Файл: Гейл Шихи Возрастные кризисы.doc

Часть пятая: я уникален

Вероятно, кто-то возмутится: “А при чем тут я? Я абсолютно не похож на тех людей, о которых вы тут говорите. Они просто зависят от условностей нашего общества. А я уникален”.

Люди отличаются друг от друга различными моделями поведения в зависимости от того, какой выбор они делают в двадцатилетнем возрасте. У нас только одна жизнь. Любой выбор означает для нас ограничение одной линии развития и более полное развитие другой. В зависимости от различных моделей поведения каждый из нас по-своему разыгрывает свою роль в жизни.

Эти различия заинтриговали и сначала даже озадачили меня. Хотя для прохождения каждого периода существует много моделей поведения, последовательность бывает только одна. Левинсон категорически утверждал, что любой период развития должен постепенно проходить путь от А до В. Человек не может совершить прыжок от А к С. Единственный путь к D лежит через решение проблем на этапе С. Альтернативы нет. Моя концепция периода осознания своих тридцати стала более стройной, когда я использовала для описания термины, которые Левинсон применяет для характеристики периодов развития человека.

“Верно, что человек должен входить в мир взрослых в возрасте двадцати двух — двадцати восьми лет до перехода к тридцатилетнему возрасту (двадцати восьми — тридцати двух), до готовности вступить в период обретения корней (тридцати двух — тридцати девяти лет). Но тогда что же остается женщине, которая отстала от остальных? Муж, которому вот-вот исполнится тридцать, поворачивается к жене и говорит: "Махнем в мир взрослых. Теперь я хочу, чтобы ты пустила корни". Не сведет ли это их обоих с ума?”

Левинсон заключил, что, вероятно, женщина не может гармонично сочетать две линии карьеры (в семье и вне семьи) до тех пор, пока не достигнет тридцати — тридцати пяти лет. “Возможно, когда женщина начнет понимать необходимость объединения, окажется, что многое уже сделано на скорую руку: она уже развелась или семье был нанесен ущерб, который вряд ли можно как-нибудь исправить”.

Я попросила Левинсона отойти от теории и связать его понимание брака с моей идеей о периоде осознания своих тридцати. Он рассказал, что, хотя они с женой избрали другую модель поведения, результат оказался таким же. Мария Левинсон вышла замуж, будучи студенткой университета, долгое время не имела детей и вместе с мужем работала над исследованием, которое переплело их жизни. “В тридцать лет у нее было сильное желание измениться и перейти от работы над своей карьерой к семье”. За последующие шесть лет Мария стала более домашней. Когда он хотел привлечь ее к совместной работе над книгой, как это было раньше, она заинтересовалась, но ее мучили сомнения.

“Я думал, что она зациклилась на семье, — признался Левинсон. — Хотя в этом проявляется вся сложность развития женской натуры”. Он прекратил попытки заинтересовать ее своей работой.

Куда приведет людей выбор, сделанный в двадцать лет? Какие модели поведения потребуют от них расширения своего “я”, а какие — подавления? Одни, вероятно, будут эксплуатировать партнера, другие — страдать от своего зависимого положения. Следует, однако, помнить важную вещь: эти модели поведения не являются фиксированными нишами. Если вам не нравится ваша модель поведения, вы можете изменить ее. Обычно люди переходят из одной колеи в другую по мере накопления опыта и изучения себя. На самом деле, некоторые из приведенных примеров показывают, что люди не придерживались постоянно одной модели поведения.

Вовсе не обязательно, чтобы вы сочувствовали человеку, чья история жизни была приведена в книге, особенно если это очень похоже на вашу модель поведения. Однако поймите, не книга рассказала об этих моделях поведения людям, а люди сами принесли свои истории для этой книги. Моя же работа заключалась в описании, а не в поиске, и я не пыталась добиться популярности. Только собрав и сравнив все сто пятнадцать автобиографических историй, я разбила их по типам моделей поведения и получила какое-то представление об этом вопросе. Поэтому эти модели поведения являются описательными, но не предписывающими.

В двадцать лет человек пытается доказать свою уникальность. Равновесие, обретенное при достижении тридцатилетнего возраста, облегчает людям анализ своих истоков и постепенное принятие тех частей своего “я”, которые были оставлены без внимания при выборе в двадцатилетнем возрасте.

Изучение этих не принятых ранее во внимание частей нашего “я” начинает занимать сейчас нашу внутреннюю жизнь.

Глава 15. Модели поведения мужчин

Мужчин, которых я опросила, можно разделить на три основные группы в зависимости от модели поведения.

Неустойчивые. Не желают или не способны наметить твердые внутренние ориентиры в двадцатилетнем возрасте и продолжают эксперименты молодости.

Замкнутые. Намечают твердые ориентиры в двадцатилетнем возрасте, но происходит это мирно, без кризисов и самоанализа.

Вундеркинды. Подвергают себя риску и играют на выигрыш, часто веря, что, как только они достигнут вершины, их неуверенность в себе исчезнет.

Три других модели поведения являются дополнительными, так как встречаются достаточно редко.

Мужчины, которые никогда не женятся. Поскольку только пять процентов американских мужчин старше сорока лет не женаты, очень трудно сделать точное заключение по столь малочисленной группе.

Воспитатели. Видят смысл жизни в том, чтобы заботиться об общине (священники, врачи-миссионеры), или посвящают себя заботам о партнере, хотя обычно это делают жены.

Скрытые дети. Избегают процесса взросления и остаются привязанными к своим матерям, даже став взрослыми.

Заслуживает внимания еще одна модель поведения. Не многие выяснили, как ей следовать. Но если отказаться от стереотипов в отношении сексуальной роли полов, интуиция проявляется только после того, как приходит опыт по расширению мышления. Мужчины любого возраста думают о том, чтобы освободиться от смирительной рубашки. Они хотят быть связанными с жизнью на многих уровнях. Те же, кто сделает это моделью поведения, будут соответствовать женщине, которая пытается соединить в себе два образа: женщины-жены и женщины-матери. Я называю этих мужчин интеграторами. Они пытаются сбалансировать свои амбиции с искренними обязательствами по отношению к семьям, включая разделение обязанностей в заботе о детях и сознательную работу, направленную на сочетание материальной независимости с моралью и полезностью для общества.

Давайте, придерживаясь этой схемы, понаблюдаем наиболее часто встречающиеся модели поведения у мужчин.

Неустойчивые

Они стремятся к исследованию и экспериментированию, рассматривают любую структуру как пробную и поэтому легко изменяемую. Это люди, которые способны только на ограниченные эмоциональные переживания. Они хватаются то за одно, то за другое дело, ничего не доводя до конца. У них нет четкого представления о том, какая профессия их привлекает. Они не стремятся к постоянству — по крайней мере, в двадцатилетнем возрасте.

У некоторых людей, следующих такой модели поведения, продолжение экспериментов юности носит позитивный характер. Хотя каждый эксперимент является лишь попыткой, они погружаются в него с яростью и искренне. Молодой человек может провести год, занимаясь политической кампанией, затем стать водителем такси, одновременно пытаясь писать стихи, потом предпринять личную “одиссею” через иностранные государства и таинственные поездки с наркотиками, приобретая в этом значительный опыт (хотя и поверхностный, ломаный), он может попробовать себя в бизнесе, например, в качестве менеджера рок-группы. Исследования в рамках этой модели поведения позитивны, если помогают формировать основу для дальнейшего выбора.

Другие люди, принявшие такую модель поведения, плывут вниз по течению и разрушают себя. Они как бы путешествуют автостопом по дороге жизни, не разрешая себе узнать, что же они на самом деле чувствуют. Внутренний опыт этого периода развития хаотичен, а внешняя структура неустойчивости, вероятно, будет сохраняться на протяжении шести — семи лет.

Неустойчивые были суперзвездами контркультуры в шестидесятые годы. Но затем они разменяли четвертый десяток. Разве Рении Дэвис отошел от политической активности в поисках внутренней духовной правды как приверженец Махари-ши? Или все же он, продвигаясь от двадцатилетнего возраста к тридцатилетнему, находился в неустойчивой форме, в которой мы все порой пребываем?

Другим знаменитым примером неустойчивости в наше время был Джерри Рубин, в двадцать лет заявивший: “Американская молодежь ищет причину, чтобы умереть”. В то время он был абсолютно незрелым молодым человеком.

Сотни тысяч детей, до умов которых дошли призывы Джерри Рубина, действительно духовно умерли. Но не сам Джерри Рубин. Достигнув тридцатилетнего возраста, он сказал: “Волею судьбы я увидел себя со стороны в роли мученика. Мученики умирают… А я хотел жить и любить. Делать то, чего не делал в шестидесятые годы, которые были пронизаны демонстрациями. Я хотел бы найти себя”.

Сообщив, что он в настоящее время соприкоснулся с подавляемыми в себе женскими качествами, Джерри Рубин заключает: “В шестидесятые годы я потратил много времени, думая об этих вещах — эго, имидже… Люди не знали о том, что им необходимо развивать свою личность. В семидесятые годы мы начали изучать свои чувства и обнаружили, что являемся творцами нашего опыта”.

Ему все еще легче объяснить самого себя как часть политического движения, нежели как результат суматошного процесса взросления.

Среди белых не так много примеров известных неустойчивых людей. Я имею в виду не только средних американцев, но и ирландцев, евреев, канадцев французского происхождения и других, кто прибыл из Европы за последние сто лет процесса иммиграции. Это количество может включать от сорока до семидесяти миллионов американцев.

В большинстве всех этнических семей и муж и жена работают, но их материальный уровень невысок, а средний доход колеблется в пределах от одиннадцати до двенадцати тысяч долларов в год. Они чувствуют себя отброшенными обществом и обойденными в материальном плане. Занятия мужчины неопределенны. В двадцатилетнем возрасте он, возможно, жил со своими родителями или родственниками. Если исключить “экспериментальные” поездки туда и обратно, помогающие молодежи из среднего класса совершить отрыв от родительских корней, он сохраняет зависимые связи со своей семьей. Обычно он не имеет представления о себе самом. Часто меняя работу, он мало думает о том, как организовать свою деятельность таким образом, чтобы двигаться вперед по служебной лестнице. Рядом с ним нет никого, кто посоветовал бы ему, как это сделать. Он не собирается искать себе наставника на сборочной линии или на остановке грузовика. Если он рано женится, то это, скорее, уступка традиции, чем его собственный выбор.

При поверхностном взгляде на его жизнь кажется, что человек наметил для себя взрослые ориентиры, но, вероятно, в этом процессе задействовано очень мало его внутреннего “я”. Несчастный случай на производстве, смерть одного из родителей, столкновение с законом могут выбить его из седла. Очевидно, у него нет последовательной модели построения карьеры. В этот период времени он может зарабатывать себе на жизнь, не имея постоянной работы, и искать удовлетворение в других сферах — охоте, рыбалке, постройке собственного дома, тотализаторе, бесконечных разговорах с собутыльниками в таверне.

Как долго может этот человек отодвигать взрослые ориентиры, потерпев, в конце концов, неудачу? По утверждениям Джорджа Бернарда Шоу, можно быть неприветливым странником, внутренне мучимым трусостью и личными недостатками, по крайней мере, до тридцатилетнего возраста. Шоу допускал возможность избежать длительного моратория только в том случае, если вас увлек успех. “Я добился успеха, не обращая внимания на себя, и с ужасом обнаружил, что бизнес вместо того, чтобы выкинуть меня как ненужного мошенника, каким я был, схватил меня и вовсе не намеревался отпускать”. Для того, чтобы избежать занятия, которое он ненавидел, Бернард в свои двадцать лет сбежал из родной страны. Он увлекся идеями социалистического движения и, вероятно, сделал акцент на свои замечательные способности, изучая и описывая все, что его интересовало. В двадцатилетнем возрасте он написал пять новелл в манере послушного школьника. И хотя они не публиковались на протяжении полувека, эта попытка дала ему возможность научиться писать. И что более важно, продолжительный период свободных исследований дал возможность бурно развиваться его личности, которая затем прорвалась наверх и заняла свое место среди великих аристократов духа, имеющих свой отличительный стиль.