Файл: прилепин паталогии.pdf

небольшими изъянами в виде 
отсутствующей ноги  и нескольких 
небрежных укусов 
в области груди. Водки нет. 
     - Под сиденьями  посмотри, - говорит  
Язва, подойдя к машине и озираясь 
по сторонам. 
     -  Вы  чего там ищете? - интересуется 
вернувшийся из комендатуры Андрей 
Георгиевич. 
     - Да вот, вытаскиваем...  героя... - 
говорю  я  и,  ухватив за шиворот, 
аккуратно выволакиваю на божий свет,  
верней, на  божью темь, ни  на что  не 
реагирующего  солдатика.  Он  
плюхается  рядом  с постанывающим  
(для  вида, 
уверен) водителем. 
     Черная  Метка стоит,  не уходит,  и  
мы  с  Язвой,  поняв,  что  поиски 
спиртного в машине будут выглядеть 
неприлично, возвращаемся к 'козелкам'. 

     - Так вы все-таки поедете? - 
спрашивает Черная Метка. 
     - Да, поедем, - отвечает Язва. 
     Вася бьет  по  газам,  ловко  
объезжает криво  поставленный  
грузовик и 
вылетает  за ворота. Я  слышу блемканье  
стеклянной  посуды. Оборачиваюсь  и 
глаза в глаза встречаюсь взглядом с 
Андрюхой Конем. 
     - Нашел, чертяка? 
     - Достойная оплата за наш риск,  - 
отвечает Андрюха, приподнимая пакет, 
на вид в нем бутылок восемь, а то и 
больше. 
     - Вася,  запомни, нас  никто не  имеет  
права убить, пока мы все это не 
выпьем, - говорит водителю Язва, 
усевшийся с нами. 
     - Учтем, - отвечает Вася. 
     Выехав за ворота, тут же 
останавливаемся - делимся с парнями из 
второго 

'козелка' добычей, чтоб не скучали в 
пути. 
     Каждый из  наших пацанов пьет по-
своему. Андрюха Конь затаивается 
перед 
глотком, будто  держит  в  руке  
одуванчик  и  боится  неровным 
выдохом  его 
потревожить.  В  его  манере  пить-есть  
истинно  лошадиная  аккуратность  и 
благоговение хорошо воспитанного  
коня  перед жидкостью,  которую  
предстоит 
потреблять.  Язва,  перед  тем  как 
глотнуть,  отворачивает  голову  и пьет, 
заливая 'отраву' себе  куда-то  в  край 
рта. Слава  Тельман пьет аккуратно и 
спокойно, как педант  микстуру. Вася 
Лебедев  -  залихватски,  потом  громко 
хэкает.  Снова бьет по газам, и мы  идем 
на взлет, счастливо  щуря  моржовые 
глаза свои. 

     Мне нравится пить водку. И то, что 
мы  едем, не  такое  уж  неудобство. 
Сейчас Вася врубит  четвертую, и я 
глотну.  Глотаю.  Пузырь идет по  
второму 
кругу. Пока я принюхивался к рукаву, 
пузырь возвращается ко мне. 
     Так  вот,  водка мне  нравится. 
Однако, чем  больше я ее потребляю, тем 
труднее мне дается питие.  Скажем так, 
когда количество выпитого лично  мной 
переходит за пол-литра,  я  перестаю  
смаковать  водку  и  просто,  жмурясь, 
заливаю ее внутрь, на авось: приживется 
как-нибудь,  усвоится.  Закусить  бы 
хорошо...  Вот и курочку  мне  парни 
подают  почтительно:  грязными  
своими, 
кривыми  пальцами  всю ее залапали. 
Некоторое  время  жую,  хрустя  
куриными 

косточками, которые мне лень 
выплевывать - зубы молодые, все 
перемелют. 
     Летим по  городу,  как  ангелы, 
дышащие перегаром.  На ухабах выпитое 
и 
съеденное  взлетает  вверх,  но  мы 
крепко сжимаем  зубы.  Между тем 
Андрюха 
открывает  еще одну бутылку  и, 
чокнувшись  со стеклом,  дегустирует 
первым, 
уменьшив содержимое на четверть. 
     - Вась, тебя попоить? - предлагаю я 
водителю, получив бутылку. 
     Вася протягивает руку, и я вкладываю 
бутылку в его раскрытую клешню. 
     -  Смертельный  номер, - говорит 
Вася. Не  отрывая  глаз от  дороги, он 
опрокидывает бутылку в рот и делает 
несколько внушительных глотков,  даже 
не