Файл: прилепин паталогии.pdf

офицерам снайпер стреляет в первую 
очередь, потому, мол, и поснимал 
звезды. 
     - А по прапорщикам? - спросил 
Плохиш. 
     Он прапорщик. Все поняли,  что 
Плохиш дурочку валяет. Сем?ныч 
посмотрел 
на Плохиша, и тот отстал. 
     Чин Сем?нычу  посоветовал  тоже 
звезды снять. Сем?ныч  сказал, что  под 
броником  все   равно  не  видно.   Это   
он  отговорился.  Его   майорские, 
пятиконечные, ему будто в плечи  
вросли. Хотя, если ему дадут 'подпола', 
это 
быстро пройдет. 
     Чин  пояснил  Сем?нычу задачу. 
Хасан вызвался  вести  отряд,  указывать 
дорогу. Чин узнал, в чем дело, немного 
поговорил с Хасаном и дал добро, хотя 
его  никто не спрашивал.  Сам  чин 
остался  на  базе. Вместе  с ним остались 

пацаны с постов, дневальный  Монах, 
начштаба и помощник повара 
азербайджанец 
Анвар Амалиев. Плохиш увязался с 
нами, упросил Сем?ныча. 
     Хасан с  двумя  бойцами из  своего  
отделения  пошел  впереди. Метрах в 
тридцати за ними мы  - по  двое,  сорок 
человек.  Бежим,  топаем.  Стараемся 
держаться  домов. От земли  несет 
сыростью, но  какой-то непривычной, 
южной, 
мутной. Туманится. Броники тяжелые, 
сферу через  пятнадцать минут 
захотелось 
снять и выкинуть в кусты. Хасан поднял 
руку, мы остановились. 
     - Сейчас он нас прямо к своим 
выведет! - съязвил Гриша. 
     Я  прислонился сферой к  стене 
деревянного дома  с  выгоревшими 
окнами, 

чтоб шея отдохнула. Из  дома со  
сквозняком неприятно  пахнуло.  Я  
заглянул 
вовнутрь и увидел битый кирпич, 
тряпье.  На черный выжженный  потолок  
налип 
белый  пух.  Ближе  к окну лежит  
пожелтевший от сырости раскрытый  
Коран  с 
оборванными страницами. 
     - Давай Амалиеву Коран возьмем? - 
предложил кто-то. 
     - Да у него страницы на подтирки 
вырваны! 
     - Во, чичи, писанием подтираются! 
     -  Да  не, это наши, чичи вообще не 
подтираются. Они моются. С кувшином 
ходят. Я в армии видел. 
     - Поди, дембеля чеченского 
подмывал? - опять язвит Гриша. 
     Саня  Скворцов  перегнулся  через  
подоконник  и  разглядывает  паленые 
внутренности дома. 

     -  Блин,  пацаны,  там  валяется  кто-
то!  Мужик  какой-то!  -  Скворец 
показывает рукой в угол помещения. 
     Перегнувшись  через подоконник 
следующего окна,  Язва осветил 
ближайший 
угол фонариком. 
     - Кто там, Гриш? 
     - Мужик. 
     - Живой? 
     - Живой. Был. 
     Подошел Куцый: 
     - В дом не лезьте! 
     В углу дома лежит обгоревший труп. 
Совершенно голый.  Открытый рот, губ 
нет,  запрокинутая  голова,  разломанный  
надвое  кадык -  горелый,  черный, 
задранный вверх, будто эрегированный 
член. 
     - Мужики,  никто не хочет 
искусственное дыхание ему сделать, рот 
в рот. 

Может, не поздно еще? - это опять 
Гриша. 
 
     
......................................................................
................. 
 
     Кончились  сельские развалины, 
начались  'хрущ?вки'. За ними - высотки, 
полувысотки, недовысотки, вообще  уже 
не  высотки. Наверное, на Луне  пейзаж 
гораздо оживленнее и веселее. 
     Серьезные,  грузные,  внимательные,  
мы  пересекаем  пустыри  и  тихие, 
безлюдные кварталы.  Очень  страшно, 
очень  хочется жить. Так нравится жить, 
так прекрасно жить. Даша... 
     На  подходе  к заводскому  блокпосту  
мы  связались  с  ним  по  рации, 
предупредили,  чтоб своих не  
постреляли.  На блокпосту человек  
десять. БТР