Файл: прилепин паталогии.pdf

баловали и чтоб  их  жалели.  Я  имею  в 
виду, для того  чтобы...  они могли 
поделиться своим  даром... Всего  ничего  
им  надо. И не дают они  некоторым 
вовсе  не  из  чувства  собственного 
достоинства,  а  потому,  что тот,  кто 
добивается, все условности 
необходимые не соблюдает. Сделай, как 
надо, и все 
будет,  как хочешь. Я это десятки раз 
видел. И сам пробовал. Иногда прямо на 
работе, в кабинете... Можно домой  ее  к 
себе позвать. Можно к ней  в  гости 
зайти. Самый  гадкий  вариант - в 
гостинице. Туда только  законченные  
твари 
идут. Гостиница - погостили и ушли. 
Член погостил в ней и - до свиданья... Я 
почему-то  сразу никогда  не  понимаю  
всего бесстыдства происходящего. Зато 
сейчас очень хорошо понимаю... Ты 
подумай,  Егор, мужики -  они лопухи. 
Но в 

них,  в хороших мужиках,  нет  этого 
бесстыдства. Они тоже, конечно,  
бывают 
хороши. Но  у  них,  у  мужиков, Егор, 
божьего дара-то  нет. Хер себе и хер. 
Висит. Какой это божий дар? И самое 
главное, это не парни девочек снимают, 
а 
наоборот.  Всегда  наоборот.  Есть,  
конечно,  кобели. Но  их  мало.  А  все 
остальные мужики - простые существа. 
Не  мудрые. Их самих девушки снимают. 
Я 
серьезно... Импульсы от них исходят, от 
девочек: рассмеши меня, покатай меня 
на  машине,  купи  мне  что-нибудь... 
чулочки...  пожалей  меня,  когда  мне 
грустно... и вс?!... Ты представь, Егор! - 
Саня повернулся ко мне. - Он ведь 
совершенно чужой ей  человек, этот  
мужик, парень, пацан.  Никто ей. Она его 
едва знает. И она, девочка, совсем 
голенькая, ложится  с ним  вместе.  В рот 

себе берет  его... мясо.  Из  любопытства, 
что  ли?  Никогда не  поверю, что 
случайному человеку это приятно  
делать! Ножки забрасывает ему... 
Куролесит, 
как  заполошная... Он  ее мнет всю, 
тонкую... В троллейбусах, в трамваях все 
девочки сидят как подобает, никто на 
голове  не стоит. Попробуй тронь там, в 
троллейбусе, девушку.  Погладь  ее.  
Получишь сразу. А вот  если  ты  сделал 
какой-то набор действий, самый 
примитивный, - она сразу на  все готова.  
Она 
знает-то тебя  на одну пару чулочков и 
на  четыре глупые  шутки  больше, чем 
соседа в трамвае. И уже готова от тебя 
зачать  ребенка! Даже если у нее  сто 
спиралей стоит, она все равно готова 
зачать! Чего они такие дуры? 
     Я молчу. 
     - Ты как думаешь, Егор, их Бог 
наказывает? 

     - Наверное, Бог всех наказывает. Всех 
без исключения. 
     Мы бросили бычки в урну. 
     - Чего-то меня мутит, - говорит 
Сашка. 
     - Надо еще выпить, - предлагаю я. 
     - Надо, - соглашается Сашка. 
     Мы отпрашиваемся у начштаба и 
отправляемся на рынок. Саня сразу  
прется 
к девушке-полукровке. 
     - Куда ты, Сань? У нее водки нет! - 
смеюсь я. 
     Саня меня не слышит. Я думаю о том, 
что Саня сказал. 
     'Не  буду об  этом разговаривать',  -  
решаю для себя. За раздумьями не 
замечаю,  как  покупаю  водку.  
Понимаю, что купил, уже отойдя от  
прилавка. 
Оборачиваюсь,  вроде, думаю, я денег 
много дал торговке,  а сдачи  она  дала 

мало. Смотрю на торговку, она 
копошится в своем товаре. 
     'Чего я ей скажу? - думаю. - 'Где моя 
сдача?' А с чего сдача? Сколько я 
денег-то ей дал?' 
     Саня  все около девушки топчется. 
Смотрю на  него и понимаю, что в том, 
как  они  стоят  друг  напротив  друга  -  
Саня и  торговка, -  есть  что-то 
неестественное. Подхожу к ним и вижу: 
Саня уперто смотрит на девушку, в лицо 
ей. А она на него и что-то говорит при 
этом зло. 
     - Зачем вы приехали? -  спрашивает 
она Саню, когда я подхожу. - Кто вас 
звал? Вы моих детей убили. Ваши дети 
будут наказаны за это. 
     - Пойдем, Сан?к, - я тронул его за 
рукав. 
     На рыночке уже кто-то состроил 
столик, две лавочки рядом поставлены. 
     - Давай посидим здесь, покурим? - 
предлагает он мне.