Файл: Тер-Минасова.doc

Наоборот, в русском языке все «обращения к народу», даже на са­мую бытовую тему сопровождаются восклицательными знаками.

В автобусе: Граждане пассажиры! Не отвлекайте водителя во вре­мя движения!

На почте: Уважаемые клиенты! Проданные жетоны возврату не под­лежат!

В аналогичных объявлениях в англоязычных странах восклицатель­ные знаки не употребляются.

Русские дети, усваивая языки, усваивают и эмоциональную силу вос­клицательного знака. Вот два подлинных человеческих документа. Один написан русским мальчиком Ваней Павловским (7 лет) своей маме, уез­жающей в командировку. Другой — поздравление русской девочки Кати Левашовой (10 лет) сестре своей бабушки к 8 Марта (Катя при этом изобрела два новых термина родства: батетя — из бабушки и тети, и племявнучка — из племянницы и внучки).

Дорогая мама!

Я тебя очень люблю!!! Я буду стараться вести себя хорошо!!! Я тебе хочу сделать подарок — стихотворение!!! До свидания!!!

От Вани!!! Дорогой батете! От любимой племявнучки!

Поздравляю с 8 марта!!! Желаю счастья в личной жизни (и в обще­ственной тоже)!!! Побольше успешных лекций и всего прочего!

Катя!!!

Интересно, что оба ребенка, не сговариваясь, ставят именно три вос­клицательных знака на своей подписи. Это режет глаз взрослому носи­телю русского языка так же, как восклицательный знак после обраще­ния неприемлем для носителя английского языка.

В английском языке наибольшее число восклицательных знаков встречается в агитационно-рекламно-политических текстах:

Your Labour City Council is well known for the quality of its services and

the innovative ways of delivering them. That's an achievement to be proud of!

Городской Совет лейбористов по работе известен высоким качеством услуг и нововведениями в их оказании! Это достижение, которым мож­но гордиться!

156

Восклицательный знак в английском языке также употребляется для привлечения особого внимания, вызванного пере­менами в информации:

Отметим, что по-русски два восклицательных знака не ставятся ни­когда — или один, или три.

Интересно, что письмо, написанное по-английски китайским колле­гой, изобилует восклицательными знаками «на русский манер»:

Dear S.,

Nice to hear from you recently! I wish you had a won­derful trip to Australia! Thanks for your understanding about my suggestions at the January meeting!

Warm wishes!

Дорогой С.,

Ваше письмо меня очень обрадовало! Наде­юсь, Вы прекрасно съездили в Австралию! Спасибо за то, что Вы с пониманием отнеслись к моим предложениям на встрече в январе! Всего хорошего!

Язык английский, а культура, восприятие мира - китайские, вот и получилось Warm wishes! Восточным народам свойственна повышенная эмоциональность (overstatement) и языковое ее проявление . И в рус­ском языке проявляется восточность России («Да, скифы — мы! Да, азиаты — мы...») — во всяком случае в отношении восклицатель­ных знаков. У нас ими, как кашу маслом, текст не испортишь!

В синтаксисе наиболее замет­ная разница — это порядок слов

³⁰ Разумеется, всякие обобщения по вопросу о национальных харак­терах достаточно сомнительны, тем более когда речь идет даже не о нациях, а о странах света. Не успела я написать о повышенной эмоциональности восточных народов, как немедленно прочитала сле­дующее: «Носители восточных языков более сдержанны в проявлении своих чувств по сравнению с носителями европейских: японец, наблю­дая, как немецкие дети громко рыдали, узнав о смерти императора, был удивлен импульсивностью европейцев в выражении чувств; япон­ка, рассказывая о смерти сына, улыбалась, так как этикет общения не разрешал ей „маркировать" эмоции отрицательным знаком. Оба эти случая описаны в рассказе Акутагавы Рюноскэ „Носовой платок"»

157

(Г. А. Антипов, 0. А. Донских, И. Ю. Марковина, Ю. А. Сорокин. Текст как явление культуры. Новосибирск, 1989, с. 116). Эта информация отнюдь не опровергает сказанного о повышенном открытом проявле­нии эмоций и общей тенденции к «переоценке» (overstatement) у многих восточных народов, а лишь подтверждает еще раз две про­стые вещи. Во-первых, что Восток — дело тонкое, и там существуют очень разные культуры, во-вторых, что следует избегать категорических суждений и чрезмерных обобщений. Культура тоже дело очень тонкое.

в предложении. Английский язык известен своим жестким фиксиро­ванным порядком слов. Посколь­ку у него не развита система паде­жей, как в русском (английский язык — аналитический), и, соот­ветственно, у него нет окончаний, показывающих отношения между су­ществительными, то порядок слов выполняет важнейшую функцию ука­зателя этих отношений.

В русском языке, при относительно свободном порядке слов, падеж­ные окончания сразу покажут, кто кого любит — Петя Катю или Катя Петю, независимо от их места в предложениях: Катя любит Петю; Петю любит Катя; Петю Катя любит; Любит Петю Катя; Любит Катя Петю. В английском языке, имеющем форму Катя любит Петя (Kate loves Pete), кто первый — тот подлежащее, тот и любит. На лицо/ предмет, производящий действие, указывает только порядок слов, а не сами слова и их формы.

Из этого, впрочем, не будем делать поспешный вывод, что строгий порядок слов приучает людей, говорящих по-английски, быть ограни­ченными, но дисциплинированными и любить порядок, а вольности порядка слов в русском языке делают русских людей недисциплиниро­ванными, беспорядочными, но творческими и многогранными. Возмож­но, в этом и есть доля правды, но поскольку научно это никак не дока­зано, то значит и не существует.

Вот что существует и что может быть доказано, так это социокуль­турная значимость порядка слов в устойчивых выражениях, фразеоло­гизмах, коллокациях и ее влияние на формирование личности носите­ля языка. Например, в обоих языках обращение к аудитории имеет строго фиксированный порядок слов: Ladies and gentlmen, Дамы и господа! Подчеркнутое первенство дам и Iadies зафиксировано на социально завышенном уровне речи: это словосочетание употребляется по отно­шению к достаточно высоким слоям общества. На более низких ступе­нях социальной иерархии представителей разных полов называют муж­чины и женщины, men and women.

Значит, в том социокультурном слое, где лица мужского пола мужчи­ны, они идут первыми, до женщин; поднявшись по социальной лестни­це на ступеньку выше и став господами и gentlemen, они уступают доро­гу дамам и ladies. Мальчики и девочки, как и boys and girls, также свиде­тельствует о патриархате и главенстве мужского пола. Таким образом ребенок, овладевающий родным английским или русским языком, уз­нает, кто важнее, чья роль в обществе ценится выше. При этом переста­вить слова и сказать женщины и мужчины, так же невозможно, как ска­зать господа и дамы.

По-английски, говоря о себе с супругой или супругом, можно сказать только: ту wife and I [моя жена и я], ту husband and I [мой муж и я], то есть личное местоимение обязательно будет стоять в конце, подчерки-

158

вая вежливость и уважение к партнеру. По-русски порядок слов свобо­ден, и возможны разные варианты: я и моя жена, мой муж и я, моя жена и я и самый распространенный — мы с женой или мы с мужем.

Тот факт, что в русском языке есть отсутствующая в английском язы­ке категория рода, наделяющая все существительные, а значит все пред­меты окружающего мира, свойствами мужскими, женскими или нейт­ральными, «средними», свидетельствует о более эмоциональном отно­шении к природе, к миру, об олицетворении этого мира. Ну, как пере­дать на английском языке всю эмоциональную драму популярнейшей русской песни о рябине, которой нельзя никак «к дубу перебраться», если и рябина, и дуб по-английски не имеют рода, а вместо этого имеют артикль, и для англоязычного человека важно только, одна ли это из многих рябин (неопределенный артикль а) или та самая рябина, о ко­торой шла речь (определенный артикль)? Русскому уму и сердцу эти вопросы определенности — неопределенности не говорят ничего, рус­ский человек сострадает бедной женщине — рябине и мужчине — дубу, которые не могут соединиться.

Или стихотворение М. Ю. Лермонтова «Утес»:

Ночевала тучка золотая

На груди утеса-великана;

Утром в путь она умчалась рано,

По лазури весело играя;

Но остался влажный след в морщине

Старого утеса. Одиноко

Он стоит, задумался глубоко

И тихонько плачет он в пустыне.

Что осталось бы от этого шедевра, если бы тучка не была женского рода, а утес — мужского?! Если бы это были безродные — бесполые слова с неопределенным артиклем (a тучка, an утес) в первой строчке (одна какая-то тучка на каком-то одном утесе), и с определенным — в дальнейшем (тот самый утес, который в первой строчке был один из многих). Вот уж поистине «загадочная (для русского человека) англий­ская душа», которая категоризует мир с помощью артиклей!

Ю. М. Лотман разъяснял роль артикля в видении мира: «Артикли разделяют имена на погруженные в очерченный мир вещей, лично зна­комых, интимных по отношению к говорящему, и предметов отвлечен­ного, общего мира, отраженного в национальном языке» ³¹.

Категория артикля так же необходима для английской культуры и Для носителей английского языка, как категория рода — для русского мира. Уберите категорию рода, и из русской литературы, особенно из поэзии, уйдет часть души, она померкнет, поблекнет — всего лишь из-за утраты грамматической категории.

Гениальный М. Ю. Лермонтов несколько «подпортил» своим пере­водом известное стихотворение Генриха Гейне о северном кедре, тос­кующем о далекой южной пальме:

³¹ Ю. М. Лотман. Культура и взрыв. М., 1992, с. 181.

159

Ein Fichtenbaum steht einsam

Im Norden auf kahler Höh'.

Ihn schläfert; mit weißer Decke

Umhüllen ihn Eis und Schnee.

Er träumt von einer Palme,

Die, fern im Morgenland,

Einsam und schweigend trauert

Auf brennender Felsenwand.

В переводе Лермонтова о прекрасной пальме тоскует... сосна:

На севере диком стоит одиноко

На голой вершине сосна

И дремлет, качаясь, и снегом сыпучим

Одета, как ризой, она.

И снится ей все, что в пустыне далекой,

В том крае, где солнца восход,

Одна и грустна на утесе горючем

Прекрасная пальма растет.

Если бы Лермонтов переводил с английского, где одно какое-то де­рево (без рода и пола, но с артиклем) — a cedar — мечтало бы о другом каком-то дереве — a palm-tree, тогда это было бы более извинительно. Ноу Гейне все указано ТОЧНО: ein Fichtenbaum (мужской род), eine Palme (женский род). В немецком языке есть и категория рода, как в русском, и категория артикля, как в английском.

Итак, уже на уровне грамматики язык свидетельствует о повышен­ной эмоциональности, сентиментальности, сердечности русской души, русского национального характера.

Уменьшительно-ласкательные суффиксы русского языка не только отражают повышенную способность русскоязычного человека к выра­жению любви и доброты, его эмоциональность и чувствительность, но и несомненно способствуют формированию этих качеств.

Наличие выбора между ты и вы также дает больше возможностей для передачи оттенков чувств и, следовательно, формирует более вы­сокую эмоциональность, чем у людей англоговорящих, не имеющих этой возможности выбора.

Восклицательный знак и грамматическая категория рода тоже опре­деляют более эмоциональное отношение и к людям, и к окружающему миру.