ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 28.02.2021
Просмотров: 2695
Скачиваний: 4
Однако было вполне очевидно, что осуществление этих перемен "на марше", то есть в условиях продолжавшегося жесткого прессинга со стороны политических оппонентов СССР, чрезмерной растянутости его внешнеполитических обязательств и излишней вовлеченности в избыточное число международных конфликтов и кризисов, явившихся результатом политики конца 70-х – первой половины 80-х гг., окажется чрезвычайно сложной, непосильной задачей. Следовательно, необходимо было коренным образом перестраивать внешнеполитическую стратегию государства, оптимизируя и видоизменяя советские внешнеполитические интересы, обеспечивая тем самым внешние условия для реализации намеченных преобразований. Для этого в первую очередь надо было продемонстрировать миру реальное, а не декларативное миролюбие советской внешней политики, доказательно убедить всех внешнеполитических партнеров Советского Союза в готовности кардинально изменить его внешнеполитический курс.
На протяжении первого г. пребывания М. С. Горбачева на посту генерального секретаря ЦК КПСС Советским Союзом выдвигается целая серия внешнеполитических инициатив, которые должны были убедительно продемонстрировать, что во внешней политике СССР происходит серьезный поворот – от конфронтационной модели поведения к политике сотрудничества по всем азимутам. В течение этого времени Москва возобновляет сделанные ранее предложения о неприменении первыми ядерного оружия, о заключении договора между ОВД и НАТО о неприменении силы и угрозы силой, подтверждает объявленный в 1983 г. мораторий на вывод в космос противоспутникового оружия. Однако повторения прежних советских предложений было явно недостаточно. И тогда в сороковую годовщину ядерной бомбардировки Хиросимы рождается новая советская инициатива: установление одностороннего моратория на проведение ядерных испытаний – сначала до конца 1985 г., а затем еще на один год. Одновременно СССР пригласил другие ядерные державы присоединиться к мораторию на проведение ядерных испытаний.
Следующим шагом СССР стала выдвинутая в заявлении М. С. Горбачева от 15 января 1986 г. программа существенных сокращений вооружений, включая полное уничтожение ядерного оружия к 2000 г. Выдвинутая вскоре после проведения первой советско-американской встречи на высшем уровне в Женеве, эта программа должна была убедить мир, и в первую очередь администрацию США, в готовности нового руководства СССР осуществить реальные, а не декларативные меры по снижению международной напряженности и уменьшению угрозы ядерного конфликта. В соответствии с советскими предложениями подлежало сокращению и уничтожению все ядерное оружие в мире на основе договоренности всех обладающих этим оружием государств. Программа была разбита на три этапа:
-
в ходе первого СССР и США должны были наполовину (до 6000 боезарядов) сократить свои стратегические арсеналы, а также полностью ликвидировать ракеты средней дальности в Европе, запретить проведение ядерных испытаний и призвать другие ядерные державы присоединиться к этому мораторию. Все эти меры должны проходить при условии отказа как США, так и СССР от создания космических вооружений;
-
на втором этапе происходит дальнейшее сокращение стратегических вооружений СССР и США и к сокращению ядерных вооружений подключаются остальные ядерные государства – принимается решение о всеобщей ликвидации тактического ядерного оружия, происходит полное прекращение ядерных испытаний и вводится абсолютный запрет на создание всеми государствами космических вооружений;
-
третий этап знаменовался окончательным уничтожением ядерного оружия вместе с его носителями при всеобъемлющем международном контроле, включая инспекции на местах.
Предложения по уничтожению ядерного оружия дополнялись мерами по ликвидации химических боевых отравляющих веществ и глубоким сокращением обычных вооружений.
Более комплексный характер носили выдвинутые внешнеполитические инициативы, выдвинутые на XXVII съезде КПСС в феврале–марте 1986 г. На съезде советское руководство предложило комплексную программу создания всеобъемлющей системы международной безопасности. Выдвижение этих предложений, предполагавших своего рода кодекс поведения государств соответственно в военной, политической, экономической и гуманитарной областях должно было свидетельствовать о серьезных переменах в подходе нового советского руководства к своей внешнеполитической деятельности. СССР уже не ограничивался в своих внешнеполитических инициативах военно-политической сферой, но поднимал вопросы установления новых, более справедливых международных экономических отношений, а также впервые по собственной инициативе выдвигал достаточно широкомасштабные предложения в области гуманитарного сотрудничества (3).
Реализация вышеозначенных и других мер требовала смены идеологической парадигмы, на которой базировалась советская внешняя политика. В этой сфере, пожалуй, больше, чем в какой-либо другой, проявила себя реформаторская сущность нового советского руководства. Кардинальному пересмотру были подвергнуты все основные прежние догматы, составлявшие на протяжении многих десятилетий основу внешней политики СССР. В выборе между классовыми и общечеловеческими подходами к международным отношениям предпочтение было однозначно отдано последним. Базовым принципом стала деидеологизация международных отношений, их гуманизация, переход к примату общечеловеческих ценностей. Новая внешнеполитическая доктрина рассматривала современный мир как противоречивый, но взаимосвязанный и взаимозависимый целостный комплекс, где глобальные проблемы приобретают жизненное значение для судеб человеческой цивилизации. Отсюда возникает требование широкой интернационализации всех сфер международной жизни, максимального вовлечения в решение стоящих проблем существующих международных организаций, в первую очередь ООН. В основу нового политического мышления была положена идея обеспечения выживания человеческой цивилизации (4). Советское руководство провозгласило, что ядерная война ни при каких обстоятельствах не может быть средством достижения политических, экономических, идеологических или каких бы то ни было других целей. Поэтому в качестве главной задачи ставилось достижение стратегического баланса на максимально возможно низком уровне.
Немало внимания было уделено формулированию новых задач в области военной стратегии, выдвижению концепций, понятных и приемлемых для внешнеполитических оппонентов СССР. Во главу угла был поставлен тезис о том, что главными факторами обеспечения безопасности государства должны стать не военные, а политические средства. Соответственно были разработаны новые подходы к военным доктринам и выдвинут целый ряд предложений, направленных на переход от наступательных военных доктрин к сугубо оборонительным и отвечающих таким критериям, как разумная достаточность вооружений, ненаступательная оборона, развод наступательных группировок войск между противостоящими военными блоками и др. В конце 1986 г. Советом обороны СССР была утверждена новая советская военная доктрина, впервые предусматривавшая не только достижение военной победы, но и предполагавшая возможность предотвращения войны. Такие существенные концептуальные перемены создавали возможности для советского руководства проявлять готовность идти на существенные односторонние меры в военной области в рамках реализации этих новых подходов. Одним из важнейших шагов такого рода стали инициативы СССР, выдвинутые М. С. Горбачевым в его выступлении в ООН в декабре 1988 г., когда Советский Союз объявил об одностороннем сокращении своих вооруженных сил на 500000 человек, в том числе 120000 в азиатской части страны (из них 80000 в зоне советско-китайской границы), а также проявленная готовность пойти на значительные сокращения обычных вооруженных сил и вооружений СССР и стран Варшавского договора на венских переговорах по сокращению обычных вооруженных сил и вооружений в Центральной Европе.
Коренному пересмотру были подвергнуты и провозглашенные прежними советскими лидерами внешнеполитические подходы к отношениям со странами социализма. Новые советские руководители заявляли о необходимости обеспечить каждому народу права на выбор собственного пути развития, что вступало в противоречие с проводившимся Советским Союзом в предшествующие десятилетия принципом социалистического интернационализма, подразумевавшим возможность в случае возникновения "угрозы социалистическим завоеваниям" в той или иной стране соцсодружества применения любых, в том числе и военных мер для "защиты социалистического строя". На Западе провозглашение права "свободы выбора" было расценено как отказ СССР от "доктрины Брежнева". (Следует, правда, отметить, что лидеры Запада в течение достаточно длительного времени весьма скептически относились к заявлениям Советского Союза, видели в них лишь риторику, слабо подкрепленную конкретными действиями. И только признание советским руководством политических перемен, происшедших в странах Восточной Европы в 1989–1990 гг., убедило их в том, что за этими заявлениями действительно стоят реальные политические намерения.) Необходимо, однако, иметь в виду, что смысл принципа "свободы выбора" состоял не только в готовности СССР признать за каждой социалистической страной право самостоятельно определять содержание и модель своей социально-экономической и политической ориентации, но и предоставлял значительную свободу Москве в формировании своих политических и – что в тот момент было, пожалуй, гораздо важнее в силу весьма плачевного состояния советской экономики – экономических подходов к странам социализма. Советский Союз активно пересматривал свои подходы к характеру сотрудничества с социалистическими странами, стремясь снизить для себя бремя их поддержки, оптимизировать взаимный экономический обмен. В советских политических кругах появлялись призывы к свертыванию экономической помощи странам социализма, изменению ценового механизма сотрудничества с ними и др.
Провозглашая приоритет общечеловеческих ценностей, советское руководство вынуждено было существенно модифицировать и другой базовый принцип своей внешней политики – принцип мирного сосуществования. Прежде мирное сосуществование рассматривалось как одна из форм классовой борьбы на международной арене, что получило отражение в ряде партийных документов, включая и одобренную XXII съездом Программу КПСС. Однако при подготовке новой редакции партийной программы для принятия XXVII съездом партии такая характеристика мирного сосуществования была изъята. Тем самым новые советские руководители давали понять, что в своих отношениях с несоциалистическими государствами они готовы серьезно изменить свой политический курс – от непрерывной борьбы против своих политических и идейных противников в международных делах, включая и поддержку внутриполитических оппонентов существовавших там режимов, к проведению политики действительно мирного сожительства.
Важным был и сделанный советским руководством пересмотр подходов к характеру взаимодействия со своими политическими оппонентами. Ранее, на протяжении всего послевоенного периода, его основным элементом было конфронтационное силовое противостояние. Оно подразумевало прежде всего наличие примерно равных потенциалов, позволявших вести диалог с Западом с позиции силы, способность в жесткой борьбе обеспечивать или даже навязывать реализацию своих политических установок ("баланс сил"). В рамках "нового политического мышления" такой курс был заменен на готовность находить общие подходы к существующим проблемам, выявлять скорее точки совпадения интересов, общие угрозы и вызовы, совместно разрабатывать меры по преодолению существующих противоречий, иногда пренебрегая даже незыблемыми прежде критериями ("баланс интересов"). Безопасность стала рассматриваться как взаимная категория, а не достигаемая за счет ослабления противника. По существу, замена "баланса сил" "балансом интересов" в политике СССР свидетельствовала о готовности советского руководства отказаться от конфронтационного мышления, характерного для периода холодной войны, и двигаться в направлении строительства новой архитектуры международных отношений.
Такие перемены позволили кардинально пересмотреть подходы СССР и к множеству существовавших в мире региональных конфликтов. Если прежде эти конфликты рассматривались советским руководством как непременный элемент классового противоборства в международных делах (хотя, несомненно, в них присутствовали и элементы геостратегических интересов Советского Союза как глобальной сверхдержавы), то в рамках нового политического мышления провозглашалась готовность к их урегулированию с учетом законных интересов всех участвовавших в них сторон. Последовала разработка и выдвижение советских внешнеполитических инициатив по урегулированию конфликтных ситуаций, укреплению региональной безопасности и стабильности.
Поскольку главная угроза международной безопасности существовала на европейском континенте, что было связано с непосредственным противостоянием здесь двух крупнейших военных блоков – НАТО и ОВД, прежде всего была выдвинута серия предложений по снижению напряженности в Европе, которые касались как политических, так и военных аспектов. Важное место среди них заняла изложенная М. С. Горбачевым в Праге в 1987 г. концепция строительства "общеевропейского дома", затрагивавшая широкий спектр политических, военных, экономических и гуманитарных проблем общеевропейской безопасности и сотрудничества (см. тему 25).
Другой важнейшей для национальной безопасности Советского Союза зоной являлся Тихоокеанский регион, где внешнеполитические позиции СССР на протяжении 70-80-х гг. постоянно ухудшались. Не находя в регионе готовности к ведению политического диалога, советские руководители существенно снизили здесь в эти годы свою внешнеполитическую активность. Кроме того, в Азии продолжались два региональных конфликта – афганский и кампучийский, – в которые прямо или косвенно был вовлечен Советский Союз (см. темы 27, 28). Это заставляло Москву обратить серьезное внимание на необходимость корректировки своей политики в регионе, урегулирования существовавшей напряженности. Руководство СССР выступило с серией инициатив по укреплению безопасности в Азии и зоне Тихого океана (выступления М. С. Горбачева во Владивостоке–1986 г. и Красноярске – 1988 г., его интервью индонезийской газете "Мердека"–1987 г.), опираясь на свой новый подход, сумело найти возможности погасить пылавшие региональные конфликты, проделало большой путь по нормализации своих отношений со многими азиатско-тихоокеанскими государствами (см. темы 25, 27). Аналогичным образом подходил Советский Союз и к разрешению региональных конфликтов на других континентах: в Африке и Латинской Америке (см. тему 29).
Такая позиция СССР позволяла обеспечить возможности возникновения новой ситуации в глобальных международных отношениях – она выводила региональные конфликты, их мотивы, движущие силы и участников за рамки планетарного биполярного противостояния, позволяла, с одной стороны, решать региональные проблемы конкретно и по отдельности, вне контекста глобальных межсистемных противоречий, а с другой – отделяла сложные международные проблемы глобального характера от многочисленных "помех" в виде продолжавшихся региональных конфликтов.
Наконец, к концу 80-х гг. СССР сделал еще ряд существенных шагов навстречу Западу, заявив о своей готовности к изменению подходов к проблеме реализации прав человека в Советском Союзе (5) и встав на путь существенной демократизации политической жизни страны. Причины этих шагов лежали как в сфере внутриполитических потребностей развития советского общества, так и вызывались необходимостью достижения большего взаимопонимания с внешнеполитическими партнерами СССР для решения многочисленных международных проблем, в которых в это время происходили поистине тектонические сдвиги. К внутриполитическим предпосылкам следует отнести необходимость сохранения динамики процесса перемен в условиях непрерывно деградировавшей экономики (постоянно нараставший бюджетный дефицит – явление абсолютно недопустимое по канонам социалистической плановой экономики; падение промышленного и сельскохозяйственного производства; сокращение экспорта энергоносителей – основного источника валютных поступлений СССР; инфляция и др.), попытки трансформировать систему управления, стремление обеспечить единство федеративного государства в условиях растущих тенденций национального сепаратизма. Наиболее существенными из этих шагов явились решения о широкой демократизации органов государственной власти путем проведения альтернативных выборов законодательных органов всех уровней (1988–1989 гг.), а также принятые Третьим Съездом народных депутатов СССР отмена 6-й статьи и изменения ряда других статей советской Конституции 1977 г., закреплявших руководящую роль Коммунистической партии в советском государстве (1990). Эти события повлекли за собой ликвидацию существовавшей в стране на протяжении более 70 лет однопартийной системы, способствовали возникновению реального политического плюрализма.