Файл: прилепин паталогии.pdf

     Через минуту подходят наши.  Мы  
обыскиваем чеченцев. Оружия у них нет. 
Семечки  в  карманах.  С лица чеченца,  
угодившего под автомат Шеи,  обильно 
течет кровь. Чеченец  сжимает скулу в 
кулаке и безумными глазами  смотрит на 
Шею. 
     -  Чего на заводе надо? - спрашивает 
Сем?ныч  у чеченцев. От его голоса 
становится зябко. 
     - Мы работаем  здесь,  - отвечает один 
из них. Но  одновременно  с  ним 
другой чеченец говорит: 
     - Мы в город идем. 
     Стало тихо. 
     'Что же они ничего не скажут!' - 
думаю я. 
     Чеченцы переминаются. 
     Сем?ныча  вызывают   по  рации  
пацаны,  оставшиеся  на   чердаке   для 
наблюдения. Он отходит в сторону, 
связывается с бойцами. Оказывается, что 
по 

объездной  дороге едет грузовик,  в 
кабине два человека в  гражданке,  вроде 
чичи, кузов открытый, пустой. 
     Одно  отделение   остается  с   
задержанными  чеченцами.  Мы   бежим  
к 
перекрестку,  навстречу  грузовику;  
мнется  и ломается  под тяжелыми 
ногами 
бесцветная,  сухая  чеченская полынь-
трава. Шагов  через  сорок скатываемся, 
безжалостно  вывозив  задницы,  ляжки  
и руки,  в  кусты,  по разные стороны 
дороги.  Пацаны  спешно  снимают 
автоматы  с  предохранителей, патроны 
давно 
досланы. Слышно, что грузовик едет с 
большой скоростью,  через минуту мы 
его 
видим. За рулем действительно 
кавказцы. 
     Шея,  лежащий рядом с Сем?нычем,  
привстает  на  колено и  дает очередь 

вверх.  Грузовик  поддает  газку. В ту  же  
секунду по  грузовику начинается 
пальба.  Стекло со стороны  пассажира  
летит  брызгами. Я тоже даю  очередь, 
запускаю первую  порцию  свинца  в 
хмурое  чеченское небо, но  стрелять  
уже 
незачем: машина круто останавливается.  
Из кустов вылетает Плохиш, открывает 
дверь  со  стороны  водителя и  
вытаскивает  водителя  за шиворот. Он 
живой, 
неразборчиво   ругается,  наверное,  по-
чеченски.  Подходит  Хасан,   что-то 
негромко говорит водителю, и тот 
затихает, удивленно глядя на Хасана. 
     Пассажира вытаскивают за ноги. 
Голова его  ударяется о подножку. У 
него 
прострелена щека, а на груди будто 
разбита банка с вареньем  - черная густая 
жидкость и налипшее на это месиво 
стекло с лобовухи. Он мертв. 

     Пацаны лезут в машину, копошатся в 
бардачке, поднимают сиденья... 
     - Нет ни черта! 
     Хасан  ловко  запрыгивает в кузов. 
Топчется там, потом  усаживается  на 
кабину  и  закуривает.  Он  любит  так  
красиво  присесть  где-нибудь,  чтоб 
поэффектней. 
     Что  делать дальше,  никто  не  знает.  
Сем?ныч и  Шея  стоят  поодаль, 
командир что-то приказывает Шее. 
     - Пошли! - говорит Шея бойцам. - 
Труп на обочину спихните. 
     - А что  с этим? - спрашивает Саня 
Скворец, стоящий возле водителя. Тот 
лежит на животе,  накрыв голову  
руками. Услышав Саню, чеченец поднял 
голову 
и, поискав глазами Хасана, крикнул ему: 
     - Эй, брат, вы что? 
     - Давай, Сань! - говорит Шея. 
     Я вижу, как у  Скворца трясутся руки. 
Он поднимает автомат, нажимает на 

спусковой  крючок, но  выстрела нет  -  
автомат  на предохранителе.  Чеченец 
прытко встает на колени и хватает 
Санькин автомат за ствол. Санька 
судорожно 
дергает автомат,  но чеченец держится 
крепко. Все это, впрочем, продолжается 
не  более  секунды.  Димка  Астахов  
бьет чеченца ногой  в  подбородок,  тот 
отпускает ствол  и  заваливается на  бок. 
Димка  тут же  стреляет ему в лицо 
одиночным. Пуля попадает в 
переносицу. На  рожу Плохиша, 
стоящего возле, как 
будто  махнули  сырой  малярной  
кистью  - все  лицо  разом  покрыли  
брызги 
развороченной глазницы. 
     - Тьфу, бля! - ругается Плохиш и  
оттирается рукавом. Брезгливо смотрит 
на рукав и начинает оттирать его другим 
рукавом.