Файл: прилепин паталогии.pdf

которых мы сейчас проезжаем, сидят  
люди с автоматами, мечтающие кого-
нибудь 
из  нашего  брата  отправить  в  ад.  Вот 
они,  поди,  удивляются, видя нас, 
несущихся по городу.  Быть  может,  они 
едят, перекусывают между  пальбой и, 
увидев нас, от неожиданности роняют 
шашлык на брюки, хватаются за стволы, 
но 
мы  уже,  дав газку, исчезаем из виду, 
только пустая бутыль, выброшенная  из 
окна 'козелка', гокается о придорожные 
камни. 
     'Быть  может,  чеченский  боевик,  
только  что   видевший  нас,  сейчас 
связывается со своим напарником,  
высматривающим  цель в том районе, 
куда мы 
въезжаем?'  - думаю я, словно  пытаясь  
себя напугать. Но дальше мне  думать 
лень, и я решаю про себя: 'А по фигу...' 

     Подъезжаем  к  комендатуре,  нам 
заботливо  и  споро  открывают ворота. 
Черная Метка  уходит в здание 
комендатуры с  сутулым  офицером, 
вяло  что-то 
доложившим. 
     Вася деловито извлекает  из-под  
сиденья пузырь, и  все  присутствующие 
радостно вопят. 
     Выпрыгиваем из машины на 
распогодившуюся, теплую улицу. 
     - Воды бы... - говорю я. 
     Вася  идет  к  машине  и  приносит  
пластмассовую  бутылку  с  водицей. 
Наверняка вода теплая и чуть протухшая 
- как у всех водителей. 
     'Отрава' идет по кругу, резво 
опустошаясь. Голова тяжелеет. 
     Незаметно  появляется   Черная  
Метка.  С  трудом   сдерживаю   желание 
как-нибудь  громко  выразить  свою  
радость   по  этому  поводу.  Вася  тихо 
закатывает бутылку куда-то в кусты. 

     - Бесполезно искать... - говорит 
Черная Метка. - Видимо, придется здесь 
ночевать. 
     Мы переглядываемся. 
     Верно расценив наше молчание, 
Черная Метка добавляет: 
     - Или? 
     - Мы, наверное, на базу поедем, - 
говорит Язва. 
     -  Ну, как  хотите...  - отвечает  
Андрей Георгиевич.  Оглядывает  наши 
окривевшие от выпитого рожи и, 
коротко кивнув головой, уходит. 
     - Спокойной ночи! - говорит кто-то 
ему вслед дурацким голосом. 
     Грузно  усаживаемся, перепутав 
машины, кто куда. Главное, чтоб 
водители 
не потерялись. Впрочем, я по привычке 
сажусь вперед, на место, освобожденное 
Черной Меткой: ну нравится мне 
впереди сидеть. 

     Заводятся   машины,   и   тут   же   за   
воротами   будто   начинается 
светопреставление. Во все щели ограды 
бьет слепящее электричество. 
     - Никак наши орлы прибыли, - 
говорит Вася, щурясь от дальнего света 
фар 
грузовика, подъехавшего к воротам. 
     -  Они  самые, - икнув,  подтверждает  
Конь, когда грузовик въезжает. В 
кабине видны три человека. 
     - Пошли! - срывается вдруг Конь. 
     Я выхожу следом.  Солдатики 
раскрыли двери, но выпрыгивать из 
кабины не 
спешат. Сидящий в середине салона меж 
водителем и вторым пассажиром 
солдатик 
свесил  голову и,  похоже,  находится  в  
сладком обморочном состоянии.  Что 
называется, пьян в хламину. 
     Офицер,  тот, что  докладывался  
Черной Метке, вспрыгнув  на  подножку, 

хватает водителя за шиворот,  
выдергивает  его, слабо  
сопротивляющегося, на 
улицу, бросает наземь и начинает месить 
ногами, бессмысленно матерясь. 
     Солдатик, тот, что сидел с левой 
стороны, видя такие дела, сам вылезает 
из  машины  и  пытается ретироваться. 
Офицер, оставив поверженного 
водителя, 
нагоняет второго  солдатика  и для  
начала  отвешивает  ему бодрый и  
щедрый 
пинок. 
     - За работу,  - тихо говорит Андрюха  
Конь,  и мы  впрыгиваем в  кабину 
грузовика, где еще дремлет третий 
виновник суматохи. 
     Начинаем рыться в кабине. Быстро 
обнаруживаем целую курицу - жареную, 
с