Файл: Metodika_rassledovania_prestupleniy_Uchebnoe_posobie (1).doc

Методика расследования преступлений

Введение

В числе актуальных проблем современного общества называются состояние и меры противодействия преступности. В России такие проблемы связаны с глубокими социально-экономическими преобразованиями и дальнейшим развитием интеграционных (экономических, информационных, культурных и т.п.) связей с другими государствами. Преступность как социальное явление имеет универсальный характер, поэтому приспосабливаемость ее к новым условиям окружающей действительности значительно опережает многие другие социальные явления и процессы (например, известные проблемы социально-экономических процессов интеграции стран - членов СНГ или Европейского содружества и т.п.). При этом преступность использует в качестве арсенала самые современные средства коммуникации, связи и технологии. Так, например, для совершения многих экономических преступлений в той или иной стране не нужно находиться на ее территории. Использование современных банковских технологий позволяет преступникам не только облегчить подготовку и непосредственное совершение многочисленных разновидностей экономических преступлений, но и создает предпосылки для сокрытия следов таких преступлений.

Современная преступность имеет высокую степень организованности, она может выйти за пределы отдельно взятой страны и активно использовать социально-политические и экономические институты современного общества.

Таким образом, преступность является одним из наиболее негативных социальных явлений, дестабилизирующих общественные отношения как внутри нашей страны, так и во всем мире. Такое состояние преступности требует постоянного совершенствования имеющихся средств (методов) противодействия ей, учитывая при этом сложность и комплексность этого процесса, включающего в себя меры различного характера - от улучшения социально-экономической жизни людей до совершенствования деятельности органов расследования.

Одно из основополагающих условий эффективной деятельности органов расследования - научное обеспечение процесса раскрытия, расследования и предупреждения преступлений методическими рекомендациями, которые в совокупности составляют криминалистические методики расследования конкретных разновидностей преступлений.

Совокупность данных и сопряженных с ними обстоятельств свидетельствует об актуальности, теоретической и практической значимости исследования общих положений методики расследования преступлений.

Цель настоящей работы - разработка авторского варианта разрешения теоретических и практических проблем общих положений методики расследования преступлений. Цель и базовая гипотеза исследования обусловили выделение и последовательное решение следующих задач:

рассмотреть историю зарождения, становления и развития криминалистической методики;

определить наиболее актуальные проблемы общих положений методики расследования преступлений;

рассмотреть уровень разработанности проблем общих положений методики расследования преступлений, привести сравнительный анализ научных подходов в разрешении этих проблем;

обосновать возможность и необходимость разрешения проблем общих положений методики расследования преступлений с использованием технологического подхода.

При подготовке настоящей работы к изданию автор пытался всесторонне проанализировать имеющиеся взгляды ученых на проблемы методики расследования преступлений, с одной стороны, соблюдая сложившиеся традиции, обеспечивающие историческую преемственность, с другой - довести до читателя свой взгляд на разрешение обозначенных в работе проблем.

Новизна настоящей работы определяется прежде всего тем, что это первая монографическая работа, в которой комплексно с технологических позиций рассмотрены проблемы общих положений методики расследования преступлений.

Изложение материала автором реализовано по следующей схеме: 1) взгляды (позиции), содержащиеся в криминалистической литературе, на рассмотрение той или иной проблемы, 2) выявление недостатков и достоинств тех или иных взглядов (позиций) и 3) по возможности отдельное изложение авторского варианта разрешения имеющихся проблем. Такая схема (форма) подачи материала позволит читателю лучше ориентироваться в существующих вариантах разрешения рассматриваемых в настоящей работе проблем методики расследования преступлений, предлагаемых авторитетными в области криминалистики учеными, и рассмотреть авторский вариант - в качестве альтернативного решения (гипотезы).

Следует признать, что существовал ряд объективных трудностей, которые в определенной мере сказались на результатах работы.

Во-первых, следует признать, что ни одна работа не может охватить все стороны (грани) такого сложносоциального явления, как процесс раскрытия, расследования и предупреждения преступлений, отображающийся в методике расследования преступлений.

Во-вторых, при соблюдении в целом традиционного подхода в исследованиях проблем методики расследования преступлений не представилось возможным изложить системно авторскую позицию в целом.

В-третьих, новизна научных путей (способов) разрешения поставленных в работе проблем, рассматриваемых автором в качестве гипотез (если даже специально не оговорено это в тексте), безусловно, не может не вступить в известный конфликт с традиционными подходами разрешения таких проблем, существующих в криминалистических исследованиях.

Последняя причина, без сомнения, потребует последующих дополнительных исследований и/или пояснений.

Несмотря на обозначенные трудности, автор смеет надеяться, что предложенные в настоящей работе пути разрешения рассмотренных проблем общих положений методики расследования преступлений помогут внести ясность в некоторые научные положения, позволят ученым-криминалистам взглянуть на эти проблемы с других позиций, студентам юридических вузов лучше разобраться в сложных и порой противоречивых положениях частных криминалистических методик, а следователям, дознавателям и прокурорам применять эти положения в своей практической деятельности.

Глава 1. История зарождения и становления криминалистической методики

В процессе познания систем социального порядка необходимо вначале получить ответ на вопрос о том, "...как данная система возникла, какие основные этапы в своем развитии проходила, чем она стала теперь и каковы ее исторические перспективы" *(1). Это в полной мере относится и к криминалистической методике как к разделу криминалистики.

1.1. Предпосылки криминалистической методики

Термин "методика расследования преступлений", наряду с которым впоследствии стали употребляться термины "частная методика", "общая методика" и т.п., по общему признанию, своим появлением в отечественной криминалистике обязан В.И. Громову, который впервые ввел его в оборот в учебнике по криминалистике 1935 г., получил дальнейшее развитие в учебнике 1936 г., а затем и в аналогичном учебнике 1939 г. В последних двух учебниках методике расследования преступлений посвящался самостоятельный раздел *(2). Однако криминалистическая методика имеет длительную историю развития, охватывающую и весь период накопления эмпирических знаний, применяющихся при раскрытии и расследовании преступлений. *(3) Она непосредственно связана с историей становления и развития криминалистики как науки.

История криминалистики рассматривается в работах А.И. Винберга, Р.С. Белкина, И.Ф. Крылова, Ю. Торвальда, А.М. Кустова и других ученых. В связи с предметом настоящего исследования особенно хотелось бы отметить работы И.А. Возгрина, который наиболее полно исследовал историю развития криминалистической методики, а также появившиеся в последнее время труды С.Н. Чурилова и Ю.П. Гармаева.

История раскрытия, расследования и предупреждения преступлений непосредственным образом связана с возникновением государства, что подразумевает появление государственных учреждений принуждения (полиции, тюрем и иных пенитенциарных учреждений). Одновременно появляются и совершенствуются средства и методы розыска и изобличения преступников. Так, в законах вавилонского царя Хаммурапи (1792-1750 гг. до н.э.) содержатся упоминания об использовании документов в качестве объектов судебного разбирательства. В Древнеримских Законах XII таблицах (451-449 гг. до н.э.) имеются указания о производстве обысков *(4).

В полицейских и судебных актах Древнего Египта периода власти Птоломеев встречаются подобные схемы описания примет преступников, что является прообразом криминалистического "следственного портрета". Самое древнее подробное описание относится к 238 г. до н.э. *(5).

Об использовании следов при раскрытии преступлений упоминается в ст. 44 главы VIII Древнеиндийских Законов Ману (II в. до н.э. - II в.н.э.), ст. 37 Салической Правды (V-VI), ст. 8 Польской Правды (XIII в.) и в других исторических памятниках *(6). Так, например, в указанной статье закона Ману говорилось, что "как охотник ищет след раненого животного по каплям крови, так царю надо обнаружить след дхармы (преступления) посредством расследования" *(7). Также имеются сведения и о других средствах и методах раскрытия преступлений *(8).

Названные и иные законы не знали различий между процессуальным и материальным правом. Большинство норм, как сейчас принято говорить, материального права приводилось в непосредственном сочетании с процессуальными нормами, в том числе с первыми описаниями порядка организации розыска и изобличения преступников. Данное положение полностью относится и к развитию отечественного законодательства, которое, как можно судить по известным в настоящее время источникам древнерусского права, содержало рекомендации криминалистического характера, и это дает основание автору сделать обоснованное предположение о существовании уже в древние времена криминалистических методик, точнее - их прообразов.

Известны такие источники древнерусского права, как договоры Руси с Византией и другими странами, первый систематический сборник (свод) русского права - Русская Правда. Так, например, во второй статье договора между великим князем Олегом и византийскими императорами Львом и Александром, который был заключен 2 сентября 911 г., говорилось: "А о головах, когда случится убийство, узаконим так: еже ли явно будет уликам, представленным на лицо, то должно верить таковым уликам. Но ежели чему не будут верить, то пусть клянется та сторона, которая требует, чтобы не верили; и ежели после клятвы, данной по своей вере, окажется по розыску, что клятва дана была ложно, то клявшийся да примет казнь" *(9). Эта статья свидетельствует о том, что во времена Олега русское общество при разборе обид и преследовании преступников-иноземцев (византийцев) уже не допускало самоуправства и требовало суда над преступниками, чтобы обиженные представили свои жалобы общественной власти, а не сами вершили суд над обидчиками *(10). Исключением из этого правила можно рассматривать статью пятую договора, в которой говорилось: "При поимке вора хозяином во время кражи, ежели вор станет сопротивляться, и при сопротивлении будет убит, то смерть его взыщется" *(11).

Из смысла статьи третьей также следует, что к числу судебных доказательств того времени относились: поличное (признаки раны, пятна и т.п.), клятва или присяга и розыск, возможно, допрос свидетелей. Главным доказательством и основанием обвинения считалось поличное. В этом случае суд решал дело по поступку, каковой есть "на лицо" (обвиняемый в убийстве был признаваем убийцею, ежели труп убитого был ему уликою). Однако и при главном судебном доказательстве закон не отвергал других доказательств. Клятву по закону должен был давать тот, кто отрицал или отводил от себя улики.

Статья 5 договора, хотя и разрешала некоторое самоуправство, преследуя воровство, в то же время запрещала под страхом наказания аналогично воровству насилие, совершаемое кем-либо под видом обыска по подозрению в воровстве: "Ежели по подозрению в воровстве, кто будет делать самоуправно обыск в чужом доме с притеснением и явным насилием, или возьмет под видом законного обыска что-либо у другого, то по русскому закону должен возвратить втрое против взятого".

В статье 12 рассматриваемого договора указано: "между торгующими Руссами и различными приходящими в Грецию и проживающими там, ежели будет преступник и должен быть возвращен в Русь, то Руссы об этом должны жаловаться христианскому царю, когда возьмут такового и возвратят его в Русь насильно". Таким образом, преследование преступников не прекращалось и за пределами русской земли.

Один из первых исследователей древнерусского права Ф.Г. Эверс следующим образом объяснял процесс доказывания преступления (методику расследования), свойственный временам князя Олега: "Чтобы составить верное понятие о праве, действовавшем во времена необразованности, надобно проникнуть мыслью в дух сих времен, надобно начать с тех простых положений, коим должен был руководствоваться общий человеческий смысл в своих первых учреждениях".

По мнению Ф.Г. Эверса, при "основании Государства невозможно сокрушить вдруг, как бы одним волшебным ударом, самовластие частных лиц и с ним тесно соединенное частное мщение, которым до того времени решались все дела племен независимых. Оно исчезает весьма медленно, в течение нескольких столетий, следовательно, еще долго остается могущественным средством к обеспечению себя от оскорблений. Частная месть оскорбленного или родственника все еще остается грозою сильною обуздать злую волю. При таком настроении умов, очевидно, не было нужды обращаться со всяким спором к гражданскому суду. Кроме него оставалось еще одно решительное средство, к коему грубый человек склонен сам от себя, по своей природе. Итак, в те времена не было нужды в таком искусственном судопроизводстве, какое существует в наше время, когда все должно быть решаемо судьей и когда все, даже запутанные дела, должны быть предусмотрены законом. Древние могли довольствоваться весьма простою формою судопроизводства, немногими простыми началами именно потому, что у них вообще немногие дела подлежали суду. Одно из сих простых начал, начало самое первое и очевиднейшее состоит в следующем: "дело должно быть ясно". Так в нашем и многих других Правах достаточно было, когда обиженный носил на себе следы побоев или раны; в таком случае ему верили на слово. Для нас, - продолжает Ф.Г. Эверс, - конечно, представляется весьма странным, что в Древнем Праве так много доверяли истцу; но сия странность, какую мы находим здесь только по отношению к нынешним нашим обычаям, тотчас исчезнет, когда мы рассмотрим внимательно, как думали и действовали в отдаленной древности. ...Кто только поступал со мною неправо, тот обижал меня; или он причинял мне телесное оскорбление, или отнимал у меня мою собственность. Почти не было ни одного иска, который бы по содержанию относился единственно к Частному Праву. Итак, само обвинение было уже в некоторой степени оскорблением для обвиняемого, а потому и напрасные обвинения были весьма редки. Ибо кто легкомысленно обвинял другого, т.е. взводил на него выдуманное преступление, тот не только получал отказ в иске, как у нас бывает, но и тотчас между своими соседями и товарищами прослывал злым человеком, которого надобно остерегаться; он делался позором для своих родственников. ...Кроме того, лживое обвинение подвергало истца мести обвиняемого и его родственников, даже в том случае, когда бы истец одержал верх пред судьею; и тем более надлежало опасаться сей мести, чем сильнее действовало в те грубые времена чувство претерпленной несправедливости. Итак, чем более теперь было причин, удерживавших человека от учинения ложных исков, тем менее надлежало ожидать их, и, следовательно, тем более должно было верить совести истца. Если он доказывал совершенно известные дела посредством внешних признаков или других улик, то после сего никто уже не думал (а по тогдашним временам без сомнений и очень справедливо) подозревать его в ложном обвинении. Такое подозрение, которое, впрочем, весьма редко могло быть совершенно уничтожено, противно было уже самим правилам вероятности, т.к. обиженному не было ни малейшей выгоды вместо действительного виновника обвинять невиновного, а если бы кто и дерзнул на сею клевету, то в таком случае он подвергался гораздо большей опасности, нежели какую надеялся приобрести выгоду. Посему, - делает вывод Ф.Г. Эверс, - главным, основным правилом всего судопроизводства было следующее положение: "если находятся ясные, очевидные признаки совершения известного дела, то обвинение считается достоверным и более уже ничего не требуется; обиженный тотчас получал удовлетворение, определенное законом" *(12). Так, в статье четвертой рассматриваемого договора (911 г.) говорилось: "Ежели кто ударит кого мечом, или прибьет каким либо другим орудием, то за сие ударение или побои по закону русскому да заплатит пять литр серебра. Ежели же учинившее сие не будет иметь достатка, - да отдает столько, сколько может, да снимет с себя и ту самую одежду, в которой ходит, а в остальном да клянется по своей вере, что у него некому помочь в платеже, после чего иск прекращается" *(13).