Файл: прилепин паталогии.pdf

напрасно мне Плохиш напомнил о 
кильке...' 
     Чувствую ноющий, предвкушающий 
утоление голод. 
     - Ну, ты идешь, нет? - еще раз 
спрашивает меня Плохиш. 
     'Что-то тут не так, - думаю. - Чего он 
пристал?..' 
     - Ну, как хочешь... - говорит Плохиш 
и достает бутылку водки. 
     'Как я сразу не догадался!' 
     - Будешь? - предлагает Плохиш. 
     На голодный желудок не очень 
хочется, но отказаться нет сил. 
     'Сейчас быстренько выпью, а потом 
побегу закушу', - решаю. 
     - У меня только одна кружка, - 
говорит Плохиш. 
     - А я из горла. 
     Я могу пить из горла. 
     Плохиш наливает себе, горлышко 
бутылки  позвякивает о кружку. 
Раздается 

резкий запах водки. Морщусь 
неприязненно: все-таки я голоден. 
     - Ну, давай, -  Плохиш протягивает 
мне бутылку. Чокаемся. Зажмурившись, 
делаю глоток, второй, четвертый... 
     - Эй-эй! Эй, дружище! - 
останавливает меня Плохиш, - 
присосался... 
     - Спасибо, - говорю отсутствующим 
голосом, глубоко  вдыхая носом  запах 
мякоти собственной ладони. 
     Со всех концов крыши к Плохишу 
сползаются бойцы. 
     Чувствуя  легкую тошноту, бреду к  
лазу.  Дышу  полной грудью, чтобы не 
тошнило. 
     В 'почивальне' забираю у жующего 
Скворца  початую банку кильки ('Сан?к, 
открой  себе  еще  одну!')  и  жадно   
начинаю  есть,  слизывая  прекрасный, 
необыкновенно ароматный томатный 
сок с губ. Тошнота отпускает. 

     Саня хмыкает и ножом ловко 
вскрывает еще одну банку. 
     Быстренько  покончив с килькой, 
чувствую,  что не прочь  выпить  еще. У 
меня три баночки пива припасены, 
сейчас я их уничтожу. 
     - Сан?к, пойдем пивка выпьем? - 
говорю я. 
     - Угощаешь? 
     - Ага. 
     Проходим по школьному дворику, 
ставшему уютным и знакомым каждым  
своим 
закоулком.  Толкаем   игриво  
поскрипывающие  качели  -  кто-то  из  
парней, 
наверное, руковитый  Вася  Лебедев, 
низкий  турник  приспособил  под 
качели. 
Только  не качается  никто,  разве что 
Плохиш,  выдуряясь,  влезет порой  на 
качели. 

     Садимся  на  лавочку  за  кухонькой. 
Откупориваю  две  банки, одну  даю 
меланхоличному Саньке. Подмывает 
меня поговорить с ним о женщинах. 
Алкоголь, 
что ли, действует. 
     - Саня, давай поговорим о женщинах, 
- говорю я. 
     Саня  молчит, смотрит поверх ограды, 
куда-то домой,  в сторону  Святого 
Спаса. Я отхлебываю пива, он 
отхлебывает пива. Я закуриваю, а он не 
курит. 
     'Как  бы  вопрос сформулировать?  -  
думаю я.  -  Спросить: 'Тебя  ждет 
кто-нибудь?' - это как-то пошло. А о чем 
еще можно спросить?' 
     - Меня никто не ждет, - говорит Саня. 
     Я задумчиво выпускаю дым через 
ноздри, глядя на солнце в 
рассеивающемся 

перед  моим лицом никотиновом 
облачке. Своим молчанием я пытаюсь 
дать понять 
Сане, что очень внимательно его 
слушаю. Боковым зрением смотрю на 
него. Саня 
усмехается, косясь на меня: 
     - Что уставился на меня, как дурак на 
белый день? 
     - Да ну тебя на хер... - огрызаюсь я, 
улыбаясь. 
     - Я был женат около тридцати минут, 
- говорит Саня. - Мою жену звали... 
Без  разницы,  как ее звали. Мы 
расписались и по традиции поехали  к 
Вечному 
огню. Поднимаясь по  ступеням возле 
постамента, я  наступил  ей на свадебное 
платье, оставив симпатичный черный 
след.  Она развернулась и при всех  - при 
гостях и при солдатиках, стоящих  у 
Вечного огня, - дала мне пощечину.  
Взяв