Файл: Гейл Шихи Возрастные кризисы.doc

Одна сорокалетняя женщина говорила это на протяжении нескольких лет. Она была довольна своим выбором. Ее детство было пронизано кошмарами — она ждала, когда мать-алкоголичка умрет и освободит ее. Эти мысли вызывали у нее отвращение. Кажется, что детские переживания, угрожавшие ее безопасности, играли для нее большую роль, поэтому она продолжительное время оставалась дома. Мать находит комфорт в переживании опыта детских лет через своих детей.

Мелисса тоже говорит, сама не веря себе: “Я действительно хочу начать работать в этом году, я так решила. — Затем внезапно меняет решение: — Нет, я сделаю это в следующем году”. Здесь прослеживается ее желание продлить детство. Родители Мелиссы создали для нее такое безопасное убежище, что ей не хотелось покидать его даже после того, как она стала независимой. Как только она уходила от родителей, мать тотчас же начинала набивать продуктами ее холодильник и пополнять ее банковский счет. Модель поведения Мелиссы была сформирована под воздействием родительского внимания. Вспомните, она всегда испытывала желание вернуться к ним, наслаждаться покоем, оставаться в этом состоянии и никогда не быть плохим ребенком.

Цикл может повториться. Мелисса была избалована вниманием со стороны родителей. Она росла и создавала убежище, сама становясь матерью, которая не могла оставить своих детей. Однако своим поведением она могла передать детям ту же самую зависимость.

Когда повторно вышедшая замуж Мелисса представляет, как она устроила бы свою жизнь, имея возможность начать все сначала, она испытывает зависть к тем женщинам, которые сделали противоположный выбор. “Счастливы те женщины, которые сначала сделали карьеру, затем вышли замуж и завели детей. Вот как мне нужно было поступить. Сначала сделать карьеру, а потом, лет в двадцать восемь, выйти замуж”.

Мелисса думает, что в таком случае ей удалось бы ухватить судьбу за хвост.

Модель поведения женщины, которая сначала выбирает карьеру, откладывая замужество и материнство на более поздний срок

Среди полутора тысяч таких американских женщин, отобранных различными изданиями “Кто есть кто”, чуть больше половины были замужем. Каждая после получения степени бакалавра семь лет своей жизни посвятила достижению карьеры.

Что можно предложить женшинам, которые стремятся к своему завершению? По всей вероятности, очень мало. Биографы всегда охотно копаются в жизни королев и звезд экрана, а также в жизни женщин, которые добились успехов в науках и искусстве, затем, чтобы потом сообщить нам, что в их жизни имеют место отклонения от правильного пути. Однако женщины, которые выбирают карьеру, откладывая замужество и материнство на более поздний срок, не были включены в исследования по вопросам развития взрослого человека. Поэтому сейчас известны лишь несколько типов подобного поведения.

Женщин, занимающих должности администраторов, менеджеров, найти так же трудно, как и мужчин, которые сидят дома, когда у детей ветрянка. Из 27,8 миллиона американцев, которые в 1971 году зарабатывали 10 000 долларов в год и больше, только десять процентов составляли женщины.

В 1972 году консалтинговая фирма сообщила о результатах национального исследования деятельности женщин, которые имели двухгодичный опыт работы в должности менеджера и зарабатывали минимум двадцать тысяч долларов в год. На две тысячи промышленных концернов таких женщин оказалось только сорок.

Насколько я знаю, исследование женщин, добившихся успехов в мире коммерции, проводил профессор, тема докторской диссертации которого была посвящена менеджменту в бизнесе. В 1970 году в Гарвардском университете Маргарет Хенниг проанализировала издания “Кто есть кто в Америке”, “Кто есть кто среди американских женщин”, а также ежегодные отчеты пятисот крупных компаний и выявила сто женщин, которые занимали посты президентов или вице-президентов в крупных коммерческих и финансовых корпорациях. Она проследила жизни двадцати пяти женщин из этого списка и получила поразительные результаты.

Все эти женщины считали, что должны были выбирать между замужеством и карьерой. Они решили достичь большего, чем предполагала традиционная роль женщины, и выбрали карьеру. Для этого им в двадцатилетнем возрасте пришлось отказаться от своих романтических привязанностей. Хенниг поставила себе задачу выяснить, зависел ли этот выбор от твердости характера, от мужеподобное™ женщины или от уровня развития личности.

Оказалась, что такие женщины являются первенцами в семье. Они никогда не жалели о своей принадлежности к женскому полу. Они не понимали людей, которые говорили, что есть определенные вещи не для девушек. Тем более что их отцы придерживались совсем иного мнения. Этот ясный и четкий конфликт между установками общества и свободой, поощряемой дома, как заметила Хенниг, сложился позднее в формулу, которая привела этих женщин к успеху.

В ранней юности они сопротивлялись эдипову комплексу, который отбрасывал их назад к отождествлению с матерями. Они завидовали более активному и притягательному образу жизни мужчин. Хенниг замечает, что феномен зависти здесь не был навеян опасениями Фрейда. Это было целенаправленное желание человеческих существ, которым с детства нравилось ощущать себя свободными, сохранить эту свободу и в дальнейшей жизни.

Матери не имели на них влияния. Они были классическими носительницами общепринятых социальных установок, которым пытались научить своих дочерей. Когда их дочери подходили к критическому периоду одиннадцати — четырнадцати лет, они противились попыткам превратить их в “молодых леди”, отворачивались от своих матерей и находили понимание и поддержку у отцов. Однако нет подтверждения того, что отцы обращались со своими маленькими дочерями, как с сыновьями. Вместо этого в динамических отношениях дочь—отец всеми респондентами была отмечена одна особенность: в их взаимоотношениях стирались границы полов.

Отцы ни в коем случае не отрицали женского начала в своих дочерях. Но они больше делали упор на навыках и способностях, чем на сексуальной роли пола. Обычно можно было наблюдать, как они проводят время вместе: играют в теннис, ходят на яхте под парусом, говорят о бизнесе отца. Некоторые могут подумать, что эти мужчины искали в дочерях чувство товарищества, которое не могли найти во взаимоотношениях со своими более ограниченными женами. Вспомним исследование мужчин, которые добились успеха, проведенное Бард-вик (см. главу 15). Хотя и предполагалось, что жены не соперничают с ними и не достигают ничего в жизни, однако мужчины гордились, что дочери соперничают с ними и добиваются успеха. Такая дочь, безусловно, является фавориткой, потому что она выражает надежды отца, не создавая ему конкуренции, как это мог бы сделать сын. Когда мужчины подбадривали своих дочерей, они знали, что ни в коем случае не отказываются от услуг жен.

Когда Хенниг расспрашивала своих респондентов об отношениях в семье, их поразило ее предположение о том, что, возможно, они соперничали с матерями, стремясь привлечь большее внимание со стороны отцов. Однако матери не воспринимались ими как угроза.

Взаимоотношения между отцом и дочерью оставались постоянными, несмотря на метания юности. Отцы подтверждали самооценку своих дочерей и становились их главным источником поощрений.

Все респонденты Хенниг закончили колледж, а затем выбрали учебу в университете, предпочитая быть образованными в профессионально ориентированной среде мужчин. Половина из них добились успехов в бизнесе или экономике, по всей вероятности, под влиянием своих отцов. Только некоторые из этих женщин выбрали свободное искусство. Они прекрасно учились. После окончания университета они в течение трех лет были секретарями или административными помощниками на производстве, в банковском деле, в розничной торговле или в системе сервиса. Все эти должности они занимали в угоду отцам.

В отличие от мужчин-вундеркиндов, эти женщины не искали максимальных возможностей. Они прекрасно осознавали, что женщина может добиться успеха лишь в том случае, если докажет, что обладает большими навыками и умениями, чем мужчина. И если ей понадобилось много сил и энергии для создания нормальных рабочих взаимоотношений в какой-то одной компании, то переход в другую компанию потребует новых затрат. Поэтому женщины проявляли лояльность по отношению к одной фирме. На протяжении следующих тридцати лет каждая такая женщина оставалась в одной и той же фирме до тех пор, пока ей не предлагали должность в высшем руководстве.

Молодым женщинам никогда не приходила мысль навсегда отказаться от замужества и материнства. Однако к двадцати пяти годам, как отмечает Хенниг, каждая из них решила отложить замужество и материнство на будущее. Регулярно встречаясь с мужчинами, они старались ограничивать себя общением с женатыми и недостижимыми для них мужчинами и не позволяли себе проявлять свои сексуальные желания. В двадцатилетнем возрасте у такой женщины формировалась привязанность к боссу, который подхватил ее тогда, когда отступил отец. Защищенная добрым отношением к себе наставника, все остальное она подчиняла привязанности к нему. Повторение ею опыта, полученного в детстве, было не ярко выражено. Наставник был человеком, которому она поверяла все стороны своей жизни, а он, в свою очередь, поддерживал ее и поощрял. Если его награждали, он добивался, чтобы наградили и ее.

Все эти женщины зависели от своих наставников до тех пор, пока не достигали среднего уровня менеджмента и тридцатипятилетнего возраста.

Тридцать пять лет! Им казалось, что они догнали время. Они понимали, что у них в жизни нет ничего, кроме карьеры. Продвижение по служебной лестнице уже не доставляло такого удовлетворения. В то же время они чувствовали себя более защищенными, так как были профессионалами в своем деле. Раньше они о такой защищенности могли только мечтать. Однако в них пробуждались те стороны их существа, которые подтверждали их женское начало и которые до сих пор подавлялись. Связанные с этим вопросы не могли больше оставаться без ответа.

Эти женщины всегда связывали кризис со своим биологическим возрастом: “Внезапно я осознала, что у меня осталось не так уж много времени, чтобы родить ребенка”. В действительности вопрос должен был звучать так: “Что же случилось с тем, что я подавляла в себе, решив вернуться к этому вопросу лет через пять-семь? Ведь прошло уже пятнадцать лет”.

Последовательность, с которой такие женщины решали вопросы, связанные с серединой жизни, поистине примечательна. Все двадцать пять женщин, выбранные для исследования, взяли мораторий на один — два года, чтобы все хорошенько обдумать. Они продолжали работать, но менее целеустремленно. С равнодушным видом они закупали новую модную одежду и меняли прическу. Они снова начинали развлекаться и освобождали себе время для любовных утех.

Почти половина этих женщин вышли замуж за мужчин-профессионалов, с которыми они встречались. Таким образом, внутренние потребности женщины в семье проявились и здесь. Все женщины, вышедшие замуж, взяли приемных детей. Своих они не заводили.

Другая половина женщин-респондентов, очевидно, не нашла подходящих кандидатов для создания семьи. Такой поворот их ошеломил: у них в буквальном смысле не было личной жизни. Однако в дальнейшем оказалось, что замужество не играло практически никакой роли. Одинокие женщины поняли, что не смогут дальше спокойно жить, если не перестроятся и не наметят новые приоритеты. Они стали более отзывчивыми к людям и (часто впервые) сами захотели стать наставниками.

По истечении двух лет, когда мораторий закончился, все женщины-респонденты подтвердили себе цель: добиться поста в высшем руководстве. Однако их поведение и самосознание претерпело глубокие изменения. Их разговоры с людьми стали более честными и спонтанными. Они начали чувствовать понимание там, где раньше чувствовали разделение. Раньше, описывая свою жизнь, они употребляли такие прилагательные, как “довольная” или “удовлетворенная”, теперь добавляли: “к счастью”. “Их жизнь всегда протекала непросто, она изобиловала конфликтами, — заключает Хенниг. — Однако наибольшую проблему для них представляла двойственность их "я". Ясно, что процесс развития протекал у них достаточно сложно в связи с тем, что общество относилось к ним как к женщинам, которые пытаются сделать карьеру. Поэтому им было проще избежать внешних конфликтов, нежели преодолеть внутренние проблемы”.

Но не такой счастливый конец ожидал группу женщин, которые застряли в среднем звене менеджмента. Сравнивая их с женщинами основной группы, доктор Хенниг обнаружила, что отношения с родителями у них были другими. Отцы обращались с ними не как с дочерьми, а как с сыновьями. Их женское начало отрицалось, некоторых даже называли мальчишескими именами. По мере профессионального роста эти женщины устанавливали на работе только приятельские взаимоотношения. И что самое главное: они никогда не переживали кризис даже при переходе к середине жизни. Сколько бы дверей за ними не закрывалось, они не делали попытки их открыть, а оставались взаперти. Они никогда не выходили замуж. Женщины этой группы продолжали оставаться зависимыми от наставников до тех пор, пока наставники не бросали их. Им не удалось сделать великолепную карьеру и достичь вершины. В пятьдесят они чувствовали себя одинокими как женщины и были посредственными менеджерами и администраторами. Они с горечью чувствовали, что их обманули. Только деловые женщины, у которых в середине жизни проявились эмоциональность, сексуальность и склонность к воспитанию, легко и быстро перерастали своих наставников и из среднего уровня руководства постепенно переходили в высший, занимая посты вице-президентов и президентов компаний, празднуя свою личную завершенность.