Файл: Гейл Шихи Возрастные кризисы.doc

“Жена любого другого человека может идти учиться в юридический колледж, но не твоя собственная”, — замечает Джинни, и кажется, что она наслаждается этим противоречием. Попавшись, Рик пытается вяло отшутиться: “Джинни, для самовыражения тебе нужна борьба”.

Сначала я побеседовала с Риком Брейнардом. Идея стать адвокатом возникла у него в тринадцать лет. Родители отдали ему часть акций крупной бейсбольной команды. Получив свою первую доверенность, он пошел в парк и посоветовал тренеру, как руководить командой. Газеты опубликовали интервью с этим маленьким свободным (действующим на свой страх и риск) реформатором. Рик был польщен тем, что в один день привлек к себе внимание общественности. Обычно в центре внимания всегда находился его отец, адвокат, который имел статус ведущего независимого реформатора в их городе. Единственный сын в семье, где остальные дети были девочками, Рик в результате получил модель, с которой можно было посоперничать.

Закончив колледж и показав себя заурядным студентом, изучив политические науки, которые он считал ненужными, Рик на некоторое время уехал за границу. Он считает, что это дало ему большой познавательный опыт. Затем он поступил на юридический факультет, где большое влияние на него оказал профессор, который требовал точного письменного изложения своих мыслен. Профессор был мастером риторики и аргументации. Рик тоже стремился к этому.

“У меня всегда было три цели: я люблю власть, я хотел бы иметь деньги и (не думаю, что в этом есть какое-то противоречие) я хотел бы работать на благо общества”.

Я спросила, не думал ли он серьезно о том, чтобы в дальнейшем выставить свою кандидатуру на пост президента.

“Я думаю, что хотел бы попробовать себя на работе в правительстве. Но это никогда не было для меня целью. Это была мечта, от которой я отказался. Моя настоящая цель сейчас — обрести такое положение, при котором я смог бы позвонить мэру и сказать: "Послушай, я рекомендую то-то и то-то". У меня есть наставник в юридической фирме, который действует таким образом, и он ослепляет меня своим блеском”.

В тридцать лет Рик столкнулся с некоторыми непредвиденными обстоятельствами в семейной жизни. Он хотел бы увеличить свою семью. “Это очень важно для меня. Я не ожидал, что буду так сильно любить своего сына. Я хотел бы иметь больше детей. Я никогда не смогу жить один”.

У него возникла натянутость в отношениях с женой. “Думаю, Джинни не ожидала, что роль жены потребует от нее такой заботы и что моя работа будет отнимать у меня столько времени. Я говорил ей, что хотел бы видеть больше заботы. Она же полагает, и по существу я с ней согласен, что я должен больше внимания уделять сыну. Но в эмоциональном плане я хотел бы от всего этого избавиться”.

Больше всего Рик беспокоится из-за того, что время уходит и он может не успеть осуществить задуманное. В двадцать лет достаточно просто взяться за что-то, и тебя уже считали достаточно компетентным. А сейчас ему не терпится расширить свои профессиональные возможности.

“Восемьдесят пять процентов времени я действительно наслаждаюсь своей работой. Но когда я получаю сумасбродное дело, то выхожу из здания суда и говорю себе: "Что я здесь делаю?" Мне начинает казаться, что я только зря теряю время”.

Сейчас Рик собирается оставить юридическую фирму. Если он еще немного подождет, то ему могут предложить стать партнером. “А это то же самое, что жениться на фирме”.

Я спросила, говорил ли он о своих переживаниях с Джинни. “Нет, так как она ничего подобного не испытывает и не сможет меня понять”.

А чего бы он хотел от своей жены в этот момент? “Я не хотел бы, чтоб меня беспокоили. Звучит жестоко, но я не хочу думать о том, чем она собирается заниматься на следующей неделе. Поэтому я несколько раз говорил ей, что она должна вернуться к учебе и получить степень в области социологии, или географии, или в чем-нибудь еще. Надеюсь, это удовлетворит ее, и мне не нужно будет беспокоиться о ее проблемах. Я хочу, чтобы она сама решила свою судьбу”.

Девичество Джинни было так же безмятежно, как и у ее мужа. До одиннадцати лет она была единственным ребенком, а затем у нее один за другим стали появляться братья и сестры.

“Первый раз я увидела мать пьяной, когда она была беременна пятым ребенком. С каждым ребенком дело обстояло все хуже и хуже. Мать стала уходить, якобы за покупками. Отец в буквальном смысле вытаскивал ее из баров. Когда я находилась дома, мне приходилось быть матерью для братьев и сестер. Я оказалась втянутой в ужасное соперничество с матерью. Я была более терпелива и умна в уходе за маленькими детьми. Она же только кричала на них”. Джинни была довольна собой, но в то же время испытывала чувство вины за мать. Она заменила мать в той роли, в которой та не состоялась. Тем не менее, она помогала матери в трудной ситуации и, казалось, находилась на пути становления своей индивидуальности.

Джинни была способной девочкой и хорошо училась. Отец поощрял ее. Он допоздна засиживался с дочерью после того, как работа по дому была выполнена, и помогал ей готовиться к занятиям. Она оказалась очень сильна в математике, а он был инженером. Они стали интеллектуальными партнерами. Но отец всегда был недоволен, если девочка получала по математике не высший балл. В семнадцать лет она попыталась отказаться от домашней работы, но ей разрешили отходить от дома не дальше двора. Отец настоял, чтобы она пошла учиться в городской университет, где он работал.

“Мне не нравилось, что у меня великолепно шла математика. Математика для мальчишек. Все мои сокурсницы были сильны в истории. Свой первый курс по математике я закончила блестяще, и мне дали двух парней на обучение. Что случилось потом, я не могу объяснить. На заключительном экзамене по математике я провалилась”. Преподаватель неопределенно намекнул ей, что она обманула его на первом курсе. Он сказал ей, что поставит положительную отметку, если она пообещает не продолжать изучение математики на следующем курсе.

“Провал на экзамене по математике для меня был шоком. Ведь до этого все шло отлично. Я решила, что была не так хороша, как думала, и решила переключиться на изучение истории, получать приличные отметки и больше не искушать судьбу Отец перестал поддерживать меня — я его очень сильно подвела. Это было для меня окончанием какого-то этапа”.

Однажды вечером, когда она укладывала волосы перед тем, как пойти на свидание, отец сказал ей, что, отправляя ее в университет, он надеялся таким образом устроить ее личную жизнь, ведь там она могла найти себе мужа. А когда пришло время решать, продолжить ли учебу в университете, совет отца был короток: “Будь стюардессой”.

Не имея ни малейшего представления о том, чем заниматься дальше, без всякой финансовой поддержки, Джинни решила поехать в Нью-Йорк. В агентствах по занятости в Нью-Йорке ей говорили, что она достаточно хорошо образована, но не умеет печатать. Она стала изучать обучающие программы и умудрилась получить стипендию. Но тут Джинни занялась работой, которая полностью ее захватила. Вместе с темнокожим учителем школы в Гарлеме она создала команду, которая пыталась изменить систему начального обучения детей.

Через год она встретила Рика. “У меня было два пути: либо Рик, либо работа. Я предпочла быть с Риком”. Она оставила свой учительский пост с чувством вины. После первого года замужества Джинни почувствовала беспокойство и решила поступить на юридический факультет. Рик сказал: “Хорошо, попытайся. После первого года обучения ты, может быть, сможешь перейти на вечерний”.

“Его единственное условие заключалось в следующем: я должна была поступать только на юридические факультеты Колумбийского или Фордхэмского университетов. Он сказал, что если я не поступлю туда, то не смогу стать адвокатом, и я послала заявления именно в эти университеты. На самом деле тот факт, что я хочу стать адвокатом, мало что значил для мужа, то есть для его жизни и его успеха. Его беспокоило, какую часть своего времени я буду посвящать заботе о нем.

Я усердно готовилась. Все было для меня в новинку. У меня возрос интерес к политике. Мой аналитический ум, моя общественная работа в школе и будущая учеба на юридическом факультете сочетались бы как нельзя лучше. Я почувствовала перед собой направление и цель”.

За месяц до того как заявления вернулись обратно, она почувствовала непонятные симптомы и побывала на приеме у гинеколога. Затем она позвонила Рику.

“Я беременна”.

“Джинни,это великолепно”.

“Но я думаю, что это немного не вовремя. Я думаю, нам нужно это обсудить”.

Он повысил голос: “Обсудить? Что?”

В этот вечер он пришел домой готовый к обороне: “Ты станешь великолепной матерью, Джинни. Не паникуй. Твои сомнения объясняются комплексом неполноценности. Поверь мне, я абсолютно не сомневаюсь”.

Она набросилась на него, плача от ярости: “Я не готова иметь ребенка. Ты сделал это. Ты вынуждаешь меня принять решение”.

“Да о чем ты говоришь?”

“Ты меня сделал беременной для того, чтобы лишить шансов учиться”.

“Но это нечестно! Ведь тебя еще не приняли. Если бы я знал, что тебя приняли в Колумбийский университет, разве я помешал бы тебе?”

“Я могла бы сделать аборт”, — сказала она.

Его лицо вытянулось, а взгляд стал отчужденным. Эта беспомощная истеричка была носителем его семени.

“Мы заведем ребенка попозже”, — добавила она.

Он провел ее в гостиную и усадил на диван. Его голос был тверд: “Это очень плохая мысль. Сейчас ты немного расстроена и испугана”.

Она не стала поступать в университет.

После того, как я поговорила с каждым из них отдельно, мы согласились, что будет полезно посидеть и поговорить всем вместе. Следовало обсудить конфликтную ситуацию в их взаимоотношениях.* Они предложили совершенно различное толкование таких вопросов, как дети, работа, время.

* Это наглядно показывает, как мы загоняем друг друга в проблемы развития и затем все это проявляется в диалогах, которые мы ведем друг с другом. Поэтому я привела весь диалог между Риком и Джинни. Как и многие люди, они помнят все выборочно и слышат то, что хотят услышать.

Кто действительно хочет иметь детей в этой семье? Насколько сильно? И от чего готов отказаться ради этого?

Рик: “Я хочу, чтобы в семье было трое или даже четверо детей. Я хочу этого очень сильно. Это нужно мне не для личного удовлетворения, а потому что я повзрослел. Я не хочу, чтобы мой сын был единственным Брейнардом в своем поколении. Я хотел бы иметь двух сыновей и одну или даже двух дочерей. Я не знаю, от чего мог бы отказаться. В детстве я мало видел своего отца. Однажды я сказал ему, что хотел бы видеть его семьдесят два часа в год. Тогда он начал забирать меня на субботу и воскресенье один раз в год, в эти дни мы были с ним вдвоем. Свои взаимоотношения с сыновьями и дочерьми я представляю так же. Но не собираюсь отказываться ни от каких обязательств, связанных с моей профессией”.

Джинни: “У меня более сдержанные обязательства по отношению к детям. Я стараюсь быть честной перед собой и Риком. Я хочу узнать, как буду реагировать на появление каждого ребенка. Если все пойдет хорошо, я хочу иметь четверых детей. Но я также знаю, что жизнь семьи может разрушиться, если детей будет очень много и мне станет трудно с ними справляться”.

Рик: “Сейчас мы выработали соглашение о времени, которое я буду уделять сыну. Я постараюсь найти для него полчаса утром и полчаса вечером”.

Джинни: “Я считаю неприемлемым, что твои отношения с отцом или с сыном так дозированы по времени. Я думаю, дети предоставляют нам шанс, и если мы им не воспользуемся, значит, мы никуда не годные родители. Я уверена, что родители должны быть с детьми всегда, когда они им нужны”.

Кто первый заговорил о детях?

Джинни: “Это был ты, правда?”

Рик: “Единственное, что я помню, так это то, что Джинни и ее подруга, с которой она жила в комнате, говорили о том, что неплохо бы иметь по одиннадцать детей, это были бы две футбольные команды”.

Джинни: “Это была не более чем шутка. Может быть, Рик решил, что я действительно этого хочу, но мне это не подходит”.

Кто хотел, чтобы Джинни отказалась от дела, которым она занималась до замужества?

Рик: “Я думаю, что работа в Вирджинии отнимала у нее больше времени, чем моя юридическая практика. Она была полностью поглощена работой. А я чувствовал, что ее занятия не сочетаются с замужеством и воспитанием детей”.

Привлекала ли Рика работа жены, ведь она была связана с детьми?

Рик: “Меня привлекало то, что она была независимой женщиной со своими внутренними ориентирами. Я отдаю приоритет этому”.

Джинни: “Рик все еще не видит никаких противоречий”.

Рик: “Ну хорошо. Я понимаю это так. Джиини уволилась, так как ей нужно было многое сделать до свадьбы. Она также впервые почувствовала финансовую независимость. Я думаю, что она наслаждалась этим чувством”.

Джинни: “Я наслаждалась, когда была с тобой столько, сколько хотела. Передо мной стоял выбор: или отказаться видеть тебя, или отказаться от преподавания. Ты также сказал мне, что не думал, как реально совместить эти два обязательства: работу и воспитание детей”.

Рик: “Честно говоря, я не помню. И это меня не удивляет”.

Как чувствует себя, Джинни, лишенная развлечений?

Джинни: “Мне очень нравились развлечения. Очень”.