Файл: прилепин паталогии.pdf

растяжку на лестнице оставили и еще 
две новых натянули. 
 
     
......................................................................
................. 
 
     Через три часа мы  зачистили все  
пять  заводских корпусов и уселись на 
чердаке пятого обедать. Тушенка, 
килька, хлеб, лук... 
     - Сем?ныч, может, по соточке? - 
предлагает Плохиш. 
     - А у тебя есть? - интересуется 
командир. 
     По  особым  модуляциям  в  голосе  
Сем?ныча  Плохиш  понимает, что тема 
поднята преждевременно  и  
припасенный в  'эрдэшке' пузырь  имеет  
шанс быть 
разбитым о его же, Плохиша, круглую 
белесую голову. 
     - Откуда! - отзывается Плохиш. 

     -  Кто без особого разрешения 
соизволит, может сразу  собирать  вещи, 
- 
строго говорит Сем?ныч. 
     -  Парни,  может, надеремся  всем  
отрядом? - предлагает  Гриша. -  Нас 
Сем?ныч домой ушлет. 
     Такие шуточки  Грише 
позволительны. На любого другого, кто  
вздумал  бы 
пошутить по поводу слов Сем?ныча, 
посмотрели бы как на дурака. 
     - Главное  - Амалиеву  ничего  не 
говорить,  а  то у  него запой  сразу 
начнется, - добавляет Плохиш. Анвар 
Амалиев, помощник Плохиша, 
оставшийся на 
базе, трусит, это видят все. 
     Жрем всухомятку, хрустим луком, 
скоблим ложками консервные банки, и 
тут 
Санька Скворец, сидящий на корточках 
возле оконца, задумчиво говорит: 

     - Парни, а вон чеченцы... 
     По  дороге быстрым шагом к нашему 
корпусу идут шесть человек. Озираются 
по  сторонам, оружия  вроде  нет, одеты 
в  черные короткие кожанки,  сапоги, 
вязаные шапочки. Только один в 
кроссовках и в норковой шапке. 
     Спускаемся вниз.  По  приказу 
Сем?ныча  часть бойцов, выйдя из  
здания, 
убегает вперед, часть остается в  здании.  
Мы  с  Шеей и с  моим  отделением 
притаились у больших окон первого 
этажа  с той стороны, откуда идут 
чеченцы. 
Через пару длинных минут они 
появляются. Мы не смотрим, чтоб нас не 
засекли. 
Слушаем. Чечены идут  молча, я слышу, 
как один из  них -  почему-то я думаю, 
что  это именно  тот,  что  в кроссовках,  
-  заскользил  по  грязи  и  тихо 

по-русски,  но  с  акцентом матерно 
выругался. Как-то  тошно  от его голоса. 
Наверное, от произнесения им вслух 
нецензурных обозначений половых 
органов я 
физиологически чувствую, что  он  - 
живой человек. Мягкий, белый, 
волосатый, 
потный, живой... 
     Комвзвода улыбается. 
     Стою, прижавшись  спиной к стене  
возле окна. Боковым зрением смотрю на 
видимый мне просвет - два метра от угла 
здания. На миг в просвете появляется 
каждый из идущих - один, второй, 
третий... Все, шестой. 
     - Пошли! 
     Грузно,  но  аккуратно  выпрыгиваем,  
или   даже  вышагиваем  из  низко 
расположенного  окна  - Шея, я, 
Скворец... Несколько метров до угла  
здания, 

поворачиваем вслед за чеченами - 
последний из них  обернулся  на  звук 
наших 
шагов. 
     - На землю! - заорал Шея  и, 
подбежав, ударил сбоку  прикладом 
автомата 
по  лицу  ближнего  чеченца, того  
самого, что  в  норковой  шапке.  
Чеченец 
взмахнул ногами в  воздухе и 
кувыркнулся в грязь, его шапка юркнула 
в кусты. 
Остальные молча повалились на землю. 
     Подбегая, я наступаю на голову 
одному  из чичей и едва не падаю, 
потому 
что голова его неожиданно глубоко,  как  
в масло, провалилась в  грязь.  Мне 
даже показалось,  что  я чувствую, как он 
пытается мышцами шеи выдержать мой 
вес. Хотя вряд ли я могу почувствовать 
это в берцах.