Файл: Taktika_ugolovnogo_presledovania_i_professionalnoy_zaschity_ot_nego.doc

Напомним также, что отдельные категории граждан пользуются так называемым свидетельским иммунитетом. Так, в соответствии с ч. 3 ст. 56 УПК не подлежат допросу в качестве свидетелей: судья, присяжный заседатель — об обстоятельствах уголовного дела, которые стали ему известны в связи с участием в производстве по данному уголовному делу; защитник подозреваемого, обвиняемого — об обстоятельствах, которые стали ему известны в связи с участием в производстве по уголовному делу; адвокат — об обстоятельствах, которые стали ему известны в связи с оказанием юридической помощи; священнослужитель — об обстоятельствах, ставших ему известными на исповеди; член Совета Федерации, депутат Государственной Думы без их согласия — об обстоятельствах, которые стали им известны в связи с осуществлением ими своих полномочий. Кроме того, в отношении отдельных категорий лиц установлен особый порядок привлечения их к уголовной ответст-

.              .                                                               181

венности, что усложняет их допрос в качестве подозреваемых и оови-няемых.

В криминалистике существуют различные классификации допроса. Основу наиболее распространенной из них составляет процессуальное положение допрашиваемого. По этому основанию различают тактики допроса следующих лиц: свидетеля и потерпевшего; подозреваемого и обвиняемого; а также тактику допроса эксперта. Свои тактические особенности допрос имеет в зависимости от возраста допрашиваемого, от ряда его социально-психологических свойств и установок. По этим основаниям выделяют, например, тактики допроса малолетнего и несовершеннолетнего свидетеля (потерпевшего) и подозреваемого (обвиняемого), рецидивиста и лица, имеющего психические отклонения, и т. п. Тактика допроса изменяется в зависимости от его объема и последовательности: тактика основного и дополнительного, первоначального и повторного допросов. В отдельную классификационную группу входит допрос на очной ставке.

Не преуменьшая криминалистического значения выделенных и достаточно подробно изученных в литературе классификаций допроса, мы считаем, что особого внимания заслуживает разработка тактики допроса по несколько иному основанию: по отношению допрашиваемого к искомой следователем информации. В самом деле, любое лицо, вызванное на допрос, — будь то свидетель, потерпевший, подозреваемый или обвиняемый, интересует следователя в узком криминалистическом отношении как возможный источник искомой информации, которая необходима для объективного раскрытия и расследования преступлений; и целью допроса (вновь подчеркнем — узкой криминалистической.целью) является не что иное, как получение от допрашиваемого этой информации. В связи с тем, что этот вопрос освещен в литературе явно недостаточно (ему уделены лишь фрагменты монографий А. В. Дулова, А. Р. Ратинова, Н. И. Порубова, автора настоящей работы и ряда других криминалистов), остановимся на нем более подробно.

На наш взгляд, любое лицо, вызванное следователем на допрос, относительно искомой им (следователем) информации может находиться в одном из следующих состояний: а) допрашиваемый обладает искомой информацией, может и желает объективно и полно эту информацию передать следователю; б) допрашиваемый обладает иско-

182

мой информацией, желает объективно и полно передать ее следователю, однако мог воспринять ее с неумышленными искажениями или также неумышленно искажать ее, передавая следователю; в) допрашиваемый обладает искомой следователем информацией, но умышленно скрывает или искажает ее; г) лицо не обладает искомой следователем информацией, но следователь ошибочно полагает, что допрашиваемый умышленно скрывает ее.

Именно от отношения допрашиваемого к искомой следователем информации, а также от того, каким это отношение на каждом этапе допроса представляется следователю, в большей своей части зависит тактика допроса этого лица.

Если первое информационное состояние допрашиваемого (обладает информацией, хочет и может ее воспроизвести следователю) обусловливает бесконфликтное течение допроса, то второе уже предполагает состояние конфликта — как его именуют в специальной литературе, конфликта без строгого соперничества; два последних состояния допрашиваемого (когда он, по мнению следователя, обладает информацией, но умышленно ее скрывает или искажает, а также когда следователь принимает лицо, не обладающее информацией, за владеющее таковой) приводят к строго конфликтной ситуации допроса. Представляется целесообразным подробнее рассмотреть здесь тактику допроса применительно к двум ситуациям: бесконфликтной и конфликтной (различных степеней).

Но прежде чем непосредственно перейти к рассмотрению тактики допроса в зависимости от следственной ситуации, остановимся на общих положениях тактики данного следственного действия: их соблюдение во многом может смягчить возможный конфликт либо вообще его снять. И, напротив, несоблюдение их может сделать в сути своей бесконфликтную ситуацию допроса конфликтной, ибо допрос есть сложнейшее взаимодействие как минимум двух лиц (допрашивающего и допрашиваемого), обладающих и своими интересами, и своими психологическими качествами и установками.

§ 2. Общие положения тактики допроса

Начнем, как и ранее, с рассмотрения процессуально-тактических требований к допросу, тем более что УПК РФ 2001 г., в целом воспри-

183

няв и унифицировав таковые, имевшиеся в УПК РСФСР1, содержит ряд весьма значимых в этом отношении правил.

В первую очередь, следует обратить внимание на положение ст. 75 УПК о том, что показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника, включая случаи отказа от защитника, и не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде, являются недопустимыми доказательствами.

Суть этой принципиально важной законодательной новеллы достаточно «прозрачна» и актуальна: если не исключить полностью, то свести к минимуму получение от подозреваемых, обвиняемых голословных, так называемых «признательных» показаний незаконными методами. Понимание того, что полученные показания при изложенных выше условиях теряют какую-либо доказательственную значимость, надеемся, психологически будет удерживать работников органов предварительного расследования (в основном, как показывает практика, органов дознания) от проявления «инициативы» для получения их такими методами.

В опубликованном в 1767 г. «Наказе, данном комиссии в сочинении проекта нового Уложения» Екатерина II, полагая возможным устранить пытки, заметила: «...невиновный закричит, лишь бы только его мучить прекратили...Посему пытка есть надежное средство осудить невиновного, имеющего слабое сложение, и оправдать беззаконного, на силы и крепость свою уповающего». Но, кстати, отменена была пытка лишь в 1801 г. указом Александра I (см.: Свод законов уголовных. Спб., 1836).

А то, что и в настоящее время такие факты не только встречаются, но, увы, не являются единичными, сомнений не вызывает.

Автор не может отказать себе в печальном удовольствии привести в этой связи без комментария выдержку из протокола допроса оперативного работника по поводу жалобы на неправомерные действия ми-

1 В УПК РСФСР 1960 г. они сводились лишь к нескольким: допросу свидетелей и потерпевших, вызванных по одному делу, порознь и в отсутствие других свидетелей; запрещению постановки свидетелю наводящих вопросов; запрещению допроса обвиняемого в ночное время, кроме случаев, не терпящих отлагательств; регламентации порядка вызова на допрос, применению при нем звукозаписи, участия в допросе подозреваемого или обвиняемого его защитника, праву допрашиваемого не свидетельствовать против себя и своих близких.

184                             ■      •           '      ■

лиции, опубликованного в одной из областных газет и процитированного в журнале «Законность» (2001, № 2. С. 64):

«...После этого Рюмин (второй оперативный работник. — О. Б.) выбил у Суркова пистолет, а я свалил его на пол. Но гр. Сурков не успокоился и начал нагло, с особым цинизмом биться печенью, почками и лицом об мои и Рюмина ботинки с целью завладеть нашим табельным оружием, что могут подтвердить официанты и посетители ресторана.

Позднее уставшего гр. Суркова мы доставили к следователю в районное отделение милиции. Следователь Кокорин, увидев пистолет задержанного и услышав его матерные выражения в адрес российской милиции и себя лично, стал стыдить гр. Суркова и объяснять, что тот неправ. В припадке раскаяния он стал плакать и случайно ударился об угол сейфа той частью мозга, которая заведует устными показаниями.

Следователь Кокорин записан добровольные признания гр. Суркова. Потом я и Рюмин пальцами раздвинули задержанному веки, сачо-травмированные в ресторане, чтобы он мог видеть и подписаться под протоколом,что он и сделал. В дополнение к вышесказанному хочу добавить,что с моей стороны, а также со стороны Рюмина и следователя Кокорина никакого физического воздействия к гр. Суркову не применялось, а его заявление прокурору — наглая ложь и провокация с целью опорочить нашу родную российскую милицию».

В соответствии с ч. 7 ст. 164 УПК (Общие правила производства следственных действий) следователь вправе привлечь к участию в допросе должностное лицо органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность. Данное положение также весьма важно в тактическом плане как минимум в двух отношениях: во-первых, такое участие позволит более рациональным образом использовать при допросе информацию, полученную оперативным путем, что требует определенных познаний в области теории оперативно-розыскной деятельности, которыми следователь, как правило, не обладает); во-вторых, оно восстанавливает, так сказать, количественный паритет между участниками данного следственного действия (в допросе в настоящее время на стороне допрашиваемого как правило участвует его

185

защитник или адвокат), что сделает обстановку допроса психологически более комфортной для следователя.

Реалии современной криминногенной ситуации обусловили то, что производство следственных действий, в первую очередь допрос потерпевших и свидетелей, может осуществляться под псевдонимом, который будет присвоен допрашиваемому в случаях и в порядке, предусмотренных ч. 9 ст. 166 УПК. Это положение весьма важно в тактическом отношении для подготовительного этапа данного следственного действия и для последующего установления психологического контакта с допрашиваемым, о чем более подробно будет говориться в соответствующих местах данной главы.

Общая продолжительность допроса в течение дня не должна превышать 8 часов с перерывом после первых 4 часов не менее чем на 1 час для отдыха и принятия пищи; при наличии медицинских показаний продолжительность допроса устанавливается на основании заключения врача (ст. 187 УПК). Возможная продолжительность допроса несовершеннолетнего подозреваемого и обвиняемого сокращена вдвое (ч. 1 ст. 425 УПК). Наряду с запрещением производства следственных действий в ночное время (кроме, как известно, случаев, не терпящих отлагательства), это требование направлено на предотвращение применения к допрашиваемому недопустимого психического насилия, которым по существу зачастую и являются многочасовые непрерывные его допросы, и, несомненно, также имеет повышенное тактическое значение.

Задавать наводящие вопросы запрещается. Это положение представляется нам по очевидным на то причинам вполне обоснованным и является необходимой унификацией аналогичного положения УПК РСФСР (по которому оно относилось почему-то лишь к допросу свидетеля — ст. 158 УПК РСФСР).

«— ... Это подтвердили свидетели.

— Ты неправильно поставил вопрос. Надо было спросить, на какой руке Штут носил перстень, а ты спросил, носил ли он обычно перстень на правой руке. Ты, как и я, знаешь, что свидетель всегда не уверен в себе. Из десяти свидетелей шестеро ответят так, как ты подсказываешь им своим вопросом, — исключительно из-за лени. Двое из чувства противоречия ответят )iao6opom. И, наконец, двое дадут себе труд подумать и попытаются ответить честно. Это классиче-

186

ский тест», — объяснил герой одного детективного романа опасность постановки наводящих вопросов (Мастера детектива. Вып. 9. М., 1993. С. 267-268).

В то же время резкое наше возражение вызывает следующее за приведенным положением указание но то. что «в остальном следователь свободен при выборе тактики допроса» (ч. 1 ст. 189 УПК).

Не считая необходимым обосновывать свое мнение (повторим: закон плохой, но он — закон), все же скажем, что данное положение ни в коем случае нельзя расценивать как своеобразную индульгенцию для следователей на применение любых тактических приемов. Проблемы допустимости тактических приемов допроса весьма сложны и неоднозначны, и потому будут подробно рассматриваться в соответствующем месте нашей работы.

Свидетель может являться на допрос с адвокатом. В этом случае адвокат присутствует при допросе, но при этом не вправе задавать вопросы свидетелю и комментировать его ответы. Как и конституционное право любого допрашиваемого не свидетельствовать против себя и своих близких (ст. 51 Конституции РФ), эта новация направлена на всемерное обеспечение прав и законных интересов свидетеля, о нарушении которых адвокат по окончании допроса вправе делать заявления, подлежащие занесению в протокол допроса (ч. 5 ст. 189 УПК). На это же, по нашему мнению, направлено и положение ч. 4 ст. 173 УПК, гласящее, что «повторный допрос обвиняемого по тому лее обвинению в случае его отказа от дачи показаний на первом допросе может производиться только по просьбе самого обвиняелюго», что, как думается, предполагает необходимость отражения факта такого волеизъявления обвиняемого в протоколе его повторного допроса.

Таковы наиболее принципиальные процессуально-тактические положения допроса.

Итак, следователь принял решение вызвать определенное лицо на допрос. Как правило, особенно на первоначальном этапе расследования, следователь достоверно не знает, а может лишь предполагать с той или иной степенью вероятности, в каком из названных выше информационных состояний это лицо находится. В этой связи, приняв решение о допросе, необходимо:

1. Тщательно изучить материалы дела, чтобы ясно представлять, какие именно обстоятельства должны быть выяснены у допрашиваемого.

187

Это позволит избежать необходимости повторного допроса того же лица, если, конечно, иное не диктуется тактическими соображениями либо изменением его процессуального положения в процессе расследования (скажем, ранее лицо допрашивалось в качестве свидетеля, затем обрело статус подозреваемого, затем обвиняемого), либо получением новой информации относительно обстоятельств, по которым это лицо ранее допрашивалось.