Файл: прилепин паталогии.pdf

     - Обстреливают. Вон... попали. - Саня 
показывает на выщербленную  стену 
напротив окна. 
     - Сейчас пристреляются и... 
     - Семь шестьдесят два...  -  говорю я, 
глядя  на стену.  - Если из пяти 
сорока пяти жахнут, может 
отрикошетить по заднице. 
     Кеша молча смотрит  на  меня, он  
стоит у другого  окна, держит в руках 
'эсвэдэшку'. 
     - Чего ты  тут  делаешь, снайпер? - 
обращаюсь я к нему. - Тебе  позицию 
надо... Иди к Столяру, пусть он тебе 
место найдет. 
     Кеша  выбегает,  высокий,  с  длинной  
винтовкой,  которую  он   иногда 
раздраженно, иногда нежно называет 
'веслом'. 
     - Пойдем со мной. По постам, - 
говорю я Сане. 
     Выбегая,  краем глаза  вижу, как от 
простреливаемой  стены летят  куски 

краски, битый кирпич. 
     Когда  тебе жутко  и  в  то  же  время  
уже ясно,  что  тебя  миновало, 
чувствуешь, как по телу, наступив  
сначала  на  живот, на печенку,  потом на 
плечо, потом еще куда-то, пробегает 
босыми  ногами ангел, и стопы его 
нежны, 
но холодны  от страха. Ангел пробежал 
по мне и, ударившись в потолок, исчез. 
Посыпалась  то ли  известка, то  ли пух  
его белый. Я оглядываюсь  на  дверь 
комнаты,  где мы только что были. 
Машинально трогаю  стены - не 
картонные ли 
они, а то сейчас пробьет навылет. 
     Мы бежим по  коридору. На 
площадке между первым и вторым 
этажами пацаны 
поставили  два стола,  привалили их  
мешками с песком. Руководит всем 
Хасан. 

Рядом Плохиш сидит, ухмыляется. Еще 
Вася Лебедев и Валя Чертков, с 
распухшей 
хуже вчерашнего рожей, бордовое 
месиво совершенно залепило правый 
глаз. 
     'Убили братика твоего, Валя', - хочу я 
сказать, но не могу. 
     - А у нас тут чеченцы, моченые в 
сортире... - говорит Плохиш. 
     Зная, что у Плохиша спрашивать что-
либо бесполезно, обращаюсь к Вальке: 
     - Чего случилось? 
     - А пробрались двое... В туалет 
влезли, в окно. Плохиш прямо к  туалету 
подбежал, кинул две гранаты. Потом 
зашел туда, вон автоматы притащил... 
     Гордый, что есть такие пацаны в 
мире, я смотрю на Плохиша ... 
     - Все  в говне и в мозгах... - начинает 
Плохиш и тут же оборывает себя. 

- Слышь, Хасан, давай твоим собратьям 
бошки отпилим? Как они, суки, дядю 
Юру 
обкарнали всего! 
     Хасан кривится и не отвечает. 
     Плохиш вытаскивает нож, хороший 
тесак, и, косясь на Хасана, начинает им 
забавляться, колупать стол. 
     -  Ну, бля, будут они атаковать? - 
говорит  Вася Лебедев  спокойно, и я 
удивляюсь его спокойствию - неужели 
ему хочется, чтобы кто-то полез сюда? 
     -  Чего там?  -  спрашивает у меня 
Вася, имея  в виду положение  дел на 
крыше, в 'почивальне'... 
     - Сюда ведь могут из гранатомета 
засадить. От  ворот. Или если в упор к 
школе  подбегут,  -  говорю  я, не 
отвечая,  чтобы не обмолвиться  о  
Степке 
Черткове. 
     - Учтем, - говорит Вася Лебедев. 

     -  А вы там на хер сидите? - 
спрашивает Плохиш. - 'В упор к  школе!' 
Вы 
хер ли там делаете? Спите, что ли? Как 
там дела, у тебя спросили! 
     - Нормально, - отвечаю я. 
     - Если они  подбегут, мы  им Валю  
покажем -  они  охренеют,  - говорит 
Плохиш. 
     Мы все смотрим на Валю, на его 
искаженное, вздутое, бордовое 
одноглазое 
лицо. 
     - Ты целиться-то можешь? - 
спрашиваю я. 
     - А чего ты в двух разгрузках? - 
перебивает меня  Плохиш. - Ты лучше 
бы 
запасные трусы надел. 
     Вася Лебедев косится на меня 
иронично, но добро, и Валька Чертков 
готов