Файл: прилепин паталогии.pdf

     - Чего ты на нее смотрел? 
     Саня неопределенно машет рукой. 
     Подъезжает БТР. На броне сидят 
десанты. 
     - Здорово, парни! - кричат нам с 
брони. - Вы откуда? 
     - Со Святого Спаса! - откликаюсь я. 
     Прямо на броне у десантов расстелен 
персидский ковер. Весь затоптанный, 
в черных иероглифах берцовских  
подошв, но все равно  красивый. На  
башне  - 
красный флаг,  советский. Я любуюсь 
пацанами, их бэтээром, ковром, 
знаменем. 
Случайно цепляю взглядом торговку, на 
которую Саня смотрел. 
     - Саня, глянь, как она ненавидит, - 
говорю, откупоривая пузырь. 
     Торговка  смотрит  на  БТР,  глаза ее 
источают  животное презрение. Так 
смотрит собака,  сука, если ее  ударишь в 
живот. Саня  не оборачивается. Ему 

больше не интересно на нее смотреть. 
     Десанты  идут  к прилавкам, но 
деньгами они явно не богаты. Смотрят  
на 
товары, держа руки в карманах. 
     На рынок подъезжают грузовичок и 
'козелок' с  солдатиками - с  пехотой. 
Грязная пацанва в замызганной форме. 
Они вообще не вылезают из машин, 
только 
жадно смотрят на пиво и консервы. 
     Пока  десанты  выглядывают  товар  
на  рынке  и  лениво, но  постепенно 
озлобляясь,  торгуются  с чеченками,  их  
БТР  начинает  разворачиваться. Он 
плавно въезжает передними  колесами в 
огромную лужу метрах в десяти от ворот 
нашей  базы,  я  смотрю,  как  черные 
густые волны  с шумом  занимают  сухие 
пространства вокруг дороги. Снова  
перевожу  взгляд на молодую  торговку  
на 

другой  стороне улочки  и  вижу, как в 
лицо ей  бьют черные жесткие  брызги. 
Санька  летит  со  скамейки.  Десанты   
крутят  головами,  кто-то  присел  и 
сдергивает с плеча автомат. Раздаются 
длинные и какие-то далекие  автоматные 
очереди...  БТР  наехал на  мину  в луже - 
вот что  случилось.  Кувыркаюсь с 
лавки, в ужасе оглядывая окрестность: 
куда себя деть. 
     'Мамочка!  -  зову я  про себя 
женщину, которую не  помню.  -  Куда 
мне 
спрятаться?!' 
     Нет,  это  не  дикий  страх,  это  что-то  
другое  -  некая  ошпаренная 
суматошность. 
     Ползу куда-то в кусты,  оборачиваюсь  
и вижу, что десанты вообще никуда 
не  прячутся, а  сидят на  корточках  
возле  бэтээра. Некоторые  даже курят. 
Обстрелянные пацаны, сразу видно.  У  
бэтээра одно колесо смотрит вбок, шина 

висит лохмотьями. 
     Солдатики  повыпрыгивали из 
'козелка' и  грузовичка и, не теряя 
времени 
даром,  тащат   в  машины  пиво  и  
консервы  с   прилавков.   Торговки   не 
сопротивляются -  спешно убирают под 
одежды лоточки с пришпиленным к 
черному 
бархату золотишком - кольцами, 
серьгами, цепочками. 
     Очереди раздаются все ближе. Такое 
ощущение, что сначала кто-то стрелял 
вверх (за горелыми постройками? или со 
стороны  асфальтовой дороги?),  после 
начал  палить по-над  головами,  а теперь  
уже  норовит  проредить  рыночек. 
Чеченские бабы,  покидав  в  баулы  
оставшийся  товар,  побежали  в  сторону 
'хрущ?вок'. Девушка-полукровка,  как-то 
уродливо  хромая,  побежала за ними, 
оставив товар  на  прилавке.  Потом  
передумала, вернулась.  С ее лотка  два 

солдатика  сгребают пиво, засовывая 
банки за  шиворот.  Подбежав,  она берет 
банку  шпрот и бьет ближайшего из 
солдат  по  лицу. Тот, весело взглянув  
на 
девушку, хватает ее  за руку; я  жду, что  
он  ее сейчас ударит или вывернет 
руку,  но солдат  аккуратно и  быстро 
извлекает из пальцев  девушки шпроты и 
бегом возвращается к машине. 
     Глупо  зыркаю  по   сторонам.  
Слышу,  как  меня  окликают   по  имени, 
оборачиваюсь  на голос так  резко,  что 
кажется -  шея  слетает с  резьбы, - 
Сем?ныч присел возле дороги, у 
поваленных прилавков. Рядом Вася 
Лебедев. 
     - Егор, давай на базу! 
     Я привстаю, но медлю. Сем?ныч 
подбегает ко мне, хватает меня чуть ли 
не 
за шиворот, толкает впереди себя: 
     - Давай, Егор, быстрей!