Файл: Taktika_ugolovnogo_presledovania_i_professionalnoy_zaschity_ot_nego.doc

Следователь вправе вскрывать любые запертые помещения, если владелец отказывается добровольно открыть их, избегая при этом не вызываемого необходимостью повреждения запоров, дверей и других предметов. Это право следователя еще раз подчеркивает принудительный характер рассматриваемого следственного действия. Как и применению любого иного средства принуждения, принудительному вскрытию должно предшествовать убеждение следователем обыскиваемого (или лица, в чьем присутствии производится обыск) в необходимости и целесообразности добровольно открыть помещение или хранилище, которые подлежат обыску. В частности, следователь должен со ссылкой на закон (УПК) разъяснить обыскиваемому свое право на принудительное их вскрытие и то, что несогласие на это обыскиваемого может привести к повреждению или порче вскрываемого объекта.

Чтобы предотвратить излишние повреждения принудительно вскрываемых запоров, дверей, крышек сундуков, запертых ящиков, столов, шкафов и т. п., при необходимости следует привлекать для выполнения этой работы специалиста. Это может быть, например, слесарь или столяр ближайшей строительной или жилищно-эксплуатационной организации, располагающий нужными инструментами.

151

Здесь же следует обратить внимание на такой момент. В процессе обыска зачастую возникает необходимость в пересмотре большого количества различных предметов: книг, документов, записей, белья, одежды, обуви для поиска ценностей или обнаружения следов преступления. С той же целью в ряде случаев приходится снимать обивку с мебели, наволочки с подушек, искать тайники в стенах, полу и других местах. Несомненно, все эти необходимые в конкретных ситуациях действия следователя создают большой беспорядок в обыскиваемых помещениях.

Нравственный долг следователя при обыске состоит не только в том, чтобы не допускать не вызывающиеся необходимостью повреждения в обыскиваемом помещении или ином месте, но и по возможности ликвидировать созданный им в процессе обыска беспорядок: разместить книги на полках или стеллажах, аккуратно сложить осмотренную одежду, белье, обувь и т. д.

Следователь обязан, как о том уже упоминалось, принимать меры к тому, чтобы не были оглашены выявленные при обыске обстоятельства частной жизни лица, в помещении которого он производился, его личная и (или) семейная тайна, а также обстоятельства частной жизни других лиц.

Обстоятельства частной жизни, личная и семейная тайна могут быть выявлены при осмотре и изучении в процессе обыска различных дневниковых записей, писем лиц, занимающих обыскиваемое помещение, или им адресованных, медицинских документов, рецептов, в результате обнаружения отдельных предметов. Для обеспечения неоглашения этих обстоятельств, следователь прежде всего не должен акцентировать внимание участников обыска и понятых на таких документах или предметах, если, разумеется, они не имеют отношения к расследуемому делу и не подлежат изъятию. Для этого же следователю необходимо не только разъяснить участвующим и присутствующим лицам правовую и нравственную недопустимость такого оглашения, но и в отдельных случаях, исходя из конкретной ситуации, отобрать от них подписку в порядке ст. 161 УПК о неразглашении данных предварительного следствия с предупреждением об уголовной ответственности по ст. 310 УК РФ. Серьезным условием обеспечения неразглашения таких обстоятельств явится привлечение к обыску в качестве понятых граждан, не знакомых с обыскиваемым и другими проживающими в данном помещении лицами.

152                 .               .    :               

Следователь вправе запретить лицам, находящимся в месте производства обыска либо приходящим туда, покидать его, а также сноситься друг с другом или иными лицами до окончания обыска. Прибегать к этим весьма серьезным и ответственным мерам, носящим явно принудительный характер, следователь должен с повышенной осторожностью и лишь при наличии для того реальной необходимости. Типовыми ситуациями, обусловливающими реализацию следователем своего права на названные принудительные действия, нам представляются: а) необходимость на определенное время избежать утечки информации о самом факте обыска, его процессе и результатах, обеспечив тем самым хотя бы временное сокрытие этого от возможных соучастников преступления и других заинтересованных в исходе дела лиц; б) необходимость исключить возможность выноса искомых следователем ценностей, иных предметов, документов из обыскиваемого помещения или места, их последующего сокрытия либо уничтожения; в) исключение возможности сговора лиц, находящихся в обыскиваемом помещении, об однообразных объяснениях происхождения интересующих следователя ценностей и других предметов; г ) обеспечение необходимых условий для наблюдения за лицами, находящимися в обыскиваемом помещении, с целью изучения их поведения и эмоциональных реакций на поисковые действия следователя и других обыскивающих; д ) исключение возможности оказания этими лицами активного группового сопротивления обыскивающим либо уничтожения ими искомых следователем предметов или документов.

И вновь считаем нужным повторить: данные действия нужно осуществлять весьма тактично, смягчая по возможности неудобства, причиняемые лицам, находящимся в обыскиваемом помещении или прибывшим в него во время обыска, и использовать рассматриваемое право лишь в разумных пределах, предопределяемых конкретной ситуацией и обстоятельствами дела.

С этим весьма важным процессуально-тактическим положением тесно связано и другое, также носящее отчетливо выраженный принудительный характер. Следователь вправе подвергнуть личному обыску лиц, находящихся в помещении или ином месте, в котором производится обыск, при наличии оснований полагать, что они скрывают на себе предметы или документы, которые могут иметь значение для уголовного  дела. Напомним, что в соответствии со ст. 184 УПК личный

153

обыск в таких условиях производится без вынесения о том отдельного постановления и, соответственно, без санкции на то суда (прокурора). Производить личный обыск должно лицо одного пола с обыскиваемым и в присутствии понятых того же пола. Участвующие в личном обыске специалисты также должны быть одного пола с обыскиваемым.

Из последнего положения вытекает, что следователь на подготовительном этапе обыска в помещении или ином месте должен с учетом конкретных обстоятельств расследуемого дела и информации о лицах, которые могут находиться в месте предполагаемого обыска, иметь в виду возможность возникновения необходимости их личного обыска и принимать это во внимание при определении состава участников предстоящего действия.

Помимо целей, стоящих перед любым видом обыска, о которых мы сказали выше (разве что за исключением розыска трупов), личный обыск находящихся в обыскиваемом помещении или ином месте преследует еще несколько немаловажных задач: обеспечение безопасности участников обыска и исключение возможности для обыскиваемых, в том числе и в первую очередь разыскиваемых лиц, оказать активное вооруженное сопротивление, скрыться либо уничтожить искомые следователем предметы или документы, находящиеся при них. Такая возможность всегда должна предполагаться следователем, особенно при обыске у лиц, подозреваемых или обвиняемых в совершении тяжких преступлений (в первую очередь, насильственных и корыстно-насильственных), а также ранее судимых за подобные преступления.

Более того, мы полагаем, что обыск в помещении или ином месте, занимаемом такими лицами, а также направленный на обнаружение разыскиваемых лиц, и должен начинаться непосредственно с тщательного личного обыска всех находящихся в помещении. Следственной практике, к сожалению, известно много случаев весьма негативных (вплоть до трагических) последствий пренебрежения данной рекомендацией.

Тактика и техника личного обыска достаточно специфичны. Поскольку следователь, как правило, не обладает должными навыками их применения, целесообразным является поручение его производства имеющим такие навыки работникам органа дознания, которые участвуют в обыске в помещении или ином месте. Ими могут быть, например, работники уголовного розыска, дежурных подразделений (частей)

154

милиции, которым по роду службы систематически приходится производить личные обыски задержанных или доставленных туда граждан.

Все изымаемые предметы, документы и ценности предъявляются понятым и другим присутствующим лицам и в случае необходимости упаковываются и опечатываются на месте обыска. Принципиально важным в доказательственном и тактическом отношении является то, чтобы названным лицам предметы и документы предъявлялись не только при их изъятии, но и в момент и в месте их фактического обнаружения. Иными словами, следует обеспечивать присутствие понятых при всех поисковых действиях следователя и, обнаружив искомые предметы и документы, акцентировать внимание понятых и других присутствующих лиц на том, где именно эти предметы находятся. Изымать же предметы из этого места (тайника, ящика, сундука и т. д.) не только обязательно в их присутствии, но и желательно с их технической помощью. Соблюдение этой рекомендации поможет в дальнейшем опровергнуть весьма распространенные объяснения обыскиваемых, что обнаруженные у них предметы подброшены им в процессе обыска следователем или другими участвующими в обыске лицами. Обнаружив тайник, следователь, например, может попросить одного понятого поддержать крышку тайника, второго — вынуть лежащий в нем предмет и т. п.

К сожалению, практика знает случаи, когда несоблюдение этой рекомендации не давало возможности опровергнуть такое объяснение обыскиваемого: понятые, допрошенные по обстоятельствам обыска, утверждали (и это, увы, так и было), что впервые увидели изымаемые предметы в руках следователя, при их обнаружении не присутствовали и где следователь их нашел, объяснить не могут.

Уместно в этой связи вспомнить, что один из первых в истории процессуально-тактических приемов был направлен на предотвращение именно подобных, как мы бы сейчас сказали, конфликтных ситуаций при обыске. В «двенадцати таблицах» — первом своде законов Древнего Рима (451—450 гг. до н. э.) говорилось: «Закон двенадцати таблиц» t предписывает, чтобы при производстве обыска обыскивающий не имел никакой одежды, кроме полотняной повязки, и держал в руках чашу».

Упаковывать и опечатывать изымаемые при обыске объекты следует для обеспечения их сохранности и, на наш взгляд, в таких случаях: а) когда изымается большое количество однородных объектов (например, документов), относимость к делу и доказательственное значение

155

которых могут быть установлены лишь в результате дальнейшего осмотра и иных следственных действий; б) когда изымаемые предметы подлежат в последующем экспертным исследованиям (например, для установления на них биологических следов, микрочастиц определенного происхождения, отпечатков пальцев); в) при обнаружении валюты, драгоценных металлов, изделий из них, ядов, наркотических веществ и средств; г) когда ценность, происхождение, либо назначение и наименование изымаемого объекта могут быть установлены лишь в результате соответствующего экспертного исследования (например, установить подлинность, происхождение и ценность обнаруженной при обыске иконы, другого произведения искусства можно только в результате искусствоведческой экспертизы, и потому для обеспечения ее сохранности, исключения сомнений, где и у кого она была изъята, и необходимы ее надлежащая упаковка и отпечатывание.

Рассмотренные процессуально-тактические приемы и рекомендации производства обыска в том или ином виде и в отдельных случаях в несколько иной редакции регламентировались и УПК РСФСР. Но ст. 182 УПК РФ содержит несколько новелл, также имеющих тактическую значимость, а именно;

С разрешения следователя при обыске могут присутствовать защитник (обвиняемого, подозреваемого. — О. Б.), а также адвокат того лица (не имеющего процессуального статуса обвиняемого или подозреваемого. — О. Б), в помещении которого производится обыск.

Двуединый смысл этой рекомендации понятен: всемерное обеспечение соблюдения прав обыскиваемого при производстве этого следственного действия, а также исключение каких-либо сомнений в обыске и его результатах. Однако ее реализация на практике, на наш взгляд, существенно затруднена. Здесь возникает несколько вопросов. Должен ли следователь уведомлять защитника и адвоката о запланированном обыске? Должен ли следователь позволить обыскиваемому перед началом обыска вызвать своего защитника или адвоката? По очевидным на то причинам на оба эти вопроса может быть дан лишь отрицательный ответ (хотя бы для обеспечения внезапности производства обыска, о чем речь подробнее пойдет ниже, тем более, если обыски производятся одновременно у нескольких лиц). И потому возникает следующий логичный вопрос: каким образом в этой ситуации защитнику или адвокату данного лица может стать известно об этом факте? 156

Нам представляется, что защитник или адвокат может быть по ходатайству последних или по инициативе самого следователя (разумеется, с их согласия) привлекаться к обыску (обратим внимание, что при этом они не участвуют, а присутствуют при обыске) лишь в тех весьма нечастых случаях, когда у следователя нет сомнений в успехе этого действия (скажем, когда из оперативной информации ему точно известно местонахождение тайника с искомыми им объектами)1.

Весьма важные положения содержатся в пп. 13 и 14 данной статьи УПК. Хотя они касаются составления протокола обыска, но имеют существенное тактическое значение. «В протоколе должно быть указано, в каком месте и при каких обстоятельствах были обнаружены предметы, документы или ценности, выданы ли они добровольно или изъяты принудительна»... «Если в ходе обыска были предприняты попытки уничтожить или спрятать подлежащие изъятию предметы, документы или ценности, то об этом в протоколе делается соответствующая запись и указываются принятые меры». Нам представляется, что тактически грамотное разъяснение лицам, у которых производится обыск, сущности этих положений во многом может оптимизировать как саму ситуацию в месте его проведения, так и обнаружение следователем искомых им объектов.

§ 3. Тактика обыска в жилище или ином помещении

Как сказано выше, жилище или иное помещение (далее — помещение) — самый сложный объект обыска. Неслучайно поэтому ст. 182 УПК, регламентирующая порядок производства обыска, опосредует

Попутно заметим, что с позиции тактики профессиональной защиты рациональность присутствия защитника при обыске представляется нам весьма проблематичной, ибо таковое процессуально и психологически будет презюмировать объективность его производства следователем (об этом более подробно будет говориться во второй части нашего исследования).

2 «Жилище — индивидуальный жилой дом с входящими в него жилыми и нежилыми помещениями, жилое помещение независимо от формы собственности, входящее в жилой фонд и используемое для постоянного или временного проживания, а равно иное помещение или строение, не входящее в жилой фонд, но используемое для временного проживания» (п. 10 ст. 5 УПК).

157

его в большинстве своем (что уже отмечалось выше) применительно

именно к данному виду обыска.                                                              

В подготовительный этап обыска в помещении входит следующее.*4

1.  Уяснение основной и факультативных целей предстоящего обыска. Следователь, планируя его производство, должен достаточно четко представлять, на обнаружение каких именно предметов и документов по расследуемому делу направлено это действие (именно фактические данные о возможном их наличии, напомним, и служат основаниями для обыска). Кроме того, необходимо, учитывая вид и конкретные обстоятельства расследуемого преступления и данные о лицах, в помещении которых намечается производство обыска, предположить (выдвинуть о том версию), какие иные предметы или документы, представляющие интерес для следствия либо запрещенные к обращению, а также свидетельствующие о совершении обыскиваемым других преступлений, могут быть обнаружены при обыске. Для того чтобы предстоящий обыск был целенаправленным и в этом отношении, следователю на подготовительном этапе необходимо ознакомиться с материалами практически доступных ему уголовных дел о нераскрытых преступлениях, в первую очередь аналогичных расследуемому, а также с «ориентировками» по таким преступлениям, имеющимися в соответствующих подразделениях органов дознания.