Файл: Песнь о Нибеллунгах (Германия).doc

Тут вытянул он ноги и положил на них,

Высокомерно глянув на недругов своих,

Клинок в ножнах, обшитых парчовою каймой.

Увидев рукоять его с отделкой золотой

И с яблоком из яшмы, зеленой, как трава,

Заплакала Кримхильда, от горя чуть жива:

Меч Зигфрида узнала она в оружье том,

Намеренно показан ей он был ее врагом.

К себе поближе Фолькер придвинул свой смычок,

Который был столь длинен, тяжел, остер, широк,

Что при нужде владельцу он мог служить клинком.

Так и сидели на скамье два витязя рядком.

Был душам их высоким неведом страх совсем,

И не вставать решили они ни перед кем.

Но тут Кримхильда вышла к ним наконец во двор

И завела с бургундами недобрый разговор:

"Кто вас, надменный Хаген, зазвал в мои края?

Ужель вы полагали, что позабыла я,

Как из-за вас страдала в прошедшие года?

Лишились, видно, вы ума, коль прибыли сюда".

"Никем,- ответил Хаген,- не зазван к вам сюда я,

А лишь по долгу чести на пир сопровождаю

Трех королей бургундских, чей верный я вассал.

В любой поездке и досель я их сопровождал".

Она сказала: "Хаген, признайтесь сей же час,

Известно ль вам, за что я так ненавижу вас.

Вы Зигфрида убили, супруга моего.

До смерти не устану я оплакивать его".

"Давно мне все известно,- Кримхильде молвил он.-

Да, я тот самый Хаген, кем Зигфрид был сражен.

Его собственноручно я смел с лица земли

За то, что бранью вы до слез Брюнхильду довели.

Расчета, королева, мне отпираться нет.

Лишь я один - виновник всех ваших прошлых бед

И хоть сейчас за это ответ держать готов.

Пусть тот, кто мне отметить решил, отметит без лишних слов".

Кримхильда обратилась к пришедшим с ней бойцам:

"Вы слышите, признался в своей вине он сам,

И что с ним дальше станет - мне все равно уже".

Молчанием ответили вассалы госпоже.

Ведь если б гунны все же затеяли сраженье,

Они б лишь новой славой покрыли, без сомненья,

Двух витязей бургундских, испытанных в боях.

То, что клялись они свершить, им не дал сделать страх.

Один из них промолвил: "Что ж мы молчим, друзья?

Исполнить обещанье отказываюсь я.

Зачем нам после смерти богатство, власть и честь?

Из-за супруги Этцеля мы все поляжем здесь".

"Я мнения того же,- проговорил другой,-

И в жизни не отважусь на безнадежный бой

Со скрипачом могучим, чей взор свиреп и лют,

Пусть даже горы золота за это мне дают.

О Хагене мне тоже рассказывать не надо -

Со мною вел знакомство владетель Тронье смлада.

Мы двадцать два сраженья с ним вместе пережили.

Нередко жены о мужьях из-за него тужили.

Когда его держали заложником у нас,

Он с Вальтером Испанским ходил в поход не раз,

У Этцеля на службе стяжав большую славу,

И сохраняется досель она за ним по праву.

А ведь в ту пору витязь едва входил в года.

Увы, давно уж седы те, кто был юн тогда!

Теперь же грозный Хаген не юноша, а муж

И Зигфридовым Бальмунгом вооружен к тому ж".

В конце концов, сраженье затеять не посмев

И этим королеву повергнув в скорбь и гнев,

Сочли за благо гунны исчезнуть поскорей -

Так сильно их перепугал вид двух богатырей.

Сказал бесстрашный шпильман: "Теперь нам стало ясно,

Что предостерегали нас люди не напрасно.

Вернемся же немедля к трем нашим королям,

Чтоб их задеть и в бой втянуть не вздумалось врагам.

Там, где, не зная страха, стоит за друга друг,

Оружье выпадает у недруга из рук.

Чтоб отреклись злодеи от умыслов дурных,

Порой довольно показать, что не боишься их".

"Вы правы",- молвил Хаген, воитель знаменитый,

И в зал они вернулись, где короли со свитой

Стояли, ожидая, пока их примет зять.

Не смог при виде этого герой-скрипач смолчать

И бросил государям: "К лицу ль гостям таким

Столь долго ждать свиданья с хозяином своим?

Велите, чтоб немедля к нему пустили вас".

Тогда разбились витязи на пары сей же час.

Державный Гунтер рядом с владыкой бернским шел,

А Гернота лихого отважный Ирнфрид вел.

За ними выступали, друг другу руку дав,

Млад Гизельхер и Рюдегер, бехларенский маркграф.

Хоть с кем-то из хозяев шел каждый гость вдвоем,

Не разлучился Хаген и тут со скрипачом.

Заставить их расстаться лишь смерти удалось,

И многим женам из-за них наплакаться пришлось.

Сопровождали гордо трех братьев-королей

Их славная дружина из тысячи мужей

И шестьдесят вассалов, всегда готовых к бою,

Которых Хаген на Дунай из Тронье взял с собою.

Бургундским государям, их обогнав чуть-чуть,

Указывали Иринг и смелый Хаварт путь,

А за порядком Данкварт и Вольфхарт наблюдали.

Боец, им равный доблестью, нашелся б там едва ли.

Когда властитель рейнский вступил в приемный зал,

Державный Этцель с трона нетерпеливо встал

И так радушно принял всех, кто вошел туда,

Как не встречали их еще нигде и никогда.

"Примите, Гунтер, Гернот и Гизельхер, привет.

Мне повстречаться с вами хотелось много лет.

На Рейн я с этой целью и посылал гонцов,

Я видеть также очень рад всех ваших удальцов.

С двумя из них мне встреча особенно приятна.

Давно с женой мы ждали, когда вы, Фолькер знатный,

И вы, владетель Тронье, пожалуете к нам.

Она вам это сообщить дала наказ послам".

Сказал на это Хаген: "Я говорил с послами

И если б к вам не прибыл с моими королями,

То ради вас явился б на праздник и без них".

Тут за руку хозяин взял гостей столь дорогих.

Шурьев с собою Этцель на троне усадил,

И в золотые чаши приезжим нацедил

Проворный кравчий вволю медов и сладких вин,

И быть как дома попросил их гуннский властелин.

Державный Этцель молвил: "Да будет вам известно:

Ничто мне в этом мире не может быть так лестно,

Как знать, что не отвергли вы наше приглашенье.

Приезд ваш для моей жены - большое утешенье.

Себя с недоуменьем я спрашивал не раз,

Каким своим поступком мог так прогневать вас,

Что в гости лишь одни вы не едете ко мне.

Я счастлив наконец принять вас у себя в стране".

Тут Рюдегер достойный вмешался в разговор:

"От счастья не напрасно у вас сияет взор -

Супруги вашей братья вам преданы и верны,

А их воители полны отваги беспримерной".

Бургундов принял Этцель в канун солнцеворота,

И сколько ни живу я, а все ж не слышал что-то,

Чтоб где-нибудь встречали радушнее друзей.

Повел он сам к столу шурьев, а также их людей.

Никто такого пира не видел отродясь.

Хмельная влага в чаши рекою там лилась,

И потчевал хозяин с открытою душой

Своих гостей, прославленных во всех краях молвой.

АВЕНТЮРА XXX.

О ТОМ, КАК ХАГЕН И ФОЛЬКЕР СТОЯЛИ НА СТРАЖЕ

К закату день склонился, и мрак окутал мир.

Бургунды утомились, и стал им пир не в пир.

Был долгий путь нелегок, в постель пора бы лечь,

И первым Хаген с Этцелем завел об этом речь.

Тогда и Гунтер молвил: "Храни хозяев, боже!

Хотим мы удалиться и отдохнуть на ложе,

А утром в час урочный вернемся в этот зал".

И от души согласие на то хозяин дал.

С мест повскакали гунны, гостей обстав кольцом,

И крикнул смелый Фолькер: "Вы тронулись умом,

Коль под ноги суетесь таким богатырям.

К нам подступать не пробуйте, иль худо будет вам.

Уж так смычком я двину, коль разозлят меня,

Что многих будет вскоре оплакивать родня.

Уйдите-ка с дороги, пока я не вскипел.

Все смельчаками мнят себя, да ведь не каждый смел".

Увидев, как разгневан его бесстрашный друг,

Окинул Хаген взором тех, кто стоял вокруг,

И бросил: "Храбрый шпильман разумный дал совет.

Вам, воины Кримхильдины, тесниться здесь не след.

Коль зла вы нам хотите, не тратьте силы зря.

Вы за свое возьметесь, когда сверкнет заря,

А ночью не мешайте нам почивать без ссор,

Как повелось у витязей со стародавних пор".

Приезжих положили в огромном зале спать,

Для каждого поставив просторную кровать.

Спокойно сну предаться там можно было б им,

Когда бы не замыслила Кримхильда месть родным.

Лежали на постелях, разостланных для них,

Аррасские подушки из тканей дорогих.

На пышных одеялах с парчовою каймой

По шелку аравийскому вился узор златой.

А покрывала были у всех честных гостей

Из белых горностаев и черных соболей.

Так дивно и удобно устроен был ночлег,

Что лучше ни один король не почивал вовек.

Но Гизельхер промолвил: "Все это не к добру.

Есть у меня причины подозревать сестру.

Увы, прием радушный бедой для нас чреват.

Боюсь, что нам с дружиною заказан путь назад".

Сказал на это Хаген: "Оставьте страх покуда.

Всю ночь стоять на страже у входа в зал я буду

И до зари тревожить вас никому не дам,

А утром каждый за себя заступится и сам".

Поклон ему отвесив, бургунды разошлись,

С себя одежду сняли и тотчас улеглись -

Давно уж сну предаться любой из них мечтал,

А Хаген, витязь доблестный, вооружаться стал.

Воскликнул смелый шпильман-не лег он спать с друзьями;

"Мне постоять на страже дозвольте, Хаген, с вами,

Пока заря не вспыхнет и не рассеет тьму".

И Хаген с благодарностью ответствовал ему:

"Великодушный Фолькер, пусть вам воздаст творец!

Когда со мной бок о бок стоит такой боец,

В бою меня вовеки не одолеть врагу.

Услугой с вами я сочтусь, коль смерти избегу".

Надев стальные брони, а также шишаки,

Повесили герои щиты на сгиб руки

И стали на пороге, где в ожиданье дня

О притолоки оперлись, покой друзей храня.

Но тут же щит свой Фолькер оставил на земле,

Вернулся в зал и скрипку там отыскал во мгле.

Во двор оттуда с нею опять спустился он,

Решив бургундам усладить их первый, чуткий сон.

На камень он уселся со скрипкою своей.

Вовек на свете не жил скрипач его смелей.

Так ласково и нежно он заиграл в тиши,

Что шпильману признательны все были от души.

Не пожалел воитель умения и сил.

Смычок его напевом все зданье огласил.

Волною плыли звуки, сливаясь и журча,

И многих убаюкало искусство скрипача.

Увидев, что уснули соратники его,

Он снова встал у двери близ друга своего

И на руку повесил надежный щит опять,

Чтоб в случае нужды отпор мужам Кримхильды дать.

В полночный час иль раньше заметил вдруг смельчак,

Как блещут чьи-то шлемы сквозь непроглядный мрак.

То воины Кримхильды сошлись во двор толпой,

Решив застичь гостей врасплох и навязать им бой.

Скрипач возвысил голос: "Друг Хаген, мне сдается,

Что скоро потрудиться обоим нам придется.

Людей вооруженных заметил я во тьме.

Ручаюсь вам, недоброе у гуннов на уме".

"Молчите,- молвил Хаген.- Пусть ближе подойдут.

Они нас не увидят, а мы их встретим тут

И столько крепких шлемов мечами рассечем,

Что повернут враги назад с позором и стыдом".

Но в этот миг на двери какой-то гунн взглянул

И, различив двух стражей, товарищам шепнул:

"Нам нынче не добиться того, чего хотим.

У входа в зал столкнемся мы со шпильманом лихим.

На лоб скрипач надвинул стальной блестящий шлем,

Ни разу не пробитый в сражениях никем.

Как жар, в полночном мраке броня горит на нем.

Оберегает сон друзей он с Хагеном вдвоем".

Вспять гунны повернули, от страха побледнев,

И другу молвил Фолькер, придя в великий гнев:

"Дозвольте мне пуститься вдогонку пришлецам.

Два слова я хочу сказать Кримхильдиным бойцам".

"Нет, ради дружбы нашей, ни шагу от порога! -

Ему ответил Хаген.- Взгляните, как их много.

Куда б вы ни ступили, вас окружат везде.

Я к вам приду на выручку, и тут уж быть беде.

Пока мы с вами будем врагов сметать с пути,

Успеют два-три гунна украдкой в зал войти

И там среди уснувших такое натворить,

Что нам по гроб о родичах придется слезы лить".

"Тогда, по крайней мере, им объявить бы надо,

Что мы их здесь видали,- сказал скрипач с досадой.

Пусть отрицать не сможет потом никто из них,

Что посягал предательски на жизнь гостей своих".

И бросил Фолькер гуннам, бежавшим прочь в испуге!

"Куда вы так спешите? Зачем на вас кольчуги?

Вы на разбой, наверно, собрались в эту ночь?

Коль так, мы с сотоварищем готовы вам помочь".