Файл: прилепин паталогии.pdf

сельские постройки, да  на дома у 
дороги, да на далекие 'хрущ?вки' никто 
уже 
не смотрел. Дома как дома,  чего на  них  
смотреть. Тем  более  что на крыше 
школы четыре поста. 
     Смуглые грузные чеченки  спокойно  
стоят за  прилавками, расставленными 
вдоль дороги. Не шумят, не торгуются, 
называют цену и ни  рубля не сбавляют. 
Нимало не  похожи  они на  жертв 
российской военщины - не испуганные, 
сытые, 
усатые. К  слову сказать, красивого  лица 
не встретишь. Есть одна девушка на 
рынке,  вроде ничего,  миловидная, да и  
то, скорей, полукровка,  с  русским 
вливанием. Это  Хасан нам  сказал, ему 
видней. Возле этой девушки  постоянно 
стоят  наши  пацаны,  говорят  что-то,  
смеются.  У  девушки  лицо при  этом 
брезгливое. 

     Хасан, как-то отправившись на рынок 
(мы называем это 'в город'),  попал 
в  дурную ситуацию: купил пивка, 
побрел неспешно на базу и тут  
услышал, как 
за спиной торговка с соседкой 
переговаривается по-чеченски: 
     - А это ведь наш парень. Он в школе с 
моим учился... 
     Хасан  сказал  об  этом  Сем?нычу.  
Командир  запретил Хасану  в  город 
выходить. 
     - Теперь твои яйца стоят по тысяче 
долларов! - кричит Хасану, внося чан 
с  супом,  Плохиш. -  Все твои 
одноклассники соберутся... - кряхтит  
Плохиш, 
устанавливая чан на скамейку, - с бо-о-
ольшими кинжалами... 
     Хасан хитро улыбается. 
     -  Я  бы за две штуки  себе яйца сам 
отрезал,  - задумчиво говорит Вася 

Лебедев. У него  вечно грязные,  будто 
проржавевшие, руки. Белые,  атласные, 
новые  карты,  которые  он  держит  в  
своих  заскорузлых  лапах,  смотрятся 
беззащитно и  трогательно. Такое 
ощущение, что дама,  на груди которой 
лежит 
окаймленный  черной полоской ноготь  
Васи, сейчас взвизгнет. Вместе  с Васей 
играют Саня  Скворцов и Слава  
Тельман.  Слава их постоянно 
обыгрывает. Вася 
матерится, Скворец улыбается и, 
похоже, думает о другом. 
     - Есть маза прокрутить выгодную 
сделку, - задумчиво продолжает 
поднятую 
Плохишом тему Язва. - Хасан! Говорят, 
это совершенно безболезненно... 
     Хасан все ухмыляется. 
     -  Я беру  на себя  самую тяжелую 
часть операции, - продолжает  Язва. - 

Собственно,  прости  за  тавтологию,  
операцию. Покупателя  ты  сам найдешь. 
Позвони  по  старым  телефонам,  может,  
среди  твоих  друзей по двору  есть 
какой-нибудь завалящийся полевой 
командир. Торговаться пойдет  Тельман.  
И - 
две штуки наши. Или четыре, а, 
Тельман? 
     Язву внезапно увлекает новая, 
назревшая в его голове шутка. Он 
подходит 
к играющим. 
     - Парни,  смотрите, какой  непорядок.  
Саня  у  нас  Скворцов,  Вася  - 
Лебедев, а Слава - какой-то Тельман. 
Слава, давай ты будешь... Вальдшнеп? 
     Вася Лебедев довольно смеется. Саня  
смотрит  на  Язву удивленно, такое 
ощущение, что он даже не понял, о чем 
речь. Слава недовольно молчит. 
     - Отстань, Гриша, я уже говорил, что 
я русский, - выговаривает он. 

     -  А  я  тувинец!  -  хуже  прежнего  
смеется  грязно-рыжий  Вася, щуря 
южно-русские глаза с бесцветными 
ресницами. 
     Парни рассаживаются обедать.  Режут 
лук. Никогда мужики не едят столько 
лука и чеснока, как на войне. 
     Сем?ныча  по  рации вызывают  в 
штаб. Он  кличет Васю  Лебедева и 
Славу 
Тельмана.  Слава сразу встает,  
сбрасывает  с тарелки недоеденные 
макароны в 
чан для  отходов,  берет автомат  и  
выходит. Вася давится, ложку за  ложкой 
набивает  рот недоеденным.  От  выхода  
возвращается,  берет  кусок хлеба  и 
луковицу. 
     После  обеда мы  с Саней  выходим  
на улицу  покурить.  Бездумно обходя 
школьный  двор, я заглядываю в каморку 
к Плохишу. Эта  скотина  там водку  в