Файл: Гейл Шихи Возрастные кризисы.doc

Это типично для людей в тридцать пять лет. Обозначив границы своей беговой дорожки, многие из нас начинают еще стремительнее ползти по этой горе к вершине успеха.

Реакция Гиффорда была другой. Он остановился и огляделся вокруг. “Конечно, прекрасно было бы работать на президента, но если это не получится, что я буду делать? Мне скоро исполнится тридцать пять лет, а я не имею ни профессии, ни независимости. Я мог бы, конечно, вернуться к руководству театром, но где? Я не мог бы начать все сначала. Так какие у меня были варианты? Мне нужно было посмотреть на вещи реально, а реальностью для меня был Мэйн. Как только я сказал сенатору, что ухожу из его команды, я уже не мог больше ждать ни минуты, ни секунды”.

У Гифа было столько же обязательств перед семьей, сколько у обычного среднего мужчины, возможно, даже больше: от двух браков у него было пятеро детей. Тем не менее, интуиция подсказывала ему: “Отправляйся в Мэйн, пока не поздно”. Он последовал этому совету. Следующие два года промелькнули как одно мгновение. Он работал на губернатора Мэйна, одновременно искал возможности для осуществления своих обязательств, окончил курсы по торговле недвижимостью и открыл собственное риэлтерское бюро.

К сорока годам Гиф стал независим. Торговля недвижимостью — очень тяжелое дело, однако он занимается этим с огромным оптимизмом. Когда у него нет дохода, они с Энни живут на свои сбережения, но это тоже хорошо. Зимой они устраивают себе отпуск и отправляются кататься на лыжах.

В результате того, что Гиф произвел переоценку ценностей в тридцать пять лет при переходе к середине жизни, его не страшит первое проявление чувства, которое приходит к мужчинам к сорока годам, заставляя их ощущать себя экспрессивными, мягкими как женщины, заботящимися о семье. И действительно, он получает удовольствие от того, что дает волю этому чувству, а не стремится его подавить. “Я сказал Энни, что она может вернуться на работу в любое время, когда захочет. Если она сможет достаточно зарабатывать, пожалуйста, я останусь дома и буду смотреть за детьми. Я их обожаю. И, если честно вам сказать, сейчас я люблю красить дома и строить коттеджи”.

Кризис, связанный с серединой жизни, стоит не только денег, он стоит большего: по мере продвижения в нем мы отказываемся от безопасности. Если мужчина настаивает на сохранении или принимает, не моргнув глазом, статус-кво в распределении ролей, согласно которым все материальные тяготы будут только на его плечах (и многие делают это), то он не сможет увидеть свет в конце туннеля. Он просто окажется зацикленным. Умирая, он скажет жене: “Дорогая, страховка оплачена”, так как собирается заботиться о ней даже после смерти.

Если средняя супружеская пара собирается найти обновление в середине жизни, то раннее распределение ролей между добывающим хлеб мужем и заботливой женой должно быть пересмотрено. Это, конечно, легче сказать, чем сделать. Коммерческие способности жены зависят от модели поведения, которой она придерживалась до сих пор. Появляются субъективные вопросы: хочет ли она, осмелится ли предпринять попытку сделать это? Желает ли он, чтобы жена вышла на независимую орбиту, или боится соперничества? Она должна столкнуться с проблемой внутренней женской робости. Он должен побороть в себе комплекс Атласа.

Глава 21. Супружеская пара в сорокалетнем возрасте

С его губ вот-вот сорвется крик. Это не те вечера, когда политик отдыхает после работы, куря трубку, и восстанавливает силы в лучезарном семейном кругу в любви и радости. И умело работающие бедра жены уже не снимут его напряжение, после того угаснет свет от камина и собаки будут выгуляны. Он растянулся на полу в рабочем кабинете друга, так как у него, известного политика, уже нет знакомой постели дома. Его жена ушла от него.

“Я никогда так не рыдал, — говорит Килпатрик. — На флоте самое важное было не показать страх, не дать эмоциям вырваться на поверхность. А теперь я не могу посмотреть мелодраму, чтобы не расстроиться до слез”.

Он неистово сжимает мышцы живота десять, пятнадцать раз — как будто повторяет упражнения, которые делал в молодости, чтобы сохранить контроль над мышцами, — двадцать раз, стоп. Кажется, что он взбирается на гору один, окончательно один. Вперед, в темноту.

“Я никогда не думал, что это так тяжело, — шепчет он. — Сколько времени мне понадобится, чтобы справиться со своей печалью? Психиатр сказал, что это будет продолжаться в течение двух лет. Я обожал свою жену. Она была базовой составляющей любого моего успеха. Я не знаю, что мне делать без нее. Я был эгоистом по отношению к ней и считаю, что всегда думал о своих возможностях и никогда не обращал внимания на ее потребности. Сейчас она занимается продажей недвижимости, и я думаю, что она полностью счастлива. Она довольна своими способностями и занимается делом, о котором никогда не думала и не догадывалась, что может это делать. Я сражен ее успехом”.

Последняя связь с иллюзиями его старой мечты оборвалась. Из его груди вырываются рыдания… Мы возобновили разговор лишь некоторое время спустя.

“Я думаю, что мужчина призван принимать кардинальные решения во всех мировых проблемах. Однако для того, чтобы стать достаточно жестким и выжить в политической борьбе, вы превращаетесь в законченного дурака. Только через год я понял, что не пошел бы в этот фальшивый бизнес, если бы это помогло мне вернуть ее. Когда вы становитесь старше, тогда на первый план выходит семья, друзья и дети”.

У меня перехватило горло от сочувствия к этому человеку, от его мучительных признаний. Я уже слышала подобные истории от людей его возраста независимо от того, в каких областях они стали победителями. Какой сигнал он просмотрел? Какой выключатель не нажал?

Давайте соединим вместе здравомыслие жены, находящейся в середине жизни, и странные проявления эмоций и ранимости мужа, который тоже находится в этом периоде. Что мы получим? Таинственную историю на пике неопределенности. Погоню за высочайшим возбуждением после утраты личностью частей внутреннего “я”. Практически предсказуемый кризис супружеской пары.

Многие из этих частей внутреннего “я” спрятаны прямо у нас под носом — в наших партнерах. Ведь каждый из нас выбирает партнера, который представляет неизвестные или неразрешимые аспекты нашей психики: “Я полюбила его за жизненную силу”, или: “Я называл ее пылающим камином”. Мы также проецируем на партнера все виды наших волшебных идей: “Моя жена была базовой составляющей любого моего успеха”, или: “Моя безопасность заключается в принадлежности мужу”. Далее на протяжении нескольких лет нам удается маскировать наши собственные ошибки и недостатки партнера. “Она выносит мою подлость и ревность” или:

“Если бы я не посвятила себя ему и семье, то стала бы художником”.

И только теперь, во время перехода ко второй половине жизни, мы сталкиваемся с противоположной по полу стороной в самих себе. Эта странная сторона нас пугает, до сих пор мы не осознавали ее.*

* Среди других исследователей, которые отмечали это явление, была и Бернис Л. Нойгартен, писавшая: "Важные изменения происходят в мужчинах и женщинах в этом возрасте. Мужчины становятся более восприимчивыми, мягкими и заботливыми, а женщины - более отзывчивыми и перестают чувствовать себя виноватыми в агрессивных и эгоцент-ристских побуждениях" (Bernice L. Neugarten. Middle Age and Aging, 1968).

Все подавляемые части “я” не связаны с ролью полов. Как уже неоднократно говорилось, независимо от того, чем мы занимались, существуют некоторые аспекты, которые ранее подавлялись, а сейчас хотят проявиться в нас. Для женщины, выбравшей сначала карьеру, середина жизни — это время ослабить свои усилия и завести друзей, стать компаньоном мужчины, быть более активной в своей общине, дать проявиться духовной стороне.

Решить эту задачу без борьбы невозможно. Баланс взаимопонимания будет нарушен. Открытость к взаимопониманию зависит от того, насколько вы сильная личность (сюда включается и способность к чувству отождествления со своим полом). Каждый раз, когда наш имидж начинает колебаться, а это происходит в каждом переходе, но особенно ощутимо в переходе к середине жизни, мы подозреваем, что нарушаются наши возможности взаимопонимания. Если мы хотим выйти из этой борьбы полноценными существами, мы должны принять нашу противоположную по полу сторону. Но что же у нас останется, когда мы перестанем наделять своих партнеров волшебными силами и снимем с них наши проекции?

Вот что писал по этому поводу Юнг:

“Мы достигли реальной независимости и вместе с ней, я уверен, определенной изоляции. Мы одни для нашей внутренней свободы, это означает, что любовная связь больше не питает нас. Другой пол потерял свою волшебную силу над нами, так как мы узнали его существенные стороны в глубине нашей психики. Сейчас нам не так легко „влюбиться", так как мы не можем полюбить себя в ком-то еще, но зато мы способны на более глубокую любовь, сознательную преданность другому человеку”.

Нелегко проследить здесь связь, но это одна из центральных мыслей книги: принятие нашего внутреннего одиночества позволит нам стать более любящими и преданными. Поняв, что наша безопасность — в нас самих, и найдя защищенность внутри себя, мы сможем стать более великодушными, отдавая себя другим. Возможно, в конце концов удастся уладить ссору между объединяющими и ищущими частями нашего внутреннего “я”.

“Я уверен, — говорит Юнг, — понадобится половина жизни для того, чтобы достичь этой стадии”.