ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 19.11.2019
Просмотров: 8770
Скачиваний: 12
46
Очевидно, оптимальное решение проблем клиента социальной
службы реализуется в мобилизации его внешних и внутренних ресурсов,
повышении адаптивности, готовности человека к переменам, а также
изменении ценностных мотиваций: ориентации не на пособие, а
личностное развитие (Ярская, 1998. С. 4-6; Ярская, 1997. С.18-31). На
Западе до сих пор ломают копья сторонники и противники концепции
цикла депривации, содержащей признание особого типа поведения и
сознания, фаталистического принятия бедности и неспособности к
предпринимательству. В 1990-е годы и в отечественной социологии
«получает гражданство» проблема бедности как актуальный аспект
анализа социального неравенства (Бедность…, 1998; Гордон, 1994;
Балабанова, 1999; Ярошенко, 1998). В российских условиях ресурсная
концепция, антропологический поворот в социальной политике становятся
активным
социокультурным
гуманизирующим
феноменом,
детерминирующим переход к социальной стабильности и индивидуальной
защищенности. Особенно важен принцип активизации ресурсов человека
для улучшения социального положения социально уязвимых групп
населения, который имеет прямое отношение к профилактике риска, в том
числе наркотической зависимости.
С позиций средового подхода ограниченные ресурсы субъекта и
социального окружения снижают эффективность единичных кампаний по
коррекции или предупреждению социальных отклонений. Каждое
отдельно взятое мероприятие нацелено на какой-либо уровень социально-
экологической системы и дает лишь частичный результат. Приведем лишь
один пример. С конца 1990-х годов в Москве и некоторых регионах России
разработаны и действуют профилактические тренинговые программы
«Скажи наркотикам "Нет!"» для предупреждения наркориска, обучающие
детей и подростков приемам сопротивления внешнему давлению. Эти
программы обладают важными преимуществами по сравнению с
информационной и пунитивной (наказующей) моделями, однако их
эффект тоже ограничен. Дело в том, что человек в ситуации обучения
может выработать необходимые навыки, но не сумеет их применить в
реальной жизни, поэтому важно создать такое социальное окружение, где
преобладают
негативные
социальные
установки
относительно
употребления алкоголя и наркотиков. Принцип активизации всей
социально-экологической ресурсной системы человека должен стать
определяющим и в формировании системы мер в отношении людей с
ограниченными возможностями (Смирнова, 1996). Во многом реализация
этого принципа зависит от профессионализма социальной политики и, в
частности, социальной работы.
Сегодня формируются новые подходы к определению социальных
проблем, методы анализа социальных реформ, объяснения социаль-
ного развития (Социальные цели…, 1994; Управление…, 1998). Общие
47
вопросы социального благополучия рассматриваются в контексте
институционализации
социальной
работы (Холостова,
2001;
Взаимосвязь…, 1997), эволюции и сравнительного анализа социального
законодательства (Социальное…, 2000). Активно ведется разработка
социальных технологий по осуществлению форм и методов социальной
работы с различными социальными группами населения (Гендерные …,
1996; Права …, 1998; Социальное …, 1998). Согласно конвенциальной
концепции, социальное развитие трактуется как любое изменение или
нарушение социального договора или социальной конвенции в пользу
какой-либо группы индивидов. Комплексная картина социального
развития включает анализ изменений социальных институтов, норм,
ценностей, а также внутренних механизмов общественных изменений, в
качестве которых выступает взаимоотношение конфликта и консенсуса,
контракта. Наряду с этим социальное развитие предстает как смена
социальных практик и символическая борьба в поле политики и культуры.
Общим
показателем
социального
развития
выступает
динамика
жизненного стандарта, качества жизни, степень реализации жизненного
потенциала.
Последствия
радикальной
реформы
российской
социальной
политики находятся в центре внимания ряда публикаций отечественных и
западных социальных ученых (Сонина, 1994; Социальное…, 1994; Burke,
1993; Social …, 1993; Sustaining…, 1997) с середины 1990-х годов.
Определяя «путь для российского социального государства» в дискуссиях
о бедности и стратификации, авторы, однако, фактически игнорируют
изменяющийся профессиональный статус и роль специалистов социальной
сферы. А между тем представители социальных профессий всего мира все
более оказываются под воздействием новых систем социального
управления и модернизируемой социальной политики. Сами профессии
переживают трансформацию, при этом традиционные границы между
ними стираются и проводятся новые. Эти изменения еще долго будут
сказываться на тех, кто занят в области здравоохранения, социальной
защиты, образования. Как в постсоветской России, так и новой
Европе (Ferge, Kolberg, 1992), имеются сходные тенденции; будут,
очевидно, переопределяться понятия автономии и сферы ответственности,
отношения между профессиями, государством и клиентами (Dent, O'Neill,
Bagley, 1999). В связи с этим новый акцент социальных исследований
делается на связи, различиях и взаимодействии социальной политики и
социальной работы. Дело в том, что современный этап мирового развития,
характеризующийся закатом коммунизма и триумфом капитализма,
налагает на социальную работу и социальную политику особую и вполне
определенную ответственность. По словам Ш. Рамон, социальной работе и
социальной политике предстоит компенсировать врожденные пороки
капитализма и рыночной экономики, смягчать их давление, не дать им
48
подорвать всю систему, уменьшить ту цену, которую индивиды, семьи,
группы и сообщества должны будут платить за успехи капитализма (см.:
Взаимосвязь …, 1997). По ее мнению, социальная политика более связана с
позитивистской методологией, а социальная работа – с герменевтикой.
Качество социального обслуживания во многом зависит от уровня
профессионализма специалистов, занятых в социальной сфере. Изменения
российской нормативной базы в 1990-х годах сформировали условия для
развития системы социальных услуг и соответствующих профессий. Среди
профессиональных групп, входящих в социальную сферу, – социальные
работники, работники образования, здравоохранения, психологи, юристы,
социальные педагоги. Большинство социальных работников в России
заняты в учреждениях и организациях министерства здравоохранения и
социального развития. Социальная работа, известная в Великобритании и
США более ста лет, в России как профессия и образовательная
специальность была утверждена в 1991 году. Радикальные трансформации
российского общества, состояние социальной практики актуализируют
социальный
заказ
на
систематизацию
данных,
проведение
межрегиональных
сравнительных
прикладных
исследований
по
социальной политике и разработку практических рекомендаций в аспектах
ресурсного подхода, эффективной занятости и социальной защиты
населения.
Очевидно, несмотря на существование научно-теоретических
предпосылок для целостного социологического осмысления проблемы
социальной политики и разработки модели ее осуществления как на
уровне регионов, так и в Российской Федерации в целом, оформление ее в
особую отрасль социологического знания еще не произошло. Пока не
получил систематического освещения имеющийся опыт социальной
работы, взаимодействия государственных и негосударственных ресурсов
социального развития; пробелы в социологии касаются теории и
методологии социальной политики, управления социальной сферой,
профессионализации
социальной
работы,
способов
преодоления
социального исключения и социальной дезадаптации.
Принципы управления государственной семейной политикой:
реальность и перспективы
В последние десятилетия одним из основных направлений
государственной социальной политики стала деятельность по поддержке
семьи и защите детства, при этом и исследователи, и политики, и
общественные деятели справедливо отмечают, что положение семьи и
детства является индикатором общественного развития. Именно поэтому в
1994 году в России была озвучена необходимость разработки отдельного
направления социальной политики – государственной семейной политики,
которая воплотила бы в себе комплекс мероприятий, реализуемых в
49
рамках других направлений социальной политики (таких, например, как
меры по снижению бедности, развитию системы социальной защиты
населения, здравоохранения и охраны репродуктивного здоровья,
занятости), направленных на улучшение положения семьи, и решила бы
сложную, комплексную проблему государственного регулирования и
управления институтом семьи, который, как утверждают политики и
многие исследователи, находится на грани разрушения.
Анализируя принципы и практики управления социальным
институтом семьи и государственной семейной политикой, мы будем
использовать критический подход, признавая, что такие политика и
практики подразумевают не только технические аспекты управления и
измерения (что работает?), но и философские и политические аспекты
ценностей и этики (каковы дети? какова семья? что мы хотим от семьи?).
Вопросы разработки и реализации семейной политики во многом
связаны с попытками выработать принципы управления институтом семьи
не только с целью его сохранения, но также воспроизводства и
дальнейшего развития. Как известно, идея разрушения института семьи
связана с такими тревожащими государство тенденциями, как снижение
уровня рождаемости, рост числа детей, лишенных родительского
попечительства, рост уровня разводимости и прочими неприятностями,
которые четко осознаются на уровне общества, государства. Причин
такого рода тенденций много, наиболее часто упоминаемыми являются
причины экономического и политического характера, а в оценке
негативного влияния этих факторов на состояние как конкретной семьи,
так и социального института семьи, наблюдается полное единогласие
между семьей и государством. Кроме того, в разных странах существует
опыт их решения, который можно адаптированно применить к российской
ситуации (Архангельский, 1994; Гурко, 1995; Панкратьева, 1996; Dallos,
1993; Fells, 1991). Сложнее обстоит дело с институциональными и
внутрисемейными проблемами. Как правило, на уровне отдельной
личности и семьи проблемы малодетности, родительского контроля и
практик воспитания, взаимоотношений между супругами в меньшей
степени осознаются именно как проблемы и оцениваются как менее
острые. Государство же, особенно в последнее время, винит семью и
отдельных граждан в отсутствии ответственности и нежелании
удовлетворять
интересы
общества,
нуждающегося
в
крепкой,
благополучной семье, осуществляющей заботу о всех своих членах.
Осложняется ситуация еще и тем, что нигде в мире нет положительного
опыта решения большинства из них, тем не менее правительство России
продолжает ориентироваться на решение тактических, а не стратегических
задач при управлении семейной и демографической политикой, реализуя
мероприятия, не гарантирующие долговременных эффектов (например,
различного рода пособия и льготы, направленные на улучшение
50
материального положения семей с детьми, не решают проблемы массового
распространения малодетности).
В настоящее время пути решения проблем управления возрождением
института семьи недостаточно проработаны на научно-исследовательском
уровне. Это связано скорее с невероятной сложностью задачи, чем с
государственным равнодушием к ней, поскольку принципиальная
особенность семейной политики заключается в разработке мероприятий,
цель которых воздействовать на динамику семейных и демографических
процессов, не создавая условий и возможности для граждан, а
опосредованно, через человеческое поведение, через попытки повлиять на
принятие решений в сфере брака, семьи, рождения детей, выбора
профессии, сферы занятости, места жительства. Особая сложность
семейной политики как части социального управления заключается в
необходимости учитывать и согласовывать интересы разных уровней:
индивидуальных, семейных, групповых и общественных; локальных,
региональных и общегосударственных; экономических, социально-
политических,
экологических
и
этнокультурных;
ближайших,
среднесрочных и долгосрочных.
Управление семейной политикой основывается на различных
принципах, которые безусловно зависят от принципов общественного
устройства.
Анализируя
данную
сферу
управления,
необходимо
сфокусироваться на том, как строится взаимодействие семьи и
государства. Один из таких принципов – государственный патернализм.
Этот подход подразумевает активное государственное вмешательство,
регламентирующее многие стороны семейного функционирования, в том
числе детско-родительские отношения. Государственный патернализм
провозглашает значительную роль государства в интервенции в семью,
которая в случае необходимости может носить принудительный характер,
с целью сохранения семьи, усиления воспитательного воздействия на
ребенка или защиты ребенка в случаях плохого обращения. Этот подход
противопоставляет общественную и семейную социализацию, отдавая
преимущество
первой
по
причине
недостаточной
социальной
компетентности родителей.
В условиях патерналистской системы государство стремилось
подменить семью, взять на себя выполнение значительной части ее
функций. В условиях патернализма под опеку государства попала вся
система воспитания; государство взяло на себя большую часть бремени
заботы о ребенке, стремясь максимально разгрузить семью, при этом
стремление в равной степени защитить каждого привело к трансформации,
а затем и разрушению двусторонних субъектных связей между обществом
и индивидом (Малярова, Несмеянова, 1991). Традиции государственного
патернализма долгое время определяли направление семейной политики в
нашей стране, что сформировало, на наш взгляд, особое отношение к