двух, которые бы вполне были соглас
ны в своих законах; конечно, нет двух, которые были бы
согласны в целом, быть может, даже и в одной статье; и,
если бы даже они были согласны сегодня, они не будут
согласны завтра. Это довольно ясно относительно с у щ
н о с т и законов; и было бы еще более удивительно,
1 В большей части европейских языков есть два разные слова для раз
личения отвлеченного и конкретного смысла этого слова: эти слова так
различны, что не имеют даже этимологического родства. Напр., в латин
ском есть 1 е х (закон) для конкретного смысла, j u s (право) для отвле
ченного; в итал.
1
е
g g
е и
d i r i t t o ;
франц.
1 о i
и
d r o i t ; n e M . G e s e t z
и
R e c h t
. Английский язык не имеет теперь этого преимущества.
Введение в основания нравственности и законодательства 389
если бы они соглашались в ф о р м е , т.е. если бы они вы
ражались именно теми же оборотами фраз. Этого мало:
так как языки наций обыкновенно различны, как и их за
коны, то, строго говоря, они редко имеют даже одно
общее с л о в о . Впрочем, в числе слов, принятых в пред
мет закона, есть несколько слов, которые во всех языках
довольно точно соответствуют друг другу: так что они
почти как будто одни и те же. Таковы, например, слова,
соответствующие словам « в л а с т ь » (power), « п р а в о »
(right), « о б я з а т е л ь с т в о » (obligation), « с в о б о д а »
(liberty) и многие другие.
Отсюда следует, что если есть какие-нибудь книги,
которые, собственно говоря, могут назваться книгами о
всеобщей юриспруденции, то их надо искать в весьма
узких границах. Между объяснительными не может быть
авторитетных и даже неавторитетных, насколько речь
идет о с у щ н о с т и законов. Для того, чтобы иметь все
общее приложение, все, что может излагать книга объяс
нительного рода, — это излагать значение слов: чтобы
быть всеобщей в строгом смысле, она должна ограни
читься терминологией. Поэтому те определения, которые
нам случалось помещать иногда в течение нашего насто
ящего изложения, и в особенности дальнейшее определе
ние слова « з а к о н » , могут считаться предметом, при
надлежащим ко всеобщей юриспруденции. Так это надо
понимать в строгом смысле: хотя обыкновенно, когда че
ловек, излагая свои понятия о законе, расширяет свой
взгляд на несколько наций, с которыми всего ближе свя
зана его собственная нация, его сочинение довольно часто
считается относящимся ко всеобщей юриспруденции.
Самое большое место для исследований, применимых
к обстоятельствам всех наций одинаково, является в кри
тическом направлении: и в этом направлении ко всеоб
щему применению бывают способны как сущность раз
бираемых законов, так и слова. Чтобы законы всех наций
или даже каких-нибудь двух наций совпадали во всех
пунктах — это и нежелательно, да и невозможно; но есть,
кажется, несколько основных пунктов, относительно ко
торых законы всех цивилизованных наций могли бы без
390
Иеремия Бентам
неудобства быть одни и те же. Обозначить некоторые из
этих пунктов, насколько это возможно, составляет содер
жание настоящей работы.
XXV.
Во-вторых, относительно п о л и т и ч е с к о г о к а
ч е с т в а лиц, поведение которых есть предмет закона.
Эти лица во всяком данном случае могут рассматривать
ся или как члены одного и того же государства, или как
члены разных государств: в первом случае закон может
быть отнесен к отделу в н у т р е н н е й , во втором — к
отделу м е ж д у н а р о д н о й юриспруденции.
Но что касается каких-нибудь дел, которые могут
иметь место между индивидуумами, подданными разных
государств, то эти дела управляются внутренними зако
нами и решаются внутренними трибуналами одного из
этих государств: то же бывает, когда государь одной
страны имеет какие-нибудь непосредственные дела с
частным человеком другой страны, причем государь
вступает, pro re nata, в положение частного человека и
передает дело тому или другому трибуналу, или требуя
прибыли, или защищаясь от тягости. Остаются, наконец,
взаимные дела между государями как таковыми, и эти
дела составляют предмет той отрасли юриспруденции,
которая может быть собственно и исключительно назва
на международной1.
1 Во времена Иакова I английского и Филиппа Ш испанского некото
рым лондонским купцам случилось иметь претензию к Филиппу, которую
его посланник Гондемар не находил нужным удовлетворять. Они обрати
лись за советом к Сельдену, который посоветовал им призвать испанского
государя к суду King’s Bench и преследовать его в смысле outlawry, по-
ставления вне закона или лишения прав. Они так и сделали; лондонские
шерифы получили, как следует, приказание в обычной форме схватить
ответчика Филиппа, если бы он оказался где-нибудь в их округе. Филипп,
вероятно, не очень боялся шерифов; но то, что отвечало той же цели, за
ключалось в том, что ему случилось со своей стороны иметь претензию к
другим купцам, против которых он не мог действовать судом, пока оста
валось в силе упомянутое лишение прав. Гондемар заплатил деньги
(Selden’s Table-Talk, tit. Law). Это была внутренняя юриспруденция; если
бы спор происходил между Филиппом и самим Иаковом, то это была бы
юриспруденция международная.
введение в основания нравственности и законодаiсль^ iиа
Насколько верно или удобно правила для поведения
лиц этого рода могут подойти под название з а к о н о в ,
это вопрос, который можно будет решить тогда, когда
более подробно разъяснится свойство предмета, называ
емого законом.
Довольно ясно, что как внутренняя, так и междуна
родная юриспруденция может быть объяснительной и
критической, авторитетной и неавторитетной.
XXVI.
Далее, внутренняя юриспруденция может относиться
или ко всем членам государства безразлично, или только
к тем, которые привязаны к какому-нибудь частному ок
ругу или своим местопребыванием, или иным образом.
Поэтому юриспруденция различается иногда на н а ц и
о н а л ь н у ю и п р о в и н ц и а л ь н у ю . Но так как эпи
тет «провинциальный» едва ли приложим к таким не
большим округам, каковы часто бывают многие округа,
имеющие свои особенные законы, как, напр., города,
приходы и т.п., то более удобно может быть слово
« м е с т н ы й » (где, очевидно, о всеобщей юриспруден
ции не может быть речи) или слово « ч а с т н ы й » (par
ticular), хотя это последнее не очень характерно.
XXVII.
В-третьих, относительно в р е м е н и . В книге объяс
нительного рода разбираемые законы могут быть или
такие, которые еще имеют силу, когда книга пишется,
или такие, которые уже утратили эту силу. В последнем
случае предмет книги может быть назван д р е в н е й ; в
первом — н а с т о я щ е й или ж и в о й юриспруден
цией, т.е. если существительное «юриспруденция», а не
какое-нибудь другое должно быть непременно употреб
лено, и притом с эпитетом в обоих случаях. Но в сущ
ности книга первого рода есть скорее книга об истории,
чем об юриспруденции; и если это последнее слово
может выражать предмет, то только с прибавкой таких
слов, как и с т о р и я или д р е в н о с т и . Если же речь
идет именно о тех законах, которые еще имеют силу, а
392
Иеремия Бентам
не о других, то слова «настоящий» или «живой» обыкно
венно не прибавляются.
Когда книга бывает в таких обстоятельствах, что за
коны, составляющие ее предмет, хотя и находятся в
силе, когда она пишется, но после не имеют этой силы,
то книга не есть книга о живой юриспруденции, ни книга
об истории юриспруденции; она уже не есть первая и ни
когда не была последней. Очевидно, что вследствие
перемен, которые должны от времени до времени проис
ходить в большей или меньшей степени во всяком ко
дексе законов, — всякая книга о юриспруденции объяс
нительного свойства должна в течение нескольких лет
также разделить это положение.
Самая обыкновенная и самая полезная цель истории
юриспруденции есть представить обстоятельства, сопро
вождавшие установление законов, действующих теперь.
Но изложение вымерших законов, замененных другими,
неразрывно переплетается с изложением живых, кото
рые их заменили. Большая польза обеих этих отраслей
науки — та, что они доставляют примеры и с к у с с т в а
з а к о н о д а т е л ь с т в а 1.
XXVIII.
В-четвертых, относительно в ы р а ж е н и я законы
могут существовать или в форме с т а т у т о в , или в
форме о б ы ч н о г о закона.
Что касается различия между этими двумя отраслями
(касающимися только формы или выражения), то она
1 Какого рода работы Гроция, Пуфендорфа и других? Являются ли
они политическими или этическими, историческими или юридическими,
объяснительными или критическими? Иногда — одним, иногда — дру
гим: кажется, сами авторы не уяснили себе этого. Это — недостаток, ко
торому подвержены все те книги, которые берут своим предметом под
дельный «закон природы»: смутный фантом, который в воображении всех
тех, кто начинает преследовать его, иногда указывает иа манеры, иног
д а — на з а к о н ы , порой — на то, каковы законы е с т ь , порой — на то,
какими они д о л ж н ы б ы т ь . Монтескье настроился иа критический
план: ио задолго до того, как ои достиг заключения, ои забыл о первона
чальном замысле, отбросил подход критика и принял подход антиквара.
Книга Беккариа, первая из всех, которая является единообразно критичес
кой, завершается, как и начинается, уголовным законодательством.